— Ты должна взять у своих родителей деньги. Погасим долги моей сестры! - заявил муж.
Когда Максим произнес эти слова, я отставила чашку с остывшим чаем и внимательно посмотрела на него.
Супруг сидел за кухонным столом, уткнувшись в телефон, и даже не поднял глаз. Джинсы протерлись на коленях, футболка помялась за день, волосы торчали в разные стороны. Сейчас он мне казался совсем не тем уверенным мужчиной, в которого я когда-то влюбилась.
— О каких долгах Иры ты говоришь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Да ерунда всякая, — супруг нервно махнул рукой. — Кредитки, микрозаймы. Знаешь же, как она живет!
Знала…
Ирина, младшая сестра Максима, в свои тридцать три года умудрялась менять работу каждые полгода, мужчин — каждые три месяца, а квартиры — по настроению. При этом всегда находила, у кого занять денег, и никогда не находила возможности их вернуть.
—И сколько она должна? — уточнила я.
— Восемьсот тысяч, — буркнул Максим, наконец оторвавшись от экрана. — Ну, может, чуть больше.
Чуть больше… Как будто речь шла о покупке хлеба, а не о сумме, которую мои родители копили последние пять лет. И угораздило их рассказать нам о своих сбережениях!
Папа работал простым инженером на заводе, мама — медсестрой в поликлинике. Каждая копейка давалась им трудом.
— И ты серьезно думаешь, что я должна попросить у родителей такие деньги для твоей сестры? — в моем голосе появились нотки возмущения, которые Максим, видимо, не заметил. Или не хотел замечать.
— А что тут такого? Они же не последнюю копейку из кошелька вынимают! А Ирка в долговую яму попала, коллекторы звонят. Мы не можем не помочь члену нашей семьи.
Семья... Интересно, что супруг понимал под этим словом?
За три года нашего брака Ирина была у нас дома раз десять, при этом каждый раз что-то просила: то денег, то переночевать, то встретить в аэропорту в шесть утра, потому что такси обходится дорого.
И каждый раз Максим не мог ей отказать.
— Максим, — уверенно промолвила я, — я не буду просить у родителей деньги на долги Иры. Это исключено!
Муж медленно поднял голову, и я увидела в его глазах удивление, словно он услышал что-то совершенно неожиданное.
— То есть как не будешь? Мы же договорились.
— Мы ни о чем не договаривались. Ты мне сообщил свое решение и ждешь, что я его выполню.
Максим откинулся на спинку стула. В его взгляде мелькнуло раздражение.
— Лена, не устраивай сцен. У меня и так голова болит от всего этого. Ты же видишь, в каком я состоянии.
Видела…
Последние полгода муж ходил мрачный, постоянно говорил по телефону с кем-то из родственников, нервничал. Но своими проблемами не делился, отмахивался: мол, разберусь сам. А теперь оказалось, что разбираться должна я. Точнее, мои родители.
— В каком ты состоянии, Максим? — спросила я. — Расскажи мне честно, что происходит.
Он вздохнул и потер лицо руками.
— Да все просто. Ирка влезла в долги, коллекторы совсем достали. Она, плача, приехала к маме, та теперь места себе не находит, постоянно звонит. Говорит, что у нее сердце не выдерживает. Просит помочь.
Свекровь…
Еще одна болевая точка нашего брака. Галина Сергеевна обожала Максима и терпела меня исключительно как необходимое дополнение к сыну. При каждой встрече она находила способ намекнуть, что я недостаточно хорошо о нем забочусь, неправильно готовлю его любимые блюда и вообще не тяну на идеальную жену.
— И что предлагает мама? — поинтересовалась я.
— Ну вот, говорит, у Лены родители не бедные, пусть помогут. Мы же одна семья теперь.
***
Одна семья…
Значит когда нужны деньги, мы одна семья. А когда Галина Сергеевна при мне рассказывает подругам, какая у соседки замечательная невестка, которая и готовит отлично, и внуков уже двоих родила, тогда я как будто не существую.
— Я сказала нет, Максим. И это окончательное решение.
Супруг резко встал. Стул скрипнул по линолеуму.
— Понятно. Значит, говоришь, что твои принципы важнее всего на свете!
— Мои принципы? — я невольно повысила голос. — Максим, речь идет о деньгах, которые мои родители копили годами!
— И что? Слава Богу, живы-здоровы! А моя сестра может помереть от стресса!
— Не сгущай краски! Твои слова звучат нелепо! Вместо того, чтобы помирать, пусть идет работать. Устроится на нормальную работу. Слабо? Поработает там полгода и оформит кредит в банке.
— Легко сказать, — недовольно фыркнул он. — У нее кредитная история испорчена, какой банк ей даст кредит? Не смеши!
Мы смотрели друг на друга через кухонный стол. Я понимала, что только что между нами легла невидимая стена.
Муж ждал, что я сдамся, как обычно. Что в конце концов скажу “ладно, поговорю с родителями”. Ведь так было всегда. Я уступала, потому что любила его и не хотела ссор.
Но сейчас что-то изменилось. Может я просто устала постоянно приспосабливаться. Не знаю.
— Максим, давай закончим этот разговор.
Следующие два дня супруг со мной практически не разговаривал: отвечал односложно, демонстративно готовил себе завтрак отдельно, по вечерам уходил к друзьям или закрывался в комнате с ноутбуком.
Это были его классические манипуляции, которыми он пользовался с первого года нашего брака.
Раньше я переживала, пыталась помириться первой, извинялась даже тогда, когда была права.
Но теперь странным образом чувствовала полное спокойствие: работала, готовила ужин, читала книгу перед сном. Жизнь без постоянного напряжения казалась даже приятной.
Звонок от мамы грянул как гром среди ясного неба…
Я как раз приехала с работы и переодевалась в домашнюю одежду.
— Леночка, дорогая, — встревоженно протрещала мама. — Мне тут Галина Сергеевна звонила...
Сердце ухнуло вниз. Значит свекровь решила действовать напрямую.
— Что она говорила? — спросила я, присаживаясь на край кровати.
— Ой, деточка, она такая расстроенная была. Рассказала про Ирку, про долги эти ужасные. У меня сердце на части разрывается. Ты знаешь, я подумала… правда, мы же родственники теперь, как можно в такой ситуации отказывать?
Мама говорила тем самым тоном, которым объясняла мне в детстве, почему нельзя жадничать и почему обязательно нужно уступать место в автобусе. Тоном человека, который искренне верит в добро и не может понять, что другие могут поступать иначе.
— Мам, ты же не знаешь всей ситуации, — начала я.
— А что тут знать, Лена? Человек в беде, а мы можем помочь. Помнишь, как тетя Валя нам помогла, когда у папы зарплату задерживали? Или когда дядя Коля денег на твою учебу дал?
— Это совсем другое...
— Ничего не другое! — мама перебила меня, в ее голосе появилась твердость. — Галина Сергеевна права. Вы, молодежь нынешняя, на деньгах помешались. Вот в наше время люди были добрые, всегда друг другу помогали. И чужим помогали, не говоря уж про родственников.
Я закрыла глаза. Началось…
Лекция про советские времена, когда все были дружные и отзывчивые, а теперь каждый думает только о себе. Я слышала это сотни раз, и спорить было бесполезно.
— Мам, пойми, дело не в жадности...
— А в чем же? В чем, Леночка? Объясни мне.
Как объяснить, что дело в принципе? Что если я сейчас сдамся, то потом будет только хуже? Что Ирина никогда не вернет эти деньги, а через год снова влезет в долги? Что Максим привык решать проблемы за мой счет?
Пятнадцать минут я пыталась что-то объяснить, но мама стояла на своем. Галина Сергеевна, видимо, представила ситуацию так, что я — жестокая эгоистка, которая из-за денег готова разрушить семью.
— Хорошо, — сказала я наконец. — Хорошо, мам. Я согласна!
— Ой, деточка, я так рада! Знала, что ты у нас добрая девочка, просто немного запуталась.
— Но при одном условии, — добавила я тихо.
— Каком условии?
***
— Все должно быть оформлено официально, — коротко ответила я.
В телефонной трубке воцарилась тишина.
— Договор займа через нотариуса, с указанием сроков возврата и процентов. Все должно быть четко прописано.
— Леночка, — мама явно растерялась. — Зачем так усложнять? Это же родственники… стыдно-то как…
— Именно потому что они родственники, договор следует оформить. Если мы семья, то должны относиться друг к другу ответственно. Ира получит деньги, но при этом будет понимать, что это не подарок, а долг, который нужно отдавать.
— Но они же обидятся... Галина Сергеевна подумает, что мы им не доверяем.
Смешно!
А то, что они просят огромную сумму у людей, которых толком не знают, это нормально?
— Мам, это мое окончательное условие. Либо все официально, либо никак!
Мама еще минут десять пыталась меня переубедить. Говорила про отношения в семье, про то, что нехорошо ставить родственников в неловкое положение, про то, что деньги не главное в жизни. Каждый ее аргумент только укреплял мою уверенность в правильности решения.
— Хорошо, — вздохнула она наконец. — Если ты так считаешь нужным... Но обещай, что ты хотя бы мягко это преподнесешь.
— Конечно, мам. Всё будет деликатно. Обещаю.
Когда Максим вернулся с работы домой, я сидела в гостиной с чашкой травяного чая и читала. Муж прошел в комнату, переоделся, потом появился на кухне. Я слышала, как он открывает холодильник и гремит посудой. Наконец он не выдержал и заглянул в гостиную.
— Мама тебе не звонила? — спросил он, стараясь выглядеть спокойным.
— Звонила, — ответила я, не отрывая взгляда от книги.
— И что?
Я отложила книгу и внимательно на него посмотрела. Максим стоял в дверном проеме, опершись плечом о косяк, и пытался изобразить непринужденность. Но по его лицу было заметно, как сильно он напряжен.
— Я согласилась, — ответила я спокойно.
Его лицо мгновенно изменилось: разгладилось, помолодело. Он даже выпрямился.
— Серьезно? То есть... ты поговоришь с родителями?
— Уже поговорила. Мама согласилась дать деньги.
Максим сделал шаг вперед. Я видела, как он борется с желанием обнять меня.
— Лен, я знал, что ты меня не подведешь. Спасибо, родная.
— Но есть условие, — добавила я.
Его улыбка слегка померкла, но не исчезла. В глазах теплилась надежда.
— Какое условие?
— Все должно быть оформлено через нотариуса. Договор займа с указанием сроков возврата и процентов.
Максим моргнул несколько раз, словно не расслышал.
— То есть как через нотариуса?
— Обычно. Составляется договор, где указывается сумма долга и сроки возврата. Все подписывается при нотариусе.
— Лен, ну это же... — он провел дрожащей рукой по волосам. — Это же пустая трата времени. Да и стыдно как-то. Мы же родственники, не чужие люди.
Родственники. Опять это слово!
Интересно, когда Ира в последний раз интересовалась, как дела у моих родителей? Или когда Галина Сергеевна заботилась об их здоровьи?
— Максим, либо так, либо никак. Это то обязательное условие, при котором мои родители согласны помочь.
Супруг прошелся по комнате, явно обдумывая ситуацию.
— А Ира не обидится?
— А почему она должна обидеться? Ей дают деньги, которые она просила. Просто фиксируют условия возврата. Это большая сумма, Максим. Восемьсот тысяч!
— Ну да, в принципе логично, — согласился он неохотно. — Хотя раньше никто из нас так не поступал…
Раньше… Это когда муж занимал у моих родителей на новую машину, обещал все вернуть через полгода, а в итоге отдавал деньги два года маленькими суммами. Тогда мне было неудобно напоминать ему о долге, а родители деликатно молчали.
— И еще… я хочу лично наблюдать за процессом, — добавила я. — Поэтому оформить документы сможем только в субботу, когда у меня будет свободное время.
Максим кивнул.
— Да конечно. Без проблем. Главное, что ты согласилась помочь.
Муж подошел ко мне и нежно поцеловал в лоб.
Раньше такие поцелуи вызывали у меня тепло, чувство защищенности. Но сейчас я почувствовала что-то неприятное: будто меня поцеловал незнакомый человек.
Впервые за три года брака прикосновения мужа показались мне чужими.
***
Всю неделю меня не оставляло странное ощущение.
Вроде бы все складывалось правильно. Ирина получит деньги, но при этом будет обязана их вернуть. Справедливо. Но почему-то на душе было неспокойно.
Несколько раз я ловила себя на том, что набираю мамин номер, чтобы сказать “Знаешь что, давай откажемся. Пусть Максим и его семья сами разбираются со своими проблемами”.
Но каждый раз останавливалась. Дала слово, значит нужно его держать.
Просто теперь все будет по-честному, с документами.
Максим всю неделю был подчеркнуто внимателен: покупал мороженое, которое я люблю, предлагал сходить в кино, рассказывал анекдоты за ужином.
Я понимала, что он старается загладить вину за свою грубость, но его усердие только раздражало.
Слишком наигранно, слишком демонстративно.
В пятницу мне позвонила Галина Сергеевна. Голос у нее был сладкий, как мед.
— Леночка, дорогая, спасибо тебе большое за помощь. Ты настоящая дочь для нашей семьи!
Только она забыла добавить, что я - дочь, которую три года при каждой встрече критиковали за невкусные блюда, одежду и чрезмерную любовь к работе. Но теперь, когда свекрови нужны были деньги, я вдруг стала для нее дочерью.
— Не за что, Галина Сергеевна, — ответила я вежливо.
— Ты знаешь, Ира так переживала из-за этого оформления через нотариуса. Но я ей объяснила, что это правильно, по-взрослому. Пусть учится быть ответственной.
Значит, все-таки обиделись. Но согласились, потому что выбора нет.
В субботу утром мне пришлось зайти на работу, чтобы сдать срочный проект. Около половины двенадцатого позвонила мама.
— Леночка, я уже готова. Через полчаса подъеду к нотариальной конторе. Деньги сразу возьму с собой.
— Хорошо, — ответила я, одновременно просматривая документы на компьютере. — Максим вчера звонил Ире, она сказала, что будет вовремя.
— Отлично. Только ты не опаздывай, а то я сильно волнуюсь. Поскорее бы уладить эту ситуацию.
— Буду через час. Не нервничай!
Я закончила с проектом, отправила его по почте и собрала вещи.
В машине еще раз мысленно прокрутила план: встречаемся у нотариуса, оформляем документы, Ира получает деньги, мы расходимся. Все цивилизованно и по закону.
Поднимаясь по лестнице к своей квартире, я услышала голоса. Странно. Максим говорил, что поедет к нотариусу прямо с работы.
Я открыла замок, зашла в квартиру и застыла на месте.
В прихожей у стены стояли два больших чемодана и спортивная сумка.
Из кухни доносился звон посуды и голос Иры:
— Максимка, а где у вас хороший чай? Этот пакетированный полная гадость. Я такой не пью!
Я прошла в кухню.
Ира стояла у открытого шкафчика и перебирала мои банки с чаем, специями, крупами. На столе были разложены какие-то бумаги, ее косметичка, зарядка от телефона.
Как будто она здесь хозяйка!
— Привет, — тихо поздоровалась я.
Золовка обернулась. На ней было ярко-розовое платье, волосы собраны в небрежный пучок, безупречный макияж. В руках она держала банку с дорогим цейлонским чаем, который мне привезли в подарок из Индии.
— О, Ленка! — родственница поставила банку на стол. — А я тут чай себе завариваю. Устала ужасно, всю ночь вещи собирала.
Вещи собирала… Я посмотрела на чемоданы в прихожей, потом на разбросанные по кухне принадлежности Ирины.
— Ира, а чьи это чемоданы? Можно узнать?
— Мои, — ответила она, как будто это объясняло все.
— А почему они здесь?
Золовка села за стол и демонстративно отбросила прядь волос с лица. На мгновение в ее глазах мелькнуло что-то похожее на смущение, но тут же исчезло.
— Ну как почему? — она рассмеялась. — Неужели так сложно догадаться? Не тупи! Чего уставилась? Я переехала. Теперь я буду жить с вами! Вот и весь секрет!
Я стояла посреди кухни и не могла произнести ни слова.
Переехала... К нам... В мою квартиру, где у каждой вещи свое место, где я семь лет создавала уют. Просто взяла и переехала, даже не спросив.
— Как это жить с нами? — выдавила я наконец.
— Ну обычно, — Ира пожала плечами. — Максим не говорил? Мне ведь негде жить! Съемную квартиру пришлось освободить. Денег нет. А тут вы… точнее, ты. С собственным жильем. Я подумала, а что ж мне по углам скитаться, когда у брата места хватает?
***
И тут меня понесло. Все накопившееся за эти дни, вся эта наглость, все попытки меня использовать… все вырвалось наружу, как из лопнувшей плотины.
— Даже так? — я сделала шаг к золовке. — Значит ты просто решила переехать в МОЮ квартиру? Не спросив, не предупредив?
— В смысле? Ты - наша невестка. Что я должна у тебя спрашивать? Или тебе неведомо, что такое семья и близкие люди?
— Близкие люди, говоришь, — прошипела я. — Ира, ты в своей жизни хоть раз поинтересовалась, как дела у моих родителей? Хоть раз поздравила их с праздником? Хоть раз предложила какую-то помощь?
— К данной ситуации это не имеет никакого отношения! Не устраивай истерику на пустом месте. У меня голова болит. Максим сказал, что ты согласилась. Вот и все.
— МАКСИМ СКАЗАЛ? — от услышанного у меня затряслись руки. — МАКСИМ! ИДИ СЮДА! НЕМЕДЛЕННО!
Через несколько секунд супруг появился в дверях кухни. По лицу было видно, что он слышал наш разговор.
— Лен, давай спокойно поговорим...
— Хорошо. Давай спокойно. Ты разрешил ей переехать в мою квартиру? В мою!
— Ну она же родная сестра…
— Она твоя сестра! А квартира МОЯ! И я здесь ХОЗЯЙКА! — мой голос срывался, но мне было все равно. — Ты что, совсем обалдел? Сначала требуешь денег у моих родителей, а теперь еще и притащил свою сестрицу жить за мой счет?
— Лена, не ори, — тихо попросил Максим. — Соседи услышат.
— Пусть слышат! — я была в ярости. — Пусть знают, какой ты замечательный муж и что ты вытворяешь за моей спиной! Это переходит все границы!
— Да успокойся ты, истеричка! — вдруг огрызнулась Ирина. — Подумаешь, немного поживу с вами. Не умрешь же. Чего вспенилась?
Я медленно повернулась к золовке. В ее глазах читалось полное недоумение: она искренне не понимала, в чем проблема.
— Истеричка? — я говорила очень тихо, и это было страшнее крика. — Значит я истеричка, потому что не хочу, чтобы посторонние люди рылись в моих вещах и хозяйничали в моем доме?
— Какие еще посторонние? Глупая! Я тебе золовка!
— Ты мне НИКТО! — заорала я. — Ты мне никто и ничто! За три года ты была в этом доме десять раз, каждый раз что-то просила, ни разу не сказала спасибо! Ты не знаешь моего отчества, не помнишь мой день рождения и вообще не считаешь меня за человека!
— Лен, хватит, — попытался вмешаться Максим.
— Нет! Не хватит! — я развернулась к супругу. — А ты? Ты думаешь, что раз мы расписаны, то можешь распоряжаться моей жизнью? Диктовать, кому давать деньги? Решать, кто будет жить в моей квартире?
— Я не диктую...
— Нет, диктуешь! Ты даже не посоветовался со мной! Просто поставил перед фактом! И она! — я ткнула пальцем в сторону Ирины. — Тоже просто приехала с чемоданами и заявила, что теперь будет здесь жить!
— Лена, это дело решаемое. Давай все обсудим.
— Что обсуждать, Максим? Как вы собираетесь меня дальше использовать? Какие еще долги я должна буду погасить? Кого еще поселить в своей квартире?
Ира и Максим переглянулись. Видимо, мой взрыв их удивил. Они привыкли, что я все терплю и в конце концов соглашаюсь.
— С меня достаточно! — я подошла к золовке и взяла ее косметичку со стола. — Вот твои вещи. Бери чемоданы и убирайся из моего дома. Немедленно.
— Как это убирайся? — Ира опешила. — Нам вообще-то нужно решить вопрос с деньгами.
— Забудь про деньги! Ничего ты не получишь! Ни копейки!
— Лен, ну это же глупо, — попытался урезонить меня Максим. — Мы можем…
Его слова стали последней каплей.
— Глупо? — я с презрением посмотрела на мужа. — Тогда убирайся вместе со своей сестричкой. Из МОЕЙ квартиры. Прямо сейчас.
— Что? — он не поверил своим ушам.
— Ты меня прекрасно расслышал. Забирай свои вещи и валите оба к маме. Пусть она вас сама содержит. Без моего участия!
Я прошла в прихожую и открыла входную дверь нараспашку.
— Время пошло. У вас полчаса на сборы.
— Лена, ты с ума сошла! — Максим следовал за мной. — Куда я пойду?
— Мне плевать, куда ты пойдешь! К маме, к друзьям, под мост. Твои проблемы! Ты хотел семью? Вот тебе семья… твоя мама и сестра. Живи с ними и решай их проблемы за свой счет!
Ирина выскочила из кухни с косметичкой в руках.
— Да ты больная! Совсем крыша поехала!
— Может быть, — согласилась я спокойно. — Зато теперь я буду болеть без нахлебников и наглецов.
Следующие полчаса Максим метался по квартире, собирая вещи и пытаясь меня урезонить. Ирина названивала свекрови, рыдая в трубку и рассказывая о том, какая я ужасная.
Я сидела в кресле и с улыбкой наблюдала за этим цирком.
В три часа они наконец ушли. Супруг до последнего пытался меня образумить, обещал, что Ира поживет всего месяц и найдет работу. Но я была непреклонна.
Когда дверь за ними закрылась, в квартире стало тихо.
Я прошла по комнатам, открыла окна, заварила себе цейлонский чай. Позвонила маме и сказала, что планы изменились, что деньги не понадобятся.
— А что случилось? — встревожилась мама.
— Ничего особенного, — ответила я, улыбаясь. — Просто они поняли, что смогут решить свои проблемы самостоятельно. Без нас.
Вечером, сидя на балконе с книгой, я думала о том, что впереди будет много сложностей. Развод, раздел имущества, осуждающие взгляды тех, кто считает, что семью нужно сохранять любой ценой.
Но все это казалось не страшным, а даже интересным. Потому что сейчас я чувствовала себя полноправной хозяйкой своей жизни. И это чувство мне до безумия нравилось.