Для Depeche Mode Берлин стал вторым домом. Этот город идеально резонирует с их темпераментом, накладывая свой мрачный отпечаток на каждую ноту их музыки. Берлин - место странное, даже жуткое: одинокий остров, опоясанный стеной и окруженный пограничной полосой, где кресты отмечают могилы смельчаков, пытавшихся сбежать с Востока, но нашедших лишь смерть. В феврале этот город пробирает до костей во всех смыслах - здесь воздух наэлектризован, чувствуется жизнь на грани срыва, и парням из Depeche Mode это чертовски нравится.
За последние три года «моды» прожили здесь почти треть этого времени. Их главной обителью стала легендарная Hansa Studios: именно здесь родились альбомы Construction Time Again и Some Great Reward, и здесь же сейчас наносятся последние штрихи их новой пластинки - Black Celebration.
Когда музыканты выходят из контрольной комнаты, кажется, что они сами - живое воплощение этого «черного торжества». Затянутые с ног до головы в черную кожу, бледные, худощавые - они выглядят зловеще. В жизни-то они ребята тихие и душевные, но сценический образ прирос к ним намертво, став буквально второй кожей.
- Меня сейчас стошнит, - заявляет Дэйв Гаан, брезгливо указывая на пятна на своих новеньких кожаных штанах. - Просто выворачивает наизнанку.
Алан Уайлдер и Мартин Гор идут следом за ним в комнату отдыха и прямиком направляются к холодильнику. Как говорится, война войной, а обед по расписанию - это правило работает не только в армии. У Depeche Mode, будь они в туре или на студии, в заначке всегда припасены вегетарианские вкусности.
Мартин с задумчивым видом изучает булочку с сыром. У него тот самый фирменный отсутствующий взгляд, словно он вот-вот выдаст истину, которая перевернет мир. Но, как обычно, он молчит.
Флетч в своей привычной манере суетится без особого толка. Он просматривает газету The Sun, натыкается на заметку с заголовком «Саймон бросил Ясмин ради модели» и недовольно цокает языком.
- Вранье от первого до последнего слова, - бурчит он, - но эти люди сами напрашиваются. Флетч у нас моралист.
У стены
Наконец Дэйв Гаан приходит в себя и готов к разговору. Я спрашиваю: чем их так манит Берлин?
- Всё дело в атмосфере. Город маленький и ощущается полностью изолированным от мира. Здесь ничто не отвлекает, как в том же Лондоне. Я в Англии вообще больше работать не могу. Забавно получается: студия стоит впритык к Берлинской стене, а мы на Востоке-то ни разу и не были. Мартин как-то попытался пройти, но его завернули. Пограничникам прикид его не зашел. Приняли за хулигана. Люди думают, мы тут сидим, потому что это, типа, «вау, как круто и мрачно», но я этого не чувствую. Тут всё довольно буднично. Берлин похож на наш Брикстон.
Флетч откладывает газету, и разговор заходит о новом сингле Stripped. Вся группа в восторге от трека, который звучит весьма дерзко на фоне их прошлого, беззаботно-попсового хита It’s Called A Heart.
Флетч поясняет:
- Идея Stripped - сбежать от технологий и цивилизации хоть на денек, вернуться к истокам, куда-нибудь на природу. Песня о двух людях, которые обнажают свои чувства, сбрасывают маски. В клипе мы крушим машину и разносим на куски телевизор... это, ну, такой символизм.
Гаан добавляет:
- Это не про секс. Это о состоянии, когда у тебя не остается ничего, кроме тебя самого. Хотя герои песни вполне могли бы и раздеться, если бы приспичило. Сама песня тоже с подвохом. Она не цепляет с пол-оборота. Кто-то послушает и скажет: «И это всё?», а другой воскликнет: «Гениально!».
Сила и слава
Вся группа сходится во мнении, что новый сингл выстрелит в чартах, но Дэйв, кажется, фанатеет от него больше остальных.
- Я горой стоял за эту песню, она меня реально заводит, - говорит он. - Когда поешь её, чувствуешь настоящую мощь. Припев такой, что поднимает на ноги, словно рев толпы - я от этого ловлю дикий кайф. А наш прошлый сингл был так, середнячок.
Судя по тому, что я слышал из нового материала, альбом Black Celebration станет сюрпризом для всех, кто до сих пор считает Depeche кучкой хилых попсовиков. Тексты Мартина Гора с каждым разом бьют всё точнее - по самому живому.
- Название звучит мрачновато, - рискую заметить я.
- Есть такое, - соглашается Дэйв. - Но это обычное дело. Ты пашешь весь день, а вечером идешь заливать горе, и плевать, насколько паршиво у тебя на душе или каким беспросветным кажется завтра.
К разговору подключаются Мартин с Аланом, но сперва Мартин делает неожиданное признание:
- Мне кажется, я сейчас в интервью произвожу совершенно превратное впечатление. И сам виноват. Ничего не могу с собой поделать - вечно говорю не то, что надо.
Выдав эту странную маленькую исповедь, Мартин на секунду умолкает.
- Проблема в том, что я не умею раскрывать душу и объяснять песни. Когда я пишу, мне всё кажется логичным. Я создаю атмосферу - стараюсь уйти от «мягкотелости» современной попсы, - но понимаю, что совсем в экстрим мы никогда не ударимся. Depeche Mode - это демократия, и это не дает мне гнуть одну линию. К тому же я люблю старый добрый песенный формат и красивые мелодии. Некоторых это сбивает с толку: минуту назад мы могли звучать как попса, а теперь - жестко и угрюмо.
Алан Уайлдер считает, что группа «отпугивает часть подростковой аудитории, зато зарабатывает больше уважения. Мы не особо умеем себя пиарить, но хоть выглядеть стали получше в последнее время».
Depeche Mode любят помещать на обложки фразы, задающие тон всему альбому. В этот раз это: «Жизнь в так называемый космический век» (Life In The So-Called Space Age) - типичный для Мартина коктейль из цинизма и здравого смысла.
- Это о том, что, несмотря на весь этот прогресс, - он неопределенно машет рукой вокруг, - всё идет своим чередом, и ничего не меняется. Люди по-прежнему эмоционально глухи, зациклены на шмотках и барахле.
Уайлдер подхватывает мысль:
- В западном мире столько информационного шума, что он вытесняет настоящие эмоции. Говорят, песни у Мартина простоватые, но это плюс. Он бьёт прямо в цель.
Впрочем, не всё на Black Celebration так беспросветно, хотя песня It Doesn’t Matter Two, по словам Мартина, «совсем отчаянная. Мрак полнейший».
- Зато есть одна довольно забавная вещь, Sometimes, - говорит он. - Она про человека, который во всем сомневается и в итоге всех достает своими вечными извинениями.
Гор нервно хихикает: ведь он пишет о себе, и эта песня - его автопортрет.
Приносят пиво, и Мартин заметно оживляется.
- У нас тут новая концепция минимализма. Я стараюсь работать по минимуму, чтобы получать те же бабки, но иметь возможность чаще тусоваться по клубам.
У остальных участников группы на этот счет своя теория. Алан поясняет:
- Теория в том, что Мартин - ленивая задница. Он пишет весь альбом за один день, но делает вид, что пашет, чтобы потом целую вечность пинать балду и думать о всякой фигне.
Тут Мартин выдает еще один свой спонтанный перл. Да такой, что хоть в раму вешай:
- Четыре человека - идеальное число для поп-группы. История не даст соврать. Пятеро - это уже перебор, трое - просто курам на смех. А четверо смотрятся мощно.
Скоро вы сами увидите, насколько мощно выглядят и звучат «Моды» - в конце марта стартует их мировое турне на пять месяцев. Дэйв полон энтузиазма:
- Мы давно не играли дома, в Англии, но я просто умираю, как хочу снова на большую сцену. Знаю, некоторые фанаты дуются, что мы выступаем на стадионе «Уэмбли», но нам надо выбираться из этой ловушки «клубной интимности». Я видел там выступление The Cure, это было круто. И я знаю: сейчас мне нужны огромные толпы, только они меня по-настоящему заводят.
Повзрослевшая группа
С таким настроем Depeche Mode всем своим видом показывают: они повзрослели и ушли далеко вперед. Ложной скромностью Гаан явно не страдает.
- Нет, серьезно, мы заставили кучу групп утяжелить звучание, - заявляет он. - Arcadia, возможно. Tears For Fears - стопудово. И им это пошло на пользу. Frankie Goes To Hollywood тоже свернули на эту дорожку. Терпеть не могу эту пресную, «текстурную» музыкальную жвачку. Никто не рискует, никто не лезет на рожон. От гламурного попа на меня нападает смертная тоска. Имена называть не буду, потому что я ненавижу вообще всё, что сейчас висит в чартах. Я это просто игнорирую.
- Думаю, A-Ha сейчас уведут у всех девичью аудиторию, потому что они смазливые качки, красавчики, - хохочет Гаан. - Проблема только в том, что у них, наверное, акцент дурацкий и говорят они смешно.
Флетч тут же делает озабоченное лицо и выдает:
- Да у них английский наверняка получше твоего будет!
- Чушь собачья! Спорим, что нет? - огрызается Дэйв.
Гаан явно закусил удила:
- У нас нет конкурентов. Мы сами по себе, в своей лиге. Нас невозможно запихнуть в какие-то рамки. Может, мы иногда и перегибаем палку с принципиальностью - типа никаких наших лиц на обложках - но уж лучше так, чем скатиться вниз и застрять в каком-нибудь дурацком имидже.
Он продолжает:
- Посмотрите на историю с Саймоном Ле Боном: бедолага только женился, но газета The Sun имеет на него зуб, вот они его и подставили по полной. Нам просто дико повезло, что мы избежали всего этого дерьма, но я вижу, что мы становимся всё популярнее. Вон, немецкая пресса про нас постоянно небылицы сочиняет.
Кстати, одним из самых охраняемых секретов поп-музыки прошлого года стала свадьба Гаана с его давней подругой Джо.
- Всё прошло отлично, - делится Дэйв. - Были только я, Джо, Флетч и Грэйн (девушка Флетча), ну и родители. Алан с Мартином пропустили официальную роспись, но подтянулись на вечеринку. Свадьба ничего не изменила в наших отношениях - мы и так вместе уже сто лет.
Дэйв остался последним могиканином в Бэзилдоне - единственным из группы, кто всё еще там живет. Даже Флетч наконец-то съехал.
- Лучшее решение в моей жизни, - признается Флетч. - Впервые я живу сам по себе: не с предками под одной крышей и не в гостиничном номере.
Я спрашиваю, что они думают о «налоговых беглецах» (британских звездах, которые сваливают из страны, чтобы не платить драконовские налоги). И тут Флетча, обычно самого тихого и скромного в группе, просто прорывает:
- Это ОТВРАТИТЕЛЬНО! - кричит он. - Просто цирк какой-то! И это так называемые социалисты? Посмотрите на Spandau Ballet! Уезжаешь на год - и твоя карьера летит к чертям. Нет, в гостях хорошо, а дома лучше. Я верю в государственную систему соцподдержки, и если ради этого нужно отдавать 50% дохода в казну - я буду платить!
Гаан кивает в знак согласия:
- Это всё напоминает 70-е: все эти рок-группы, живущие в особняках... Если бы мы начали так жить, мы бы тут же разбежались. А всё, что они экономят на налогах, они тут же спускают на авиабилеты первого класса. Они же всё равно каждые выходные домой мотаются!
Флетч уже просто кипит от злости:
- Особняки! Билеты! Да они просто не уверены в собственном будущем. Выглядит так, будто они пытаются урвать кусок, пока есть возможность. А мы здесь всерьез и надолго.
Дэйв Гаан встает и бредет в сторону контрольной комнаты. Уже в дверях он оборачивается и небрежно бросает:
- Фишка в том, что к Рождеству мы всё равно станем миллионерами. Мы это точно знаем.
Шутил он или нет - поди разбери.
Depeche Mode, безусловно, одна из самых стабильных, если не лучшая поп-группа 80-х. У них есть свой уникальный почерк, но они не штампуют одинаковые пластинки под копирку. Их тексты наполнены смыслом, без всякого пафоса и зауми. И всё же им почему-то никогда не достается того слепого обожания, в котором купаются их конкуренты. Странная фигня.
Остается надеяться, что завораживающая глубина Stripped вознесет их на тот пьедестал, где им самое место - пока на горизонте снова не замаячили Frankie и Spandau.
Подписывайтесь на мои депешмодовские соцсети:
телеграм-канал: https://t.me/depechenote101
ютуб-канал: https://www.youtube.com/@MaxShellenberg101