Анна находилась на восьмом месяце беременности. Она сидела у окна, машинально поглаживая живот, и вглядывалась в сумеречный двор. В голове снова и снова прокручивались одни и те же мысли — тревожные, колючие, не дающие покоя.
Их история начиналась романтично. Когда‑то она познакомилась с Максимом, и он сразу поразил её своей целеустремлённостью. Он купил землю и начал строить дом — правда, записал его на свою мать. «Так надёжнее, — объяснял он. — Это вложение в будущее всей семьи». Анна тогда лишь кивнула, хотя внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. Но любовь затмевала всё, и она решила не заострять внимание на деталях.
Они успели возвести только гараж, а потом Анна узнала, что ждёт ребёнка, и они поженились. В браке они взяли квартиру в ипотеку. Анна помнила тот день, когда они выбирали жильё: оба сияли от счастья, строили планы, мечтали, как будут обживать новое пространство. Они представляли, как в одной из комнат появится детская, как они будут вместе готовить ужин на обновлённой кухне, как по выходным будут собираться с друзьями. Тогда всё казалось простым и ясным.
Но постепенно идиллию начали разрушать разногласия. Максим твёрдо намеревался достраивать дом — тот самый, оформленный на его мать. Он говорил, что это вложение, что дом будет приносить прибыль, что «потом всё окупится». Анна не могла разделить его энтузиазма. Она видела в этом проекте не перспективу, а стену, которая растёт между ними.
— Я буду сидеть с ребёнком, — пыталась она объяснить. — Не смогу работать какое‑то время. Мне нужна стабильность, а не перспективы далёкого будущего. Я хочу знать, что у нас есть крыша над головой, что мы можем позволить себе нормальное питание, одежду, медицинские услуги.
Максим лишь отмахивался:
— Я хочу лучше для нас. Нужно потерпеть. Поживём пару месяцев на тридцать тысяч, потом всё наладится. Я найду подработку, дом начнёт приносить доход…
Эти слова ранили. Анна помнила, как они договаривались вложить материнский капитал в ипотеку сразу после рождения ребёнка. Это должно было стать их общим шагом к финансовой устойчивости. Но теперь она сомневалась. «Если он готов тратить деньги на дом, который мне не принадлежит, почему я должна жертвовать нашим общим будущим?» — думала она.
Особенно больно было от фразы, которую Максим бросил в одной из ссор:
— С чего я должен записывать что‑то на тебя, если я пахал, а ты никак не вкладывалась?
Анна сжала кулаки. Она вкладывалась — своей беременностью, своим трудом, своими деньгами. Они вместе делали ремонт в квартире: она покупала мебель и материалы, хотя могла бы копить на что‑то своё. Она работала до последнего, несмотря на растущую усталость и недомогания. Она готовила обеды, следила за порядком, поддерживала его, когда он уставал. Но всё это, похоже, не считалось «вкладом».
Мысли перескочили на встречи с матерью Максима. Каждый визит сопровождался вопросами о деньгах, о планах, о том, как «оптимизировать расходы». Свекровь вежливо улыбалась, но в её глазах Анна читала расчёт. Та часто заводила разговоры о том, что «дом — это надёжное вложение», что «нужно думать о будущем детей», но при этом ни разу не предложила помочь финансово. Анне казалось, что её воспринимают не как жену сына, а как ещё одну статью бюджета, как человека, который должен подстраиваться под уже существующие планы.
Сейчас, на позднем сроке беременности, она продолжала работать — его зарплаты едва хватало на текущие нужды. А впереди маячили новые расходы: оплата учёбы Максима и штраф за неактивное ИП, которое он открыл, не посоветовавшись с ней. Она вспоминала, как он гордо объявил о своём решении заняться бизнесом, как рисовал планы, как говорил, что это «выведет их на новый уровень». Но ничего не вышло, а теперь они должны были расплачиваться за его неосмотрительность.
Анна вздохнула. Она любила Максима, но чувствовала, как между ними растёт стена. Ей нужен был муж — рядом, вовлечённый, поддерживающий. А не мечты о доме, который никогда не станет их общим гнездом. Она хотела вечеров, проведённых вместе, разговоров по душам, совместных решений. Хотела чувствовать, что они — команда, что они движутся в одном направлении. Но вместо этого она ощущала себя одинокой в своих переживаниях.
Она вспомнила, как до брака они жили в её комнате в общежитии. Тогда она сама зарабатывала на свои расходы, а он тратил деньги на строительство дома. Время со ней он проводил редко — всё было подчинено его проекту. Он приходил уставший, говорил о проблемах, о нехватке средств, но никогда не спрашивал, как она себя чувствует, что ей нужно. Она терпела, верила, что после свадьбы всё изменится. Но изменилось лишь то, что теперь к её обязанностям добавились ремонт квартиры и планирование будущего ребёнка.
«Что будет дальше?» — подумала она, глядя, как за окном падает первый снег. Будет ли он рядом, когда ребёнок родится? Будет ли помогать, или снова уйдёт в свои проекты? Сможет ли она доверять ему, зная, что его приоритеты лежат где‑то за пределами их маленькой семьи?
В голове роились вопросы, но ответов не было. Она знала только одно: ей нужно было принять решение. Решение, которое определит не только её будущее, но и будущее её ребёнка. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и попыталась успокоить бешеный ритм сердца. Где‑то внутри зрела мысль: возможно, пора начать ставить свои интересы на первое место.