Она написала про некого Гринберга, что он написал в 60-х годах: «критика всецело связана с ценностью и почти никак не связана с методом».
Проверю по себе.
Мой метод: войти в дух времени создания произведения, сообразить, что является для этого духа странностью, увидеть противоречивость (одну или несколько) найденных странностей, перебрать, какому нюансу духа времени могла б лучше всего соответствовать как бы геометрическая сумма противоречий с обычностью и остановиться на самом удачном варианте соответствия.
Например, «Явление Христа народу» (1837–1857) Иванова.
Дух времени, глядя из Италии, где писалась картина, - частые и много где в Западной Европе происходившие социальные революции во имя Справедливости, все – терпящие поражения (во Франции, Италии, Польше, в нескольких минигосударствах Германии, в Австро-Венгрии). – Странность – картина распадается на как бы не связанные друг с другом части. У Христа вдали такой постанов ступни, словно он на краю пропасти, которую нельзя перейти к толпе на переднем плане. Этому соответствует, что, собственно, никто Христа не видит. Рационалистская связность события прежнего искусства в виде минус-приёма (о нём не говорится, но имеется в виду как всем известное) сталкивается с иррациональной бессвязностью. Справедливость – то, что связывает библейское время пришествия Мессии с Его мирным посылом с серединой 19 века с его антиреволюциями в виде утопического социализма, сен-симонизма, в частности. Результат столкновения противоречий (рационалистская связность с иррациональной бессвязностью), а именно: иррациональная связность, - очень похожа и на новую веру (не вижу глазами, но верю), сен-симонизм, и на старую – христианство: скоро приидет Царство Справедливости. Только первая вера вот уж почти 2000 лет, как позорится со своим предсказанием, а у новой – всего годы позора. Но то же самое, собственно. – Угадывается скорое социальное будущее (родился настоящий реализм) – разочарование в сен-симонизме. – Последнее – ценностное суждение относительно истины и не истины.
Посмотрим, как с картиной Нестерова «Святая Русь» (1901 – 1906).
Духом времени был повсеместный кризис на грани веков. Одним из его проявлений был кризис веры под напором науки. Он породил в России реакцию под неверным названием русское религиозное возрождение. «В период с 1901 г. до революции 1905 – 1907 гг. появляется ряд работ церковных и светских авторов, в основном констатирующих глубокое разъединение представителей интеллигенции и церковного общества» (https://refdb.ru/look/1022307-pall.html). «К началу XX-го столетия русская религиозная философия пришла к новому подъёму и снова постаралась синтезировать православную апологетику с немецкой или античной философией, что нередко встречало жёсткое противодействие со стороны православной церкви» (Википедия). Смерть жены Нестерова после родов, несмотря на все моления религиозного художника, породили и личное крайнее неприятие Нестеровым не только Бога и Церкви, но и всего Этого мира. Странность – как и у Иванова – невидение никем Христа. Но… не бросающееся в глаза. Что акцентирует противоречие вроде бы полностью реалистического изображения, обычного, лояльного и рационального по отношению к религии восприятия картины с нелояльным и иррациональным. Столкновение противоречий приводит к идеалу: лояльному иррациональному. А именно – к принципиально недостижимому метафизическому иномирию, прямому врагу христианства. Да и революции. Ибо выход видит в кажимости достижения недостижимого идеала, когда удаётся его выразить (автору, а восприемнику – смутно пережить). Что соответствует нигилистическому нюансу духа времени. Выражавшемуся распространённым тогда стилем модерн. С умеренным (тогда) корёжением действительности, выражающим идеал «над Добром и Злом», что есть субъективная ценность.
Я не могу полностью согласиться с упомянутым Гринбергом, потому что метод оказался как-то очень тесно связанным с ценностью.
Возможно, у меня просто не хватает силы мысли.
Разве что… изобразительного реализма у Нестерова больше, чем у Иванова, вот и реакция Нестерова на мир, соответственно, этически крайне экстремистская (человеконенавистническая, если не стесняться), тогда как у Иванова всего лишь этическое безразличие (ценность в другой плоскости – истина/ложь).
Разве что… попробовать сказать, что метод заключается во множественном курсировании от духа времени к странностям для своего времени и обратно вплоть до ощущения полной объяснённости применённых деталей – идеалом.
И так – во все времена.
Краус, похоже, собирается наши времена отличить от прежних.
19 января 2026 г.
