Я проснулась раньше будильника от тихого шороха за стеной: соседка сверху, как всегда, тащила по полу тяжёлый стул. На кухне пахло вчерашним борщом и подгоревшей на плите овсяной кашей, которую мой муж снова "забыл" выключить. Я посмотрела на часы и вздохнула: мне вставать, ему можно ещё спать, он же "в активном поиске работы".
*Интересно, сегодня он хотя бы сделает вид, что отправил резюме?* — мелькнула мысль, но я тут же себя одёрнула. *Не начинай с утра, Лена, только бы не ругаться до ухода на работу.*
Он вышел из комнаты, зевая, в своих старых растоптанных тапках, которые когда-то были светло-серыми, а теперь напоминали тряпки непонятного цвета. Волосы растрёпаны, футболка мятая.
— Ты уже встаёшь? — пробормотал он, наливая себе чай.
— Мне же на работу, — напомнила я и автоматом пододвинула ему тарелку с кашей. — Сегодня ещё корпоратив у нас, поздно вернусь.
Он оживился:
— О, корпоратив! Значит, у вас там стол накроют. Может, чего вкусного принесёшь?
— Посмотрим, — устало сказала я. — Я после рабочего дня, сама знаешь, как выжатый лимон.
До обеда всё было как всегда: отчёты, звонки, чаты с коллегами, споры о премиях. За окном нудно моросил дождь, и я раз в десятый за день думала, что надо поменять зонт — старый уже пропускает воду. Ближе к вечеру начальница напомнила:
— Лена, не забудь, сегодня после смены в кафе идём. Я уже стол заказала. Ты с нами?
— Да, конечно, — кивнула я, хотя мечтала просто добраться до дома и упасть спать.
Когда корпоратив затянулся, голова уже гудела от смеха, громкой музыки и бесконечных разговоров. В какой-то момент я посмотрела на время и поняла, что уже поздний вечер. На улице темно, дождь усилился.
Я вышла в коридор, подальше от шума, достала телефон и набрала мужу.
— Саш, заберёшь меня? — спросила я. — Тут дождь стеной, а я в туфлях, совсем промокну.
Он помолчал пару секунд.
— Ладно, — вздохнул он. — Сейчас оденусь и приеду. Только ты там не задерживайся, хорошо?
Я ещё тогда не придала значения его тону. А надо было.
*
Он приехал минут через сорок, но это я узнала позже. Тогда же я стояла возле окна, слушала, как коллеги за спиной обсуждают начальницу, и пыталась понять, радуюсь я или нет, что Саша едет.
*Ну хоть вместе доедем, может, спокойно поговорим. Может, наконец скажет, как там с собеседованиями,* — успокаивала я себя.
Когда он позвонил, голос уже был раздражённый:
— Я полчаса под дождём стою, ты где?
— Извини, я выхожу, — торопливо ответила я и схватила сумку.
У входа в кафе он стоял, насупившись, капли с его куртки стекали на плитку. Я заметила, что он без шапки, волосы мокрые.
— Долго ты, — буркнул он и открыл мне дверцу машины.
В салоне пахло его дешёвым одеколоном и какой-то сыростью. Я пристегнулась и попыталась улыбнуться:
— Спасибо, что приехал.
— А что делать, — ухмыльнулся он. — Ты же у нас добычица. Без тебя никуда.
Эта фраза кольнула. Вроде бы шутка, а вроде и нет. Я привыкла, что он может поддеть, но последнее время в его словах всё чаще сквозила обида.
На светофоре он стукнул кулаком по рулю.
— Все гуляют, отдыхают, — сказал он. — А я всю жизнь по обочине.
— Саш, давай без этого, — попросила я. — Ты же искал сегодня работу?
Он отвернулся.
— Искал, — коротко ответил он. — А что, по-твоему, её раздают на углу?
*Опять тот же разговор,* — подумала я. *Опять эти обиды, будто я виновата, что у него ничего не получается.*
Когда мы поднялись домой, в коридоре пахло мокрыми куртками и чужими ужинами. Соседский ребёнок возился с самокатом, старенькая соседка выносила мусор.
Она бросила на нас быстрый взгляд, и мне показалось, что она чуть усмехнулась. Тогда я не поняла, что это значит. Просто устало улыбнулась ей в ответ и прошла к двери.
Первые странности начались на следующий день.
С утра Саша сказал, что пойдёт в центр занятости.
— Только денег оставь, — попросил он, теребя ремень брюк. — Мне нужно кое-что купить, проезд, перекусить.
Я достала кошелёк и задумалась.
— Саш, вчера же давала тебе почти всё, что было наличными. На что ты потратил?
Он нахмурился.
— Тебе жалко, что ли? — голос стал жёстким. — Я мужчина или кто? Мне тоже что-то нужно.
Я замялась.
*Он же правда сидит без работы. Может, действительно на дорогу ушло, на мелочи...*
— Ладно, — выдохнула я и отдала ему последние купюры. — Только, пожалуйста, отчитайся потом, ладно?
Он резко дёрнул деньги у меня из рук.
— Какой отчёт, Лена? Ты мне кто, начальница?
Дверь хлопнула, и я осталась в тишине кухни, где ещё стояла его кружка с недопитым чаем.
Вечером он вернулся странно довольный. В руках пакет с новыми наушниками.
— Смотри, акция была, — сказал он, заметив мой взгляд. — Дёшево достались.
— А работа? — спросила я.
Он отвёл глаза.
— Да ну их, этих работодателей. Найдётся что-нибудь. Главное — не падать духом.
*Наушники вместо резюме,* — горько подумала я. *Отличный план.*
Через пару дней я стала замечать, что он всё чаще выходит "по делам" как раз перед моим приходом с работы. На кухне в раковине появлялись чужие кружки, пахло чужими духами, хотя гостей я не приглашала.
Однажды я пришла раньше: начальница отпустила меня, потому что сломался принтер, и половину дел перенесли. Я тихо открыла дверь, ожидая увидеть Сашу за компьютером.
В прихожей стояли женские туфли на каблуке, которых я никогда раньше не видела.
Сердце ухнуло.
*Может, мама приезжала?* — попыталась я себя успокоить. — *Или сестра? Но они всегда мне звонят заранее...*
Я прошла в зал. На диване лежал плед, смятый, как после дневного сна. На журнальном столике — две чашки с остатками чая и тарелка с недоеденным пирогом.
В этот момент в замке повернулся ключ. Я замерла.
Саша вошёл в прихожую один. Быстро заметил мои глаза, устремлённые на туфли.
— А, это... — он моментально поднял их и засунул в шкаф. — Соседка забегала на минутку, по делам.
— По каким делам? — спросила я, чувствуя, как голос предательски дрожит.
— Да так, — отмахнулся он. — С ребёнком помочь, ты же знаешь, я не люблю, когда меня допрашивают.
Он резко прошёл мимо меня на кухню.
Я стояла посреди комнаты и смотрела на смятый плед. В нос бил чужой сладкий запах.
*Не накручивай себя, Лена. Может, и правда соседка. Может, просто посидели. Не превращайся в ревнивую истеричку,* — уговаривала я себя.
Но с того дня мелочи начали складываться в картинку.
Он стал чаще уходить с телефоном на балкон, говорить шёпотом. При мне почти не пользовался телефоном, сразу переворачивал его экраном вниз.
Однажды ночью я проснулась от тихого вибрационного сигнала. Саша спал спиной ко мне, телефон лежал рядом на тумбочке. Экран коротко вспыхнул и погас, но я успела увидеть неизвестное имя.
*Может, рабочие контакты,* — попыталась я оправдать. *Может, специалисты по поиску сотрудников.*
Но утром, когда он ушёл в душ, телефон остался на кровати. И я не выдержала.
Пальцы дрожали, когда я набирала его простой привычный пароль. Телефон разблокировался.
Переписка с сохранённым как "Солнышко" человеком была длинной. Чем дальше я листала, тем сильнее стучало сердце.
"Она опять ушла на работу, весь дом мой", "Если всё получится, перееду к тебе, а здесь всё равно ничего моего нет", "Пусть пока платит за коммуналку, жалко, что ли".
Я перечитывала фразы, не веря своим глазам.
*Это не он. Не может быть. Может, чужой телефон? Шутка? Чей-то розыгрыш?*
Саша вышел из душа, вытирая волосы полотенцем. Увидел телефон у меня в руках и замер.
— Ты что делаешь? — голос его был тихим, но в нём звенела скрытая ярость.
Я подняла на него глаза.
— Это кто? — спросила я. — Кто это твоё "Солнышко"? И почему ты пишешь, что скоро переедешь?
Он молчал несколько секунд. Потом резко выхватил телефон.
— Не лезь туда, куда не просят, — процедил он. — Я взрослый человек, имею право на личное общение.
— Личное общение? — повторила я. — За мой счёт? В моей квартире?
Он усмехнулся.
— Твоя квартира... — протянул он. — А кто за ремонт платил? Кто мебель выбирал? Всё вместе делали.
— Деньги были мои, — напомнила я. — Ты сам тогда говорил, что рад, что у меня есть накопления.
Он пожал плечами.
— И что теперь? Выгонишь меня?
Я сглотнула.
*А смогу ли? А что скажут люди? Как я останусь одна?*
Он увидел моё колебание и будто окреп.
— Вот именно, — сказал он уверенно. — Никто тебя не поймёт. Все скажут: муж без работы, но старается, а она его выгнала. Ты же у нас любишь, чтобы соседи хорошо думали.
Эти слова больно задели. Он знал, куда ударить.
С того дня наши ссоры стали громче. Он всё чаще просил деньги.
— Дай мне на мои личные радости, — требовал он, стуча кулаком по столу. — Я что, не человек?
— Саш, — говорила я, — у нас коммуналка, продукты, одежда. Я одна тяну.
— Ты жадная, — бросал он. — Всё себе, себе. А я чем хуже?
Однажды вечером он особенно разошёлся. Я вернулась после тяжёлого дня, едва ноги волокла. Только успела снять куртку, как он появился в коридоре.
— Ну что, принесла? — спросил он.
— Что именно? — устало переспросила я.
— Деньги, — отчётливо произнёс он. — Не притворяйся, будто не понимаешь.
— Зарплата только завтра, — ответила я. — Сегодня я купила продукты, заплатила за интернет. Дома почти ничего не осталось.
Он шагнул ближе, навис надо мной, глаза сверкали.
— Хватит, — сказал он. — Меня не устраивает такая жизнь. Я хочу жить нормально. Давай так: половину каждой твоей зарплаты отдаёшь мне. Я сам буду решать, на что тратить.
— С чего это вдруг? — я не верила своим ушам.
— Потому что я мужчина, — повысил он голос. — У меня должны быть средства. Или тебе приятно чувствовать себя главной?
В прихожей стены будто сдвинулись. Я чувствовала его горячее дыхание, слышала, как за стеной кто-то замер — наверняка соседка.
— Если ты сейчас же не уйдёшь с дороги, — процедил он, — я буду стучать кулаком так, что весь подъезд сбежится.
В этот момент во мне что-то оборвалось.
*Хватит. Всё. Я больше так не могу. Я не вещь, не кошелёк и не фон для твоих оправданий.*
Я молча прошла мимо него в комнату, достала из шкафа его старую сумку и поставила её посреди коридора. Потом наклонилась, подняла его растоптанные тапки.
Он смотрел на меня, не веря.
— Ты что делаешь, Лена? — голос стал чуть тише.
— То, что давно должна была сделать, — ответила я.
Я открыла дверь в подъезд. Холодный воздух ударил в лицо. Соседский коврик чуть сдвинулся от потока.
Я вышла на лестничную площадку, подняла руку и со всей силой швырнула его тапки вглубь подъезда. Они, нелепо кувыркаясь, полетели по ступеням вниз, глухо стуча о бетон.
Тишина повисла на секунду.
Потом за моей спиной раздался его крик:
— Ты с ума сошла?!
Он бросился к двери. Я отступила в сторону. Он выскочил в подъезд, рванулся за тапками, споткнулся о край коврика и, нелепо взмахнув руками, едва не полетел следом вниз. Успел ухватиться за перила, громко выругался, но всё равно оказался на лестнице, в носках, злой и растерянный.
Я смотрела на него и вдруг поняла, что не боюсь.
— Забирай свои вещи, — сказала я холодно. — И больше сюда не приходи.
— Ты пожалеешь! — заорал он снизу. — Я всем расскажу, какая ты!
В этот момент несколько дверей приоткрылись. Соседка с шестого этажа выглянула, сжала губы.
— Саша, хватит, — негромко сказала она. — Всё уже давно понятно.
Он обернулся к ней.
— Что тебе понятно?
— То, как ты сюда "гостей" водил, пока Лена на работе была, — спокойно произнесла она. — И как потом хвастался, что живёшь за её счёт. Давно пора было тебе уйти.
Его лицо вытянулось. Он переводил взгляд с неё на меня, будто не веря, что его тайны всплыли так просто и буднично.
— Лена, это всё сплетни, — заговорил он уже другим тоном. — Ты же меня знаешь...
Я закрыла дверь перед его словами.
Внутри было тихо. Только часы тикали на кухне. Я прислонилась к двери спиной, медленно сползла на пол. Руки дрожали, ноги тоже.
*Неужели я правда это сделала? Выгнала его? Всё, назад дороги нет.*
Через некоторое время в дверь осторожно постучали. Я вздрогнула, но голос был мягкий, женский.
— Леночка, открой, это Тамара Петровна.
Я приоткрыла дверь. На пороге стояла та самая соседка с шестого этажа, маленькая, в старом халате, но с таким взглядом, будто она знает о жизни гораздо больше меня.
— Не бойся, — сказала она. — Я просто хотела сказать, что ты всё правильно сделала.
— Правильно? — переспросила я и вдруг почувствовала, как к глазам подступают слёзы. — Я его выгнала. Он же... мой муж.
— Муж, который приводит в дом чужих женщин, пока жена на работе, — тихо ответила она. — Я так жила когда-то. Чем раньше уйдёт такой человек, тем лучше.
Она замолчала, потом добавила:
— И вещи свои он забрал не все. Я видела, как он только сумку утащил. Если появится снова, не открывай. Позвони своему брату, пусть приедет, замки поменяете.
После её ухода я долго ходила по квартире, как будто заново знакомилась с собственным домом. В зале на диване всё ещё лежал тот самый плед. На столике стояла его кружка.
Я взяла её в руки, посмотрела на ободок от чая и вдруг поставила в раковину.
*Это теперь моя кухня. Моя квартира. Моя жизнь.*
Ночью я почти не спала. Прислушивалась к каждому шороху, вздрагивала от звука лифта. Но он не вернулся.
На следующий день я взяла отгул и поехала к брату. Мы вместе купили новые замки, он приехал и быстро всё поменял. Вечером мы сидели на кухне, пили горячий чай.
— Ты держишься хорошо, — сказал он. — Я думал, ты будешь плакать и жалеть его.
— Плакать хочется, — призналась я. — Но больше не за ним, а за собой. За те годы, когда я закрывала глаза.
Брат кивнул.
— Главное, что ты остановилась, — тихо произнёс он. — Дальше будет по-другому.
Через пару недель мне позвонили из невесть откуда и сказали, что Саша просил передать: он "ещё вернётся и всё заберёт". Я просто поблагодарила за информацию и повесила трубку.
Вечерами я стала задерживаться на работе не из страха перед домом, а потому что впервые за долгое время у меня появилась своя цель: пройти курсы, получить повышение. Дома я переставила мебель, убрала его вещи в коробки и поставила в дальний угол кладовки.
Иногда, проходя мимо, я касалась этой коробки рукой и ловила себя на мысли: *как странно, что целая глава жизни умещается сюда, между старой рубашкой и растоптанными тапками.*
Соседка изредка заглядывала, приносила пирог или просто садилась на кухне на табурет и рассказывала свои истории. Я слушала и понимала, что то, что случилось со мной, — не конец, а просто резкий поворот дороги.
Прошло несколько месяцев, прежде чем я смогла спокойно произнести его имя и не почувствовать тяжесть в груди. Потом я поймала себя на том, что целый день ни разу о нём не подумала.
В тот вечер я заварила себе чай, открыла окно, впуская в квартиру прохладный воздух, и вдруг почувствовала, как внутри становится тихо и легко.
Никто не стучал кулаком по столу, не требовал отчёта за каждую купюру, не делал виноватой только за то, что я жива и работаю. В квартире было пусто, но мне не было одиноко.
Я прошла в коридор, посмотрела на чистый пол, где раньше стояли его растоптанные тапки, и улыбнулась. Там, где когда-то начинались мои страхи, теперь начиналась моя свобода.