Мы собрались отмечать успехи компании в ресторане с панорамными окнами, но к десерту стало ясно: праздновать нечего. Оказалось, что наши достижения - это просто цифры в презентации, а за ними - пустота и усталость.
«Улыбайтесь шире, коллеги! - Виктор Петрович поднял бокал так высоко, будто хотел чокнуться с люстрой. - Мы завершили год с ростом на двадцать три процента!»
Я посмотрела на Лешу. Он сидел напротив, ковырял вилкой салат «Цезарь» и выглядел так, будто его только что уволили. Хотя нет, уволенные выглядят счастливее.
«Рост, ага, - прошептал он мне. - У меня тоже рост. Давления, холестерина и кредита на квартиру.»
«Тихо, Леш. Начальство услышит.»
«Да пусть слышит. Мне уже все равно.»
Это было странно. Леша Комаров, наш главный трудоголик, человек, который ночевал в офисе чаще, чем дома, вдруг сдулся. Как воздушный шар после детского праздника.
Виктор Петрович продолжал:
«Благодаря вашему труду, вашей самоотдаче, мы вышли на новый уровень! Аплодисменты!»
Все захлопали. Вяло, как на школьной линейке. Официантка принесла горячее. Какую-то птицу под соусом, которая стоила, наверное, как моя месячная зарплата.
«А помнишь Сашку Белова?» - неожиданно спросил Леша.
«Из бухгалтерии?»
«Ага. Он же полгода назад в окно выпрыгнуть хотел. С пятого этажа.»
«Господи, Леш, зачем ты об этом?»
«Просто вспомнил. Его тогда охрана сняла. Он орал: «Отпустите, я хочу к маме!» Ему сорок два года, Лен. Взрослый мужик. А он к маме хочет.»
Я отпила вина. Дешевое, кислое. Экономия на всем, даже на корпоративе.
«Знаешь, что самое смешное? - продолжил Леша. - Сашка через неделю вышел на работу. Как ни в чем не бывало. Сидит, отчеты строчит. Улыбается начальству. А я смотрю на него и думаю: «Господи, это же я. Завтра или послезавтра».»
«Не говори глупости.»
«Какие глупости, Лен? Мы все тут на грани. Просто делаем вид, что держимся.»
Виктор Петрович тем временем перешел к индивидуальным благодарностям:
«Особо хочу отметить Алексея Комарова! Человек-легенда! Закрыл сделку года!»
Леша даже не поднял голову.
«Вставай, - толкнула я его локтем. - Тебя же хвалят.»
«А мне плевать, - он наконец посмотрел на меня. Глаза красные. - Ты знаешь, сколько я работал над этой сделкой? Восемь месяцев. Без выходных, без отпуска. Жена ушла, дочь не звонит. «Папа всегда занят, папе на нас наплевать». А я что? Я для компании старался. Для роста на двадцать три процента.»
«Леш...»
«И знаешь, сколько мне премию дали? Пятьдесят тысяч. Пятьдесят, Лен! Сделка на восемнадцать миллионов, а мне - пятьдесят тысяч и грамота.»
Он засмеялся. Тихо, страшно.
«Алексей, выйди, пожалуйста! - позвал Виктор Петрович.»
Леша встал. Медленно, как старик. Подошел к начальнику, взял грамоту. Все захлопали. Он стоял с этим листком бумаги в руках и молчал.
«Скажи несколько слов!» - подбодрил его Виктор Петрович.
«Хорошо, - кивнул Леша. - Скажу.»
Он повернулся к залу:
«Знаете, коллеги, я недавно ездил в деревню. К матери. Она там одна живет, огород копает. Ей семьдесят пять. Я приехал, а она мне говорит: «Сынок, ты какой-то серый стал. Неживой». И я подумал: «А ведь правда».»
Зал притих. Виктор Петрович нервно улыбался.
«Мы тут с вами сидим, - продолжил Леша, - жрем эту дорогую птицу, пьем кислое вино и делаем вид, что счастливы. Рост на двадцать три процента! Ура! А кому от этого хорошо? Виктору Петровичу? Акционерам? Не нам точно.»
«Алексей, ты пьян, - резко сказал начальник. - Садись.»
«Я трезвый. Впервые за восемь лет - абсолютно трезвый. И знаете что? Увольняюсь. Вот прямо сейчас.»
Он положил грамоту на стол, развернулся и пошел к выходу.
Я вскочила, побежала за ним.
Догнала его у гардероба. Он натягивал пальто, руки тряслись.
«Леш, ты серьезно?»
«Абсолютно. Больше не могу, Лен. Понимаешь? Физически не могу.»
«А деньги? Кредит? Дочь?»
«Найду другую работу. Попроще. Попрозрачнее. Где не надо душу продавать за грамоту.»
Я стояла, не зная, что сказать. А он вдруг обнял меня. Крепко, по-братски.
«Беги оттуда, Лен. Пока не поздно. Пока ты не стала как Сашка Белов. Или как я.»
Он вышел. Дверь закрылась. Я осталась стоять одна, и вдруг поняла: он прав. Мы все тут как Сашка. Висим на карнизе и делаем вид, что все в порядке.
Вернулась в зал. Виктор Петрович уже переключился на другую тему, рассказывал анекдот. Все смеялись. Натянуто, фальшиво.
«Что с Комаровым?» - спросила Ирка из маркетинга.
«Устал. Пошел домой.»
«Странный он. Всегда таким был.»
«Странный, - подумала я. Или единственный нормальный среди нас?»
Села на свое место. Доела птицу. Она была резиновой и безвкусной, как наша жизнь.
«А помните Галю Петрову? - вдруг сказала Ирка. - Та, что в прошлом году в декрет ушла?»
«Ну?»
«Она вчера в соцсетях написала. Мол, сидит дома с ребенком, денег нет, муж зарабатывает копейки. Но такая счастливая! Фотку выложила: вся в муке, ребенок орет, квартира в хаосе. А она улыбается. По-настоящему.»
«Дура, - фыркнула Светка из отдела продаж. - Что тут счастливого? Нищета и памперсы?»
«Не знаю, - задумчиво ответила Ирка. - Может, она что-то понимает, чего мы не понимаем?»
Я встала, вышла на балкон. Курить не курю, просто надо было подышать.
Город внизу сверкал огнями. Красиво, дорого, успешно. Декорации. Леша прав - одни декорации.
Телефон завибрировал. Сообщение от мамы: «Леночка, приедешь на праздники? Соскучилась».
Я набрала ответ: «Приеду, мам. Обязательно приеду».
И вдруг поняла: хочу. Не из вежливости, не из долга. Хочу сидеть на маминой кухне, есть пирожки, слушать ее бесконечные истории про соседей. Хочу быть просто Леной. Не менеджером, не карьеристкой. Просто Леной, у которой есть мама и дом.
Вернулась в зал. Виктор Петрович уже совсем развеселился, пел караоке. Какую-то песню восьмидесятых, фальшивил безбожно.
«Лен, а ты помнишь Димку Скворцова? - спросила Ирка. - Наш бывший айтишник?»
«Который в Таиланд свалил?»
«Ага. Я тут с ним переписывалась. Он там массажи делает туристам. За копейки. Снимает хижину на пляже. Говорит, счастлив как никогда.»
«Все сбежали, - вздохнула я. - Димка в Таиланд, Галя в декрет, Леша... куда-то. А мы сидим.»
«А куда нам бежать? - пожала плечами Ирка. - Кредиты, обязательства, родители на пенсии...»
«Клетка,» - тихо сказала я.
«Что?»
«Ничего.»
Корпоратив закончился к полуночи. Виктор Петрович пьяный обнимал всех, обещал прибавку к зарплате. Мы все знали: не даст. Как всегда.
Я села в такси. Водитель оказался разговорчивым:
«С корпоратива, что ли?»
«Ага.»
«Повеселились?»
«Не очень.»
«Я вот двадцать лет на заводе вкалывал, - сказал он. - Начальником смены был. Потом завод закрыли. Думал, конец света. А оказалось - начало жизни. Теперь вот, таксую. Денег меньше, но спокойнее как-то.»
«И не жалеете?»
О чем жалеть? О том, что для желудка себе язву заработал? Что жена моего лица видеть не могла, потому что я вечно злой ходил? Нет, не жалею.»
Приехала домой. Квартира пустая, холодная. Включила чайник, села у окна.
Телефон снова завибрировал. Леша написал:
«Лен, знаешь, я сейчас иду по городу. Снег идет. Красиво так. Я лет десять на снег не обращал внимания. Некогда было. А он, оказывается, все эти годы падал. И мне его не хватало».
Я посмотрела в окно. Действительно, снег. Крупный, пушистый.
Набрала ответ: «Леш, а давай встретимся? Просто так. Погулять».
«Давай. Завтра. На Чистых прудах. В два часа».
«Договорились».
Утром проснулась с четким пониманием: надо что-то менять. Не знаю что, не знаю как. Но жить как раньше - больше не могу.
Пришла в офис. Виктор Петрович сидел бледный, похмельный.
«Елена, зайди, пожалуйста.»
Зашла. Он помялся, потом спросил:
«Ты давно с Комарова знаешь?»
«Лет пять.»
«Он... он серьезно? Насчет увольнения?»
«Очень.»
«Понимаешь, он ценный сотрудник. Может, ты поговоришь? Уговоришь вернуться?»
Я посмотрела на него. На дорогой костюм, золотые запонки, усталое лицо. И вдруг поняла: он тоже несчастен. Просто выше по карьерной лестнице.
«Виктор Петрович, а вы счастливы?»
Он растерялся:
«Что? При чем тут это?»
«Просто интересно. Вот вы главный, деньги хорошие, машина, дача. Счастливы?»
Он долго молчал. Потом тихо сказал:
«Знаешь, Лен, я тоже хотел стать художником. В юности. Картины писал. Хорошие, говорят. А потом отец сказал: «Хватит ерундой маяться, иди в бизнес». И я пошел. Тридцать лет назад.»
«И?»
«И иногда просыпаюсь ночью, думаю: «Господи, а что, если бы я тогда не послушался?»
Мы посмотрели друг на друга. Два человека в дорогом офисе с панорамными окнами. Успешные, потерянные.
В два часа я была на Чистых прудах. Леша уже ждал. С двумя стаканчиками кофе.
«Держи. Мерзнешь небось.»
«Спасибо.»
Мы пошли вдоль пруда. Снег скрипел под ногами.
«Знаешь, - сказал он, - я сегодня резюме разослал. В маленькие компании. Без амбиций и KPI. Хочу просто работать. Нормально. Приходить в девять, уходить в шесть. Видеть дочь.»
«Молодец.»
«Страшно, конечно. Но если не сейчас, то когда?»
Я остановилась:
«Леш, а помнишь ту девушку? Галю Петрову?»
«Из нашего отдела?»
«Да. Она в декрете счастлива. Димка Скворцов в Таиланде счастлив. Ты вот уволился и тоже вроде не жалеешь.»
«И?»
«А я все думаю: может, это мы идиоты? Гонимся за призраками? А счастье - оно рядом было. Просто мы не замечали?»
Леша улыбнулся:
«Наверное! Но лучше поздно, чем никогда, да?»
«Да.»
Мы сидели на лавочке, пили остывший кофе и смотрели, как дети катаются на горке. Орут, смеются. Счастливые.
«А ты что будешь делать?» - спросил Леша.
«Не знаю еще. Но точно не буду больше делать вид, что мне все нравится. Точно буду чаще видеться с мамой. И точно начну замечать снег.»
«Хороший план,» - кивнул он.
Мы сидели, и я вдруг поняла: вот оно. Настоящее. Не презентации с графиками роста, не корпоративы с дорогой едой. А просто - скамейка, снег, человек рядом, который тебя понимает.
Жизнь продолжалась. Непредсказуемая, сложная. Но в этот момент я была не одна. И это уже было счастьем.