Карта есть. Загадка есть. Даже оправдание в виде детской интуиции («она хотела, чтобы нашли») есть. Оставалось самое простое и самое сложное — проверить. Подойти к этим координатам и посмотреть, что же там, под нашим, вроде бы хорошо знакомым, заливом.
Алексей был против. Не из страха, а из уважения.
— Мы не дайверы-профессионалы. Пятьдесят метров — это не шутки. Температура воды даже летом — плюс три. Течения могут быть непредсказуемыми. Мы что, на «Громобое» с маской нырять будем?
Но у нас был козырь — Мария. Она не просто океанолог. У неё были связи, оборудование и, что важнее, научный азарт, перевешивающий осторожность.
— У меня есть друг в Мурманске, — сказала она, глядя на координаты. — У него небольшое научно-исследовательское судно «Профессор Морозов». И портативный многолучевой эхолот. Мы можем сделать детальную батиметрическую съёмку этого квадрата. Увидеть рельеф дна. Не ныряя.
Через неделю «Профессор Морозов», скрипучее, но надёжное судёнышко, бросило якорь в нашем заливе. Капитан, бородатый здоровяк Виктор, и его напарник-гидроакустик смотрели на наши дикие скалы с нескрываемым любопытством. Для них это была рутинная работа — «просканировать квадрат». Для нас — момент истины.
Мы вышли в точку на рассвете. Море было как зеркало, отражающее свинцовое небо. Фисеньку мы, конечно, взяли с собой. Она стояла на палубе, прижавшись к мне, и смотрела на воду так, будто пыталась увидеть дно сквозь толщу. Алексей и Мария ушли в рубку, где гидроакустик Андрей колдовал над экраном сонара.
Первые минуты были разочаровывающими. Ровный илистый склон, каменные гряды, знакомые по рыбалке. Ничего, что напоминало бы корпус затонувшего судна или самолёта.
— Может, ошибка в координатах? Или за полвека всё занесло илом? — предположил я.
— Подождите, — сказал Андрей, увеличивая масштаб. — Тут есть небольшая… неровность. Похоже на искусственный объект, но маленький. Метра три в длину.
Сердце упало. Три метра — это не станция. Это обломок. Может, действительно, просто выбросили и разобрали?
— Стоп, — вдруг оживился Андрей. — Это не один объект. Это… верхушка. Смотрите, сигнал уходит вниз, в грунт. Как будто что-то частично зарыто в этот склон.
Он переключил режим, запустив более мощный, низкочастотный луч для изучения подповерхностных слоёв. И на экране начало проявляться нечто.
Сначала это была просто тень. Большая, продолговатая, явно металлическая (по чёткости отражения сигнала). Она уходила в грунт почти на двадцать метров. Форма была не похожа ни на подводную лодку (слишком угловатая), ни на корабль. Это был цилиндр, заканчивающийся закруглённой «головой», от которой отходили несколько меньших, тоже цилиндрических отростков. Она напоминала… стальную гусеницу или гигантскую, mechanistic акулу, вцепившуюся в подводный склон.
— Размеры? — тихо спросила Мария.
— Длина основного цилиндра — около сорока метров. Диаметр — метров восемь, — отчеканил Андрей. — Это не маленькая станция. Это серьёзный, автономный модуль. И судя по тому, как он вошёл в грунт под углом… он не был аккуратно установлен. Он упал или был экстренно затоплен.
В рубке повисло молчание, нарушаемое только писком сонара. Сорок метров стального тела, зарывшегося в ил на дне нашего залива. «Валькирия». Она была реальна. И она была здесь.
— Можно получить изображение? — спросил Алексей. — Хоть какое-то.
— Попробуем с боковым гидролокатором, — кивнул Андрей.
Изображение, которое через несколько минут возникло на другом мониторе, было смазанным, составленным из сотен акустических «отпечатков». Но его было достаточно, чтобы леденить кровь. Мы видели не просто цилиндр. Мы видели шлюзовую камеру — круглый выступ с иллюминатором (заросшим ракушками, но узнаваемым). Видели какие-то антенны или штыри, торчащие из корпуса. И самое главное — видели огромную, зияющую пробоину в средней части. Не от коррозии. От удара. Края были рваными, заломившимися внутрь.
— Их протаранило? — прошептал Алексей.
— Или они врезались во что-то при падении, — сказала Мария. — Но эта пробоина… если она была ниже ватерлинии в момент аварии, то затопление было мгновенным.
В этот момент Фисенька, которая всё это время молча смотрела на экран, тихо сказала:
— Она не одна. Там, рядом… есть ещё что-то. Маленькое. Не такое… злое.
Андрей бросил на неё удивлённый взгляд, но увеличил масштаб вокруг основного объекта. И правда, в двадцати метрах от пробоины на дне лежал небольшой, правильной прямоугольной формы предмет. Размером с большой сундук.
— Контейнер, — определил Андрей. — Герметичный, судя по отражению. Возможно, аварийный.
Мы были так поглощены картинкой, что не сразу заметили странное поведение судна. Первым тревогу подал капитан Виктор с мостика:
— Эй, ребята, у вас там всё в порядке с приборами? У нас компас с ума сошёл!
Андрей взглянул на навигационное оборудование. Стрелка цифрового компаса бешено вращалась. Магнитный датчик зашкаливал.
— Магнитная аномалия, — констатировала Мария, но в её голосе была не научная констатация, а лёгкая тревога. — Корпус «Валькирии», видимо, создаёт сильное локальное поле. Размагничивание не проводили, видимо. Или там внутри есть что-то ещё…
И тут «Профессор Морозов» дёрнулся. Словно гигантская рука толкнула его сбоку. Посудина закачалась. Со стола упала кружка. Фисенька вскрикнула и вцепилась в меня.
— Подводное течение? — крикнул Алексей, хватаясь за поручень.
— Нет! — отозвался капитан. — Течения тут нет! Дно чистое!
Судно дёргалось ещё несколько раз, будто находясь на краю невидимого водоворота или над каким-то pulsating источником энергии на дне. Индикаторы на панели Андрея замигали алыми лампочками. Гидроакустик в панике стал отключать сонар.
— Надо уходить! — крикнул он. — Что-то на дне генерирует мощные низкочастотные импульсы! Это может повредить оборудование!
Капитан Виктор, не дожидаясь команды, дал полный назад. «Профессор Морозов» с трудом, рыская, стал отползать от злосчастной точки. Когда мы отошли на несколько сотен метров, все аномалии прекратились. Компас успокоился. Судно перестало дёргаться.
Мы стояли на палубе, молча глядя на теперь уже спокойную, обманчиво мирную гладь воды, под которой только что открыли стального левиафана. И почувствовали не триумф, а предупреждение. Это место не хотело, чтобы его тревожили. Или, что более вероятно, какие-то системы на «Валькирии», пролежав полвека в солёной воде, всё ещё были… не совсем мертвы. И реагировали на наш зонд как на угрозу.
— Что это было? — спросила я Марию, когда отдышалась.
Она смотрела на точку на воде с профессиональным, но озабоченным взглядом учёного, столкнувшегося с непонятным.
— Магнитная аномалия от корпуса — это объяснимо. Но низкочастотные импульсы, вызывающие вибрацию… Это может быть… остаточная работа каких-то генераторов. Или… — она помолчала. — Или реакция биологических форм, которые могли колонизировать станцию. Те самые бактерии, о которых мы говорили. Они питаются холодом и магнитными полями. В теории, большая колония могла бы создавать слабые токи.
Мы нашли не просто артефакт. Мы нашли активную зону. Место, где прошлое не лежало мёртвым грузом, а проявляло признаки странной, необъяснимой жизни. И наше первое знакомство с ним закончилось так, как будто сторожевой пёс гавкнул на нас из-за забора: «Дальше — нельзя. Опасно».
Но у нас теперь были координаты, размеры и первое, пусть и пугающее, доказательство. «Валькирия» была не мифом. Она была реальностью. И теперь нам предстояло решить: что делать с этим знанием? И как подступиться к стальной акуле, которая не хотела, чтобы к ней подступались?
💗 Если эта история затронула что-то внутри — ставьте лайк и подписывайтесь на канал "Скрытая любовь". Каждое ваше сердечко — как шепот поддержки, вдохновляющий на новые главы о чувствах, которых боятся вслух. Спасибо, что читаете, чувствуете и остаетесь рядом.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/683960c8fe08f728dca8ba91