Сокровище скупца [скопца] в клинике жадности [жертвенности]
«Мы многому научимся, если установим точно, что потерял скупец, у которого украли сокровище», – пишет Симона Вейль в Тяжести и благодати (1947).
Ответ парадоксален: скупец не потерял ничего, то есть потерял ничто, поскольку никогда не присваивал своё богатство, накапливал, но не пользовался им. Оно функционировало как чистая пустота, поддерживающая его желание. Для Вейль это ключ к христианскому мистицизму: любить Бога как ничто, «полнее всякой полноты».
Лакан отталкивается от этой цитаты в Семинаре VI (Желание и его интерпретация, 1958–59), разрабатывая теорию фантазма. Но к Семинару VII (Этика психоанализа, 1959–60) он подчёркивает перверсивную природу позиции скупца [как и религиозного «скопца»].
Перверсивная структура капиталиста
Скупец не просто отказывается от траты-потребления, он делает из себя инструмент das Ding, самого Капитала. Он не говорит от собственного имени: «Не я решаю копить – таков Закон. Не я хочу вашей нищеты – таков порядок вещей».
Скопленное сокровище функционирует как das Ding – непотребляемый объект, вокруг которого организовано желание. Но капиталист отказывается иметь дело с этим объектом, он выбирает им стать.
Скупец превращается в объект-инструмент, то есть в садиста: «это не моё решение отказать тебе – таково требование рынка/бизнеса/взрослой-самостоятельной жизни» или «я не хочу вашей нищеты, но такова жизнь – богатеют сильнейшие».
Тогда это не невротическая скупость (страдание от нехватки), а перверсия: субъект отрицает собственную нехватку-расщеплённость ($), выдавая себя за прямой механизм воли das Ding.
Формула: «Они должны довольствоваться ничем, чтобы моё сокровище сохранило статус das Ding – недостижимого абсолюта». Чем беднее другие, тем чище объект остаётся вещью не для потребления.
Парадокс: общество потребления основано на мазохистском наслаждении от столкновения с неупотребимостью das Ding.
Христианская жертвенность как садизм
Лакан указывает на структурное родство этой позиции с христианской жертвенностью. «Изображение распятия – апофеоз садизма», – пишет он в Семинаре VII. Команда «будьте счастливы с ничем» – это распоряжение наслаждаться, но не желать.
Бездарные подначки
Филантропия сверхбогатых, требующая от бенефициаров «благодарности за крохи», воспроизводит эту структуру: благодеятель занимает позицию служителя-инструмента Капитала, по законам которого он живёт и поэтому богат. Тем самым раскошеливающийся время от времени скупец лишь обязывает насладиться недостаточностью дара. Именно поэтому такое одаривание точно рассчитано таким образом, чтобы не закрыть нужду, но напротив насладить никчёмностью.
Выход через любовь: материализация объекта
Лакановское решение – переход от скупца к рыцарю-любовнику. Куртуазный любовник желает не абстрактное Ничто, но конкретную Даму. Она – das Ding, именно материализованная, воплощённая «соседская бабёнка», но недостижимая в своей материальности в соответствие с установленным Кодексом. Любовник по определению не может занять её позицию. Это греческий Эрос, не христианская Агапе.
Ключевое: объект наделяется реальным весом, что делает невозможным полное отождествление с ним и последующую садистскую проекцию. Богатство перестаёт быть пустым означающим, когда оно привязано к конкретным лицам, отношениям, телам. Не «я люблю человечество» (абстракция, позволяющая ненавидеть конкретных людей), но «я люблю эту женщину, этого ребёнка».
Работа анализа
Выход из перверсивной как рачительности, так и никчёмности – через материализацию объекта причины-желания, через отказ от позиции наслаждения [другого (садизм) или себя (мазохизм)] ничем, в пользу позиции субъекта, который желает нечто, что ускользает именно в своей определённой конкретности.
Литература
S. Weil, La pesanteur et la grâce (1947)
J. Lacan, Le Séminaire VI: Le désir et son interprétation (1958–59), Le Séminaire VII: L'éthique de la psychanalyse (1959–60)
M.De Kesel, Misers or lovers? (2013)
Картина
Маринус ван Реймерсвале «Два сборщика налогов»
#znakperemen
#АссоциацияПЛТ
