Ноябрьский вечер выдался колючим и ветреным. Тамара поплотнее задернула шторы в детской, поправила одеяло на пятилетнем Павлике и тихонько вышла из комнаты. В доме пахло яблочным пирогом и спокойствием — тем особым, деревенским спокойствием, которое наступает, когда все дела переделаны, а за окном гудит непогода.
Она спустилась на кухню, чтобы заварить себе чаю с мятой. Ей нравилась эта жизнь. Тихая, размеренная. Дом, доставшийся от бабушки, был крепким, тёплым, всего в десяти километрах от города, так что Тамара не чувствовала себя оторванной от цивилизации, но при этом была избавлена от городской суеты.
Вдруг во дворе залаял Граф. Старый, мудрый пёс, помесь овчарки с дворнягой, лаял редко. Обычно он лениво бухал басом, предупреждая прохожих, но сейчас его лай был тревожным, заливистым, срывающимся на визг.
Тамара накинула пуховик, сунула ноги в галоши и вышла на крыльцо.
— Граф, тише! Павлика разбудишь! — шикнула она.
Пёс метался у калитки, царапая когтями доски. Тамара включила фонарь над входом. Свет выхватил из темноты мокрый асфальт, кусты сирени и… картонную коробку из-под бытовой техники, стоящую прямо у калитки.
Сердце ёкнуло. Тамара осторожно открыла калитку. Граф тут же сунул нос в коробку и заскулил.
Тамара заглянула внутрь и ахнула, прикрыв рот рукой.
В коробке, укутанный в дешёвое синтетическое одеяло, лежал младенец. Совсем крошечный, с синеватым личиком. Он даже не плакал — видимо, замёрз или ослаб. Сверху на одеяле лежал обычный тетрадный листок, прижатый камнем, чтобы не унесло ветром.
Тамара схватила коробку — она оказалась пугающе лёгкой — и бросилась в дом.
— Господи, Господи, только бы живой… — шептала она, разрывая скотч и разворачивая одеяло.
В тепле мальчик (это был мальчик) зашевелился и тихо, жалобно пискнул. Тамара выдохнула. Живой. Она начала растирать его крошечные ручки и ножки, параллельно набирая номер скорой помощи.
Когда первый шок прошёл, она вспомнила про записку. Разгладила на столе влажный от снега листок. Крупными, дёргаными буквами, словно писали в истерике, там было выведено всего одно предложение:
«Ты его хотел, вот и забирай. Мне он не нужен».
Тамара перечитала дважды. Почерк был ей незнаком. Смысл слов казался бредом. Кто «ты»? Почему подкинули ей? Она посмотрела на малыша, который начал отогреваться и громко плакать, требуя еды. В его чертах, в разлёте бровей, в форме ушей ей вдруг почудилось что-то неуловимо знакомое. Что-то из прошлой жизни, которую она давно похоронила.
***
Шесть лет назад Тамара была другой. Студентка филфака, мечтательница с томиком Бродского в сумке. Она подрабатывала в кофейне бариста, чтобы не просить денег у родителей. Там она и встретила Сергея.
Он вошёл уверенной походкой, заказал двойной эспрессо и улыбнулся так, что Тамара забыла, как дышать. Сергей был старше на три года, уже закончил политех, работал в престижной фирме и ездил на собственной иномарке. Он казался принцем из сказки.
Их роман был стремительным. Цветы, кино, прогулки под луной. Когда бабушка оставила Тамаре дом в пригороде, Сергей загорелся идеей переезда.
— Томка, это же идеально! — говорил он, обходя владения. — Ремонт сделаем, баньку поставим. До офиса на машине — пятнадцать минут. Воздух свежий, шашлыки по выходным. Рай!
Они поженились через полгода. Тамара была счастлива. Она вила гнездо: шила шторы, сажала цветы, училась печь пироги. Сергей сделал хороший ремонт, провёл газ, интернет. Казалось, живи да радуйся.
Но со временем Тамара стала замечать, что «рай» для Сергея выглядит иначе. Ему нужны были гости, шумные компании, музыка до утра. Тамара же, уставая от учёбы и подработки (она перешла на переводы текстов из дома), всё чаще хотела тишины.
— Опять ты со своими книжками? — недовольно бурчал Сергей, возвращаясь с работы. — Скучная ты стала, Томка. Поехали в клуб? Ребята зовут.
— Серёж, я устала. И завтра зачёт. Поезжай один, если хочешь.
И он уезжал. Сначала редко, потом каждые выходные. Возвращался под утро, пахнущий алкоголем и чужими духами, но Тамара гнала от себя дурные мысли. Она верила, что это просто период, притирка.
А потом она увидела две полоски на тесте.
Радость захлестнула её. Она приготовила праздничный ужин, зажгла свечи. Сергей пришёл поздно, злой и уставший.
— У меня новость, — просияла Тамара. — У нас будет малыш.
Сергей застыл с вилкой у рта. Его лицо медленно наливалось красным.
— Какой ещё малыш? Ты с ума сошла?
— Наш малыш, Серёжа…
— Ты чем думала?! — заорал он, швырнув вилку на стол. — Нам жить для себя надо! Карьеру строить! Какой ребёнок в двадцать два года? Я не готов пелёнки стирать! Иди на аборт. Завтра же.
Тамара словно получила пощёчину. Она смотрела на мужа и не узнавала его. Где тот любящий принц? Перед ней сидел эгоистичный, злобный чужой человек.
— Нет, — твёрдо сказала она. — Я не убью ребёнка.
— Тогда я уйду! Мне этот геморрой не нужен! Выбирай: или я, или этот спиногрыз.
В ту ночь Тамара повзрослела на десять лет. Она молча встала, собрала его вещи в чемодан и выставила за порог.
— Уходи, — сказала она тихо, но так, что Сергей осёкся. — Сейчас же. Это мой дом. И мой ребёнок. А ты мне не нужен... Нам не нужен.
Он орал, пинал дверь, называл её дурой, которая приползёт к нему на коленях, когда поймёт, что такое быть матерью-одиночкой. Но она не приползла. Она родила Павлика, окончила институт и построила свою маленькую, счастливую жизнь. Без него.
***
Сергей уходил от Тамары не с чувством вины, а с чувством освобождения.
«Дура деревенская, — думал он, вдавливая педаль газа. — Зарыла себя в грядках и пелёнках. А я создан для жизни!»
Угрызений совести он не испытывал. Наоборот, он чувствовал себя жертвой, которого хотели «захомутать пузом».
С Ольгой он познакомился ещё будучи в браке, в одном из клубов. Ольга была женщиной-фейерверком. Яркая, холёная, с заразительным смехом и лёгким отношением к жизни. Она работала администратором в салоне красоты, любила дорогие коктейли и ненавидела «бытовуху».
— Ушёл от жены? — переспросила она, когда Сергей заявился к ней с чемоданом. — Правильно. Ты же мужик, а не подкаблучник. Со мной скучно не будет.
И не было. Следующие четыре года слились в один сплошной праздник. Турция, Египет, Таиланд. Клубы, рестораны, друзья. Ольга не требовала борщей, они заказывали пиццу. Она не пилила за разбросанные носки, потому что сама разбрасывала косметику.
Сергей наслаждался. Он чувствовал себя молодым, свободным и успешным. О Тамаре и её (своём) сыне он не вспоминал. Алименты платил минимальные, через "серую" бухгалтерию, чтобы «эта клуша не жировала».
Но время шло. Друзья Сергея один за другим остепенялись. В курилке на работе разговоры сменились: вместо «кто кого снял» обсуждали первые шаги сыновей, выбор хоккейной секции и покупки семейных минивэнов.
— Мой-то вчера гол забил, красавец! — хвастался коллега Андрей. — Весь в батю!
Сергей чувствовал укол зависти. Ему тридцать. У него есть деньги, машина, квартира (в ипотеку, но всё же). А наследника нет. Точнее, где-то есть тот, первый, но Сергей убедил себя, что тот ребенок — «ошибка молодости» и вообще «Тамара сама виновата». Ему хотелось своего, «правильного» сына, с которым он будет ходить на футбол и которым будет гордиться перед мужиками.
Вечером он завел разговор с Ольгой.
— Оль, а давай родим?
Ольга чуть не поперхнулась вином.
— Ты чего, Серёж? Какой родим? Мне тридцать два, у меня фигура, карьера. Я не хочу портить грудь и не спать ночами. Нам же и так хорошо!
Сергей не отступал. Он был мастером манипуляций.
— Ну Оль, часики-то тикают. Потом поздно будет. Посмотри на Ленку, родила в сорок — теперь из больниц не вылезает. А ты сейчас в самом соку. Будешь красивой мамочкой с коляской, инстаграм взорвёшь! Я всё обеспечу, няню наймём, ты даже не заметишь хлопот.
Полгода уговоров, обещаний золотых гор и давления на возраст сделали своё дело. Ольга сдалась.
— Ладно, — вздохнула она. — Но чур, ночные дежурства на тебе!
***
Реальность ударила их обоих обухом по голове.
Красивой картинки из рекламы майонеза не получилось. Беременность у Ольги протекала тяжело. Жуткий токсикоз первых месяцев сменился отёками и скачками давления.
Ольга, привыкшая быть королевой вечеринок, превратилась в издерганную, вечно ноющую женщину с одутловатым лицом.
— Меня тошнит от твоих духов! — кричала она. — Убери эту еду, она воняет! У меня спина отваливается, сделай массаж!
Сергей морщился. Он не на это подписывался. Он хотел гордо ходить с беременной красоткой под ручку, а не бегать в аптеку за свечами от геморроя и слушать истерики.
— Ты стала невыносимой, — заявил он однажды, когда Ольга попросила его в два часа ночи найти клубнику (в феврале). — Я работаю, мне высыпаться надо.
— Ах, ты работаешь?! — визжала Ольга. — А я вынашиваю твоего наследника! Ты сам этого хотел!
Чем ближе были роды, тем реже Сергей появлялся дома. Он снова стал задерживаться на работе, уезжать к друзьям. Он смотрел на располневшую Ольгу с нескрываемым отвращением.
Когда Ольга легла на сохранение на восьмом месяце (проблемы с почками), Сергей пришёл навестить её всего раз.
— Слушай, я так не могу, — сказал он, глядя в окно больничной палаты. — Я устал. Это всё… не для меня. Я мужчина, мне нужен комфорт, а не лазарет.
Ольга застыла на больничной койке.
— Ты что, бросаешь меня? Сейчас?!
— Ну, я буду помогать деньгами, — буркнул он. — Но жить с тобой я больше не хочу. Вся эта атмосфера… она меня душит.
— Ты сволочь, Волков! — прошипела Ольга. — Ты уговаривал меня, ты клялся! А теперь в кусты? К бывшей своей намылился? Там-то сын уже большой, памперсы менять не надо, да? Можно на готовое прийти и отцом-героем прикинуться?
Сергей усмехнулся. Эта мысль действительно посещала его. Тамара была спокойной, хозяйственной. Павлик уже взрослый пацан. Может, и правда…
— Даже если и так, — бросил он высокомерно. — Это не твоё дело. Прощай, Оля.
Он ушёл, оставив её одну, раздавленную, с огромным животом и разрушенной жизнью.
***
Ольга родила через три недели. Мальчика. Роды были тяжёлыми, она долго восстанавливалась. Молока не было от стресса.
Выписывать её было некому. Подруги из «прошлой жизни» испарились, как только она перестала быть весёлой тусовщицей. Родители жили далеко и были старыми.
Ольга стояла на пороге роддома с конвертом в руках и ненавидела весь мир. И больше всего — Сергея. И того ребёнка, из-за которого она потеряла красоту, здоровье и мужчину.
В её воспалённом мозгу созрел план. Злой, отчаянный план мести.
«Ты хотел наследника? Получай. Пусть он испортит жизнь тебе, раз испортил мне».
Она помнила адрес дома в деревне. Сергей много раз рассказывал, как жил там, какой там ремонт, как классно там было. Ольга была уверена, что Сергей вернулся туда, к своей «скучной Тамаре». Ведь он сам намекнул на это в больнице.
Она вызвала такси. Доехала до деревни. Было темно и холодно. Она увидела добротный дом, свет в окнах, дым из трубы. Там было тепло. Там жил предатель.
Ольга достала из сумки заранее написанную записку: «Ты его хотел, вот и забирай». Положила коробку с ребёнком у калитки. Нажала на кнопку звонка (который, как оказалось, не работал, но собака услышала) и побежала к ожидавшему за углом такси.
Она думала, что наказывает Сергея. Она не знала, что Сергей не там.
Часть 6. Суд судьбы
Приехавшая скорая и полиция зафиксировали факт подкидывания. Малыша увезли в больницу на обследование. Тамара, дав показания, не находила себе места.
— Как можно? Зимой? В коробку? — плакала она, обнимая проснувшегося Павлика.
Следователь, молодой дотошный лейтенант, быстро раскрутил дело. Номера такси попали на камеру поселкового магазина. Водителя нашли через два часа. Он привёз полицию к дому, где снимала квартиру Ольга.
Ольгу задержали. Она была в истерике, кричала, что во всём виноват отец ребёнка, Сергей Волков, который заставил её родить и бросил.
Так в деле появилась фамилия Волков.
Тамару вызвали к следователю через три дня. Там же был и Сергей.
Он сидел на стуле, бледный, осунувшийся. Увидев Тамару, он дёрнулся, попытался улыбнуться своей фирменной улыбкой, но вышла жалкая гримаса.
— Тамара… Я не знал… Это всё эта сумасшедшая…
Следователь прервал его:
— Гражданка Смирнова (Тамара вернула девичью фамилию), вы знаете этого человека?
— Знаю, — холодно ответила Тамара. — Это мой бывший муж. Отец моего старшего сына.
Сергей оживился.
— Вот! Томка, скажи им! Я же нормальный мужик! Я просто хотел семью! А эта стерва Оля… Я хотел вернуться к тебе, правда! Я понял, что ошибся тогда!
Тамара смотрела на него с брезгливостью, как на раздавленного таракана.
— Ты хотел вернуться? — переспросила она. — Потому что там стало сложно, а здесь «сопли прошли»?
В кабинет ввели Ольгу. Она выглядела ужасно: волосы сальные, глаза безумные. Увидев Сергея, она кинулась на него с кулаками.
— Скотина! Это ты виноват! Ты сломал мне жизнь!
Картина сложилась.
***
Суд был громким.
Ольгу лишили родительских прав и приговорили к реальному сроку за оставление в опасности и покушение на убийство несовершеннолетнего (ведь мороз мог убить ребенка за полчаса). Её слёзы и крики о том, что она была в состоянии аффекта, не помогли.
Сергей юридически вышел сухим из воды — он ведь не подкидывал коробку. Но жизнь наказала его страшнее тюрьмы.
Вся история стала достоянием общественности. На работе его попросили уволиться «по собственному» — репутация фирмы дороже. Друзья, те самые, перед которыми он хотел хвастаться сыном, отвернулись от него. «Бросить бабу на сносях — это дно, Серёга», — сказал ему Андрей и удалил номер.
Он остался один. В съёмной квартире, без работы, с долгами по двум ипотекам (свою и Ольгину он частично оплачивал как поручитель). Он попытался прийти к Тамаре, упасть в ноги, сыграть на отцовских чувствах к Павлику.
Но на порог вышел крепкий мужчина — Алексей, новый муж Тамары, местный ветеринар, с которым она познакомилась год назад. А рядом стоял Граф, глухо рыча.
— Ещё раз здесь появишься, — спокойно сказал Алексей, — я спущу собаку. А потом добавлю сам.
Сергей увидел в окне Тамару. Она держала на руках младенца. Того самого, из коробки.
Тамара не отдала мальчика в детский дом. Когда выяснилось, что мать в тюрьме, а отец (Сергей) юридически не оформил отцовство и вообще открестился от ребенка на суде («Я не уверен, что он мой, теста ДНК не было»), Тамара оформила опеку.
— Куда ему в систему? — сказала она Алексею. — Он же брат Павлика. Родной брат по отцу. Кровь не водица. Вырастим.
Они назвали малыша Мишей.
Миша рос крепким, улыбчивым, совсем не похожим на вечно недовольного биологического отца.
Сергей иногда приезжал в деревню, парковал свою старую, уже битую машину вдалеке и смотрел из-за кустов. Он видел, как во дворе играют два мальчика. Старший, Павлик, учил младшего пинать мяч. А Тамара и Алексей сидели на веранде, пили чай и смеялись.
Он видел двух своих сыновей, которые называли папой другого мужчину. Он видел женщину, которую назвал скучной, и которая оказалась единственной настоящей в его жизни. И он видел дом, двери которого для него были закрыты навсегда.
В один из таких дней к его машине подошёл участковый.
— Волков? Опять тут ошиваешься?
— Я просто смотрю… Это мои дети…
— Твои дети в детдоме были бы, если бы не Тамара, — сплюнул участковый. — Вали отсюда. И чтобы духу твоего не было.
Сергей завёл мотор и уехал в пустую, серую городскую квартиру, где его ждали только неоплаченные счета и тишина, звенящая от осознания того, что он своими руками уничтожил своё счастье.
Дважды.
А Тамара вечером уложила мальчишек спать, поправила одеяло Мише, поцеловала Павлика и спустилась вниз, где Алексей уже разливал чай с мятой. Граф лежал у камина, положив голову на лапы, и в доме было тепло, уютно и спокойно. Как и должно быть там, где живёт любовь.
👍Ставьте лайк, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать увлекательные истории.