Всем привет, друзья!
В июне 1941 года на Северо-Западном фронте шестеро добровольцев отправились на верную смерть. Спустя 24 года однополчанин вспомнил подвиг, который командование так и не успело увековечить
Когда старший сержант Краснощёк предложил свой план прорыва через вражеское окружение, командир дивизии дал согласие неохотно. Он понимал: шансов вернуться у экипажа радиостанции практически нет. Но выбора не было — два батальона 571-го полка оказались отрезаны от основных сил, связь прервана, а противник методично сжимал кольцо.
Это случилось в самом начале войны, когда части 115-й стрелковой дивизии отходили от государственной границы в районе города Энсо к Койвисто. Противник прорвался в стык между полками и отсёк значительную группировку советских войск. Без связи окружённые подразделения были обречены — они не могли координировать действия, получать приказы, вызывать поддержку.
План на грани безумия
Обычно такие операции проводились ночью, скрытно, силами пехоты. Краснощёк предложил иное: прорваться днём, в полдень, на тяжёлой радиостанции, установленной на грузовике. По широкому асфальтированному шоссе, которое насквозь простреливалось из вражеских дотов. На максимальной скорости, рассчитывая только на эффект неожиданности.
Логика была дерзкой, почти авантюрной: в полдень противник меняет караулы, солдаты обедают, бдительность притупляется. Громоздкий советский грузовик на немецком шоссе — настолько абсурдная картина, что враг просто не успеет среагировать, пока машина не проскочит огневые точки.
Командир дивизии колебался. Но твёрдость Краснощёка, его уверенность в успехе операции перевесили сомнения. Разрешение было получено, правда, с одной оговоркой: экипаж должен состоять исключительно из добровольцев.
Подбирать их не пришлось. Весь расчёт радиостанции — кадровые солдаты, служившие вместе ещё до войны — вызвался идти на прорыв. Шестеро: начальник станции старший сержант Краснощёк, старший радист сержант Василий Новиков, радист, шофёр и двое приданных разведчиков. Молодые, в основном комсомольцы. Они понимали риск, но задание было критически важным.
Последний завтрак
Весь остаток дня 23 июня экипаж готовился к операции. Машину укомплектовали запчастями, отработали шифры и схемы связи, изучили маршрут и местность. Разведчики наблюдали за режимом вражеских постов, фиксируя время смены караулов. Ночь отвели на отдых — возможно, последний в их жизни.
Рано утром бойцы позавтракали, загрузили продовольствие, ручной пулемёт, гранаты и ящики с патронами. Радиостанция выехала на широкое асфальтированное шоссе. Впереди — вражеские позиции, доты, пулемётные гнёзда. За ними — нейтральная полоса и окружённые товарищи, ждущие связи с большой землёй.
Ровно в полдень грузовик рванул вперёд на максимальной скорости. Расчёт оправдался полностью: застигнутые врасплох немецкие солдаты не успели понять, что происходит. Советская машина промчалась мимо дотов так быстро, что по ней даже не открыли огонь. Наблюдавшие за операцией советские командиры и разведчики уже кричали «ура» — прорыв удался!
«Товарищи, машина взорвалась!»
Крик восторга оборвался внезапно. Один из разведчиков закричал: «Товарищи, машина взорвалась!» Пролетев половину нейтральной полосы, радиостанция наскочила на противотанковую мину. Взрыв был чудовищной силы.
Весь экипаж погиб мгновенно. Почти весь. Краснощёка, сидевшего рядом с шофёром в кабине, взрывной волной отбросило на десяток метров. Он остался жив, но обе ноги были перебиты. Потеряв сознание, старший сержант пролежал на нейтральной полосе несколько часов, истекая кровью под обстрелом.
Очнувшись, он сделал то, что кажется физически невозможным. С раздробленными ногами, превозмогая нечеловеческую боль, Краснощёк пополз на локтях к позициям окружённых советских войск. Каждый метр давался ценой немыслимых усилий. Он полз через минное поле, под огнём противника, истекая кровью, — но полз к цели.
Советские наблюдатели заметили движение только к вечеру. Двое разведчиков выползли навстречу и вынесли Краснощёка на руках. Он был ещё жив, в сознании. Последними словами старшего сержанта стали: «Передайте командованию, что задание я выполнил!»
«Родина его не забудет»
Эту историю спустя 24 года рассказал старший лейтенант запаса Сергушкин Виктор Иванович. Он служил вместе с героями того прорыва, был их однополчанином, другом. Слова Краснощёка он пронёс через всю войну — как завещание, как напоминание о том, что означает выполнить долг до конца.
«Да! Он с честью выполнил задание Родины, и она его не забудет», — писал Сергушкин в апреле 1965 года из подмосковного Пушкино. Но в этих словах звучит горечь: 24 года оказались достаточным сроком, чтобы память стёрла имена большинства героев. Из шестерых добровольцев ветеран помнил только двоих: старшего сержанта Краснощёка и старшего радиста сержанта Василия Новикова.
Формально задание не было выполнено — радиостанция не дошла до окружённых частей, связь восстановлена не была. Но в другом, более глубоком смысле, Краснощёк сдержал слово. Он сделал всё, что было в человеческих силах, и даже больше.
Незаконченная история
История этого прорыва поднимает болезненный вопрос о том, как мы храним память о героях. Шестеро добровольцев отправились на задание, зная, что шансов вернуться почти нет. Они погибли, выполняя приказ. Но их имена затерялись в хаосе отступления лета 1941-го.
Сколько таких историй кануло в безвестность? Сколько последних слов было сказано в чистом поле, не записанных ни в какие документы? Свидетельство Сергушкина — это попытка вернуть из небытия хотя бы одну историю, сохранить хотя бы два имени из шести...
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!