Всё начиналось вполне невинно: «Я просто мимо проходила», «Решила занести пирожков», «Ой, а я думала, вы уже дома». Анна Сергеевна никогда не звонила, у неё была своя философия: от родных секретов быть не должно. Если я просила предупреждать о визитах, она картинно хваталась за сердце: - Неужели мне нужно записываться на приём к собственному сыну?
Сначала я терпела, мне было двадцать четыре года, я была воспитана в уважении к старшим и панически боялась конфликтов. Я думала, что если буду достаточно хорошей, она это оценит. Какая же это была наивная ошибка…
Нарциссический склад характера не предполагает насыщения. Вы никогда не будете достаточно хороши. Напротив, чем больше вы стараетесь, тем сильнее агрессор чувствует вашу слабость.
Её визиты проходили по одному сценарию. Она заходила в квартиру, морщила нос, будто унюхала что-то несвежее, и начинала обход.
- Милочка, - говорила она, проводя пальцем по корешкам книг. - Пыль - это аллерген. Ты хочешь, чтобы у Костеньки развилась астма?
Но апогеем стал тот самый «белый платок». Я читала о таком только в анекдотах или старых романах про злых гувернанток. Но Анна Сергеевна реально доставала из сумочки носовой платок.
Она садилась пить чай (который я обязана была подать немедленно), и невзначай протирала этим платком край стола, подоконник или выключатель. Потом она молча, с видом великомученицы, клала посеревший платок на стол.
Даже я не выдержала…
Тот день я помню в мельчайших деталях. Я только что переболела гриппом, слабость была такая, что кружка с чаем казалась гирей. К тому же на работе горел дедлайн, и я взяла отчеты на дом. Я сидела в пижаме, с немытой головой (имею право в своем доме!), обложенная бумагами.
В квартире был бардак: в раковине гора посуды со вчерашнего ужина, на полу шерсть кота, на стульях одежда. Я планировала закончить работу, доползти до душа и заказать пиццу.
Звонок в дверь раздался в два часа дня. У меня похолодело внутри. У Кости были ключи, курьеры звонят по телефону. Это была моя свекровь…
Первым порывом было не открывать. Но она знала, что я дома (машина стояла под окнами). Она начала стучать. Соседи наверняка уже прилипли к глазкам.
Я открыла, Анна Сергеевна стояла на пороге во всей красе: в пальто, с пакетом (очередные «гостинцы», которые потом нужно отрабатывать благодарностью) и тем самым выражением лица. Она окинула меня взглядом с головы до ног.
- Боже мой, ты больна? Или просто... так выглядишь? Она прошла в коридор, даже не дождавшись приглашения. Её нос моментально уловил запах застоявшегося кофе и несвежей квартиры. - Какой спёртый воздух, - констатировала она.-— Костя дышит этим?
Она прошла в комнату, не разуваясь (она часто так делала, «я же только на секундочку»), и увидела бардак. Её глаза загорелись хищным блеском. Она наконец-то поймала меня с поличным.
- Я, конечно, всё понимаю, - начала она ледяным тоном, доставая из кармана тот самый платок. - Современные женщины заняты карьерой, но превращать дом в свинарник... Ты знаешь, я никогда не вмешиваюсь, но это уже переходит все границы.
Она провела платком по телевизору, показала мне серый след. - Просто стыд! Бедный мой сын!
И тут во мне что-то сработало, словно внутри меня выключили звук паники и включили холодную логику. Я поняла: если я сейчас промолчу или начну оправдываться («я болела», «я работаю»), я проиграю эту войну навсегда.
Я посмотрела на неё, на платок, на её брезгливо поджатые губы. - Вы совершенно правы, Анна Сергеевна, - сказала я громко и чётко.
Она ожидала слёз или агрессии, но не согласия. - Что? - Я говорю, вы правы. Грязи по колено, стыд и позор. Я как раз собиралась убирать, но силы меня покинули. Как хорошо, что вы пришли. Вы ведь мама? Вы ведь хотите помочь сыну не дышать пылью?
Я развернулась и пошла в ванную. Она стояла в коридоре, не понимая, что происходит. Я вернулась через минуту, в руках у меня была швабра (с такой удобной отжимной губкой) и ведро, в котором уже плескалась вода с моющим средством, а под мышкой - тряпка для пыли.
Я подошла к ней вплотную и протянула инвентарь. - Держите, вы как раз вовремя, я катастрофически не успеваю. Начните с зала, там под диваном больше всего пыли. А я пока закончу отчёт, чтобы заработать нам с вашим сыном на еду. Спасибо вам, вы святая женщина!
Я буквально впихнула ей в руки швабру. Эта картина стоит перед моими глазами до сих пор: элегантная дама в пальто, с фирменной укладкой, стоит посреди моего коридора со шваброй в руках, а на лице - смесь ужаса, негодования и полного непонимания, как реагировать.
- Ты… что себе позволяешь? - прошипела она, когда дар речи вернулся. - Я? Позволяю вам проявить заботу, о которой вы так много говорите. Вы же не с инспекцией пришли, правда? Не может же любящая мать приходить только для того, чтобы тыкать носом в грязь больную невестку? Вы же пришли помочь.
Я улыбнулась ей самой лучезарной улыбкой, на которую была способна, развернулась и ушла в спальню, плотно закрыв за собой дверь.
Я села на кровать, и сердце колотилось так, что отдавалось в ушах.
Через минуту я услышала звук падающей швабры, затем - цокот каблуков и хлопок входной двери.
Бледный муж
Вечером был тяжелый разговор с мужем. Анна Сергеевна, естественно, позвонила ему первой. В её версии я не просто дала ей швабру, я чуть ли не избила её, оскорбила, унизила и выгнала на мороз.
Костя пришел домой бледный. - Ты правда это сделала? - спросил он. - Что именно? - Мама говорит, ты заставила её мыть полы.
Я рассмеялась и рассказала ему всё как было. - Костя, - сказала я ему тогда, - в этом доме хозяйка я. Если гость, даже очень близкий, начинает вести себя как санэпидемстанция, я буду обращаться с ним как с наёмным персоналом. Хочешь проверять чистоту? Бери тряпку! Не хочешь мыть? Сиди, пей чай и молчи о пыли!
Впервые за три года муж меня услышал. Возможно, он и сам устал от материнского давления, просто не знал, как ему противостоять.
Результат шоковой терапии
Анна Сергеевна не разговаривала со мной три месяца. Это были лучшие месяцы моей жизни: тишина, нет внезапных звонков в дверь, никаких белых платков. Мы с мужем наконец-то зажили своей жизнью, начали дышать полной грудью.
Потом общение начало восстанавливаться, но уже совсем в другом формате. Теперь она звонит за день и спрашивает: «Вам удобно?» Когда она приходит, то сидит на диване. Видит пыль, но она молчит, потому что она помнит вес той швабры в своих руках.