Помните те черно-белые фильмы? Где жена в фартуке с идеальной прической встречает мужа с работы улыбкой, ужином на столе и детьми, которые ведут себя как ангелочки? "Дорогой, как прошел день?" — говорит она, целуя его в щеку. А он, уставший, но счастливый, садится за стол и ест жаркое. Вот такая была моя жена, Лена. Мы познакомились в университете, она училась на филолога, я — на инженера. Она была яркой, полной идей, читала книги, мечтала о большой семье. Я влюбился по уши.
Мы поженились молодыми, через год после окончания. Я устроился на хорошую работу в IT-компании, зарплата позволяла не экономить. Лена забеременела первым ребенком почти сразу. "Я хочу быть дома, с детьми, — говорила она. — Это моя мечта: муж работает, а жена создает уют". Я согласился. Почему нет? Звучало романтично.
Первые годы были раем. Я приходил домой, а там — чистота, как в музее. Полы блестят, белье выглажено, на столе — первое, второе, компот. Дети — сын и потом дочка — всегда накормлены, одеты с иголочки. Лена вставала в шесть утра, чтобы приготовить мне завтрак. "Доброе утро, милый, — шептала она, подавая кофе. — Сегодня я испекла твои любимые булочки с корицей".
— Лена, ты волшебница, — отвечал я, обнимая ее. — Как ты все успеваешь?
— Для тебя и детей — все, — улыбалась она. — Это моя роль. Я счастлива.
Мы жили так восемь лет. Восемь лет безупречного быта. Она не работала ни дня — декрет за декретом. Я не жаловался. Зарабатывал достаточно, чтобы покрывать все: ипотека, машина, отпуска. Друзья завидовали: "У тебя жена — золото! Моя вечно на работе, дома бардак". А я гордился. Но под этой идеальной картинкой уже зрела трещина.
Дети выросли. Сыну исполнилось семь, дочке пять. Они пошли в школу и сад. Лена все еще сидела дома. "Теперь-то можно подумать о работе? — спросил я однажды за ужином. — Дети самостоятельные, ты могла бы найти что-то по душе".
Она посмотрела на меня, как на предателя.
— Работа? Зачем? Я же домохозяйка. Это моя мечта.
— Но Лена, мир меняется. Ты умная, образованная. Может, вернешься к филологии? Или курсы какие-то?
— Нет, милый. Мне нравится дома. Убирать, готовить. Борщ варить.
Борщ. О, этот борщ стал символом всего. Она варила его идеально — густой, ароматный, с мясом и сметаной. Но каждый день одно и то же. "Борщ — это основа семьи", — говорила она. А я начал замечать: у нее нет интересов. Никаких. Книги? Она читала только рецепты. Фильмы? Турецкие сериалы, где героини страдают от любви. Хобби? Нет. Друзья? Только мамочки из садика, с которыми она обсуждала памперсы и прикорм.
Я пытался вовлечь ее. "Давай сходим в театр?" — предлагал я.
— Зачем? Дети устанут.
"Прочитай эту книгу, она про психологию".
— У меня нет времени, милый. Дом, дети.
А мои интересы? Я увлекался программированием, читал фантастику, ходил в спортзал. Она высмеивала: "Опять твои компьютерные штучки? Лучше бы помог с уборкой".
Один вечер запомнился особенно. Я пришел домой возбужденный — на работе запустили новый проект с ИИ.
— Лена, представляешь, мы создаем систему, которая предсказывает поведение пользователей! Это как в sci-fi!
Она помешивала суп, не отрываясь.
— Sci-fi? Это твои глупые книжки? Лучше расскажи, что дети сегодня делали.
— Но Лена, это интересно! Давай обсудим.
— Обсудим? У меня нет времени на ерунду. Иди мой руки, ужин готов.
Я сел за стол, чувствуя пустоту. Нам не о чем говорить. Только о детях: "Сын получил пятерку", "Дочка нарисовала домик". И быт: "Купи хлеб", "Стиралка сломалась".
Ругани начались незаметно. Сначала мелкие упреки.
— Почему ты не помогаешь по дому? — спрашивала она.
— Лена, я работаю по 10 часов. Ты дома целый день.
— А я? Я с детьми! Это тяжелее любой работы.
Я не спорил. Но внутри накапливалось. "Она ничего не умеет, — думал я. — Не хочет развиваться". Я хотел, чтобы она росла как личность. Нашла хобби, работу, друзей. Чтобы мы могли говорить о чем-то большем, чем борщ.
Однажды вечером, после тяжелого дня, я взорвался.
— Лена, сколько можно? Дети в школе, ты сидишь дома и смотришь сериалы! Найди работу!
Она замерла с ложкой в руке.
— Работу? Я домохозяйка! Ты сам согласился!
— Согласился, когда дети были маленькими. Теперь пора двигаться. Ты зациклена на доме!
— А ты? Ты эгоист! Только о себе думаешь. Твои интересы — сплошная чушь. Фантастика, компьютеры... Взрослый мужик, а как ребенок!
— Лучше быть ребенком, чем пустышкой! У тебя нет ничего своего!
Слова вырвались. Она заплакала.
— Как ты можешь? Я для тебя все делаю!
— Для меня? Или для себя? Ты прячешься в этом доме, как в коконе!
Мы помирились той ночью. Обнялись, поцеловались. "Прости, милый". "И ты прости". Но трещина стала пропастью.
Диалоги стали короче, холоднее. Утром: "Кофе готов". "Спасибо". Вечером: "Как день?" "Нормально". Нам стало скучно вместе. Я чувствовал, что мы чужие. Она — в своем мире борщей и сериалов. Я — в мире идей, проектов, книг.
Прошло еще полгода. Дети подросли, но дом остался тем же. Лена не изменилась. "Я счастлива так", — говорила она. А я? Я начал задерживаться на работе. Встречаться с друзьями. Искать отдушину.
Однажды, лежа в постели, я повернулся к ней.
— Лена, о чем ты мечтаешь?
— О чем? О счастливой семье. Чтобы дети выросли хорошими.
— А ты? Для себя?
— Для себя? Я для семьи живу.
— Но это не жизнь, Лена. Это существование.
Она обиделась.
— Ты меня не ценишь. Все эти годы я для тебя старалась, а ты...
— Старалась? Ты заперла себя в клетке! И меня заодно.
Мы ругались снова. Она обвиняла меня в эгоизме. Я — ее в безынициативности. "Ты скучная!" — крикнул я однажды. Она хлопнула дверью.
В тот момент пришло осознание: мы чужие. Нет общих тем, кроме быта. Нет искры. Я не оправдываюсь — я виноват в том, что не пытался спасти брак раньше. Может, надо было к психологу. Может, больше разговаривать. Но одной из причин стала ее скучность. Безынициативность. Она не хотела меняться, а я устал тянуть все один.
Не буду вдаваться в детали измены. Скажу только: это случилось неожиданно. На корпоративе. Кто-то, кто слушал мои истории о проектах, смеялся над шутками, интересовался мной как личностью. "Расскажи еще о том ИИ!" — говорила она. И я почувствовал тепло, которого не было дома.
Вернувшись, я смотрел на Лену, спящую. Вина жгла внутри. "Что я наделал?" Но и облегчение: "Хоть кто-то видит во мне человека, а не кормильца".
Мы развелись через месяц. Она узнала — как, не важно. Крики, слезы.
— Как ты мог? После всего!
— Лена, прости. Но наш брак умер давно.
— Из-за меня? Потому что я домохозяйка?
— Не только. Потому что мы не росли вместе.
Дети... О, дети. Это самое больное. "Папа, почему ты уходишь?" — спросил сын.
— Малыш, иногда взрослые не могут жить вместе. Но я всегда буду с вами.
Теперь я один. Снимаю квартиру, вижу детей по выходным. Лена живет с ними, все так же варит борщ. Может, нашла работу — не знаю. Я не жалею о браке — он дал мне детей. Но жалею, что не увидел знаки раньше.
Друзья, если вы в похожей ситуации: говорите. Меняйтесь вместе. Не ждите, пока скука съест любовь. Домохозяйка — это прекрасно, если это выбор обоих. Но если один растет, а другой стоит — это конец.
Эмоции? Боль, вина, облегчение. Я изменил, и это моя ноша. Но это история о том, как идеал стал тюрьмой.
Измена — боль. Но урок: любовь нуждается в росте. Будьте инициативны. Развивайтесь. Не становитесь чужими.