Спицы в руках Веры двигались с ритмичностью метронома, отсчитывающего секунды вечного ожидания. Толстая овечья шерсть, колючая на ощупь, превращалась в носок сорок пятого размера, предназначенный для суровых условий.
Это был не просто предмет одежды, а настоящий шерстяной щит от полярной стужи, в которую Вера верила безоговорочно.
— Ты пойми, Ленка, там же температуры нечеловеческие, железо крошится, — говорила Вера в телефонную трубку, зажатую плечом. — У них на станции дизель перемерзает, а он, мой Васька, в одном свитере на вышку лезет, чтобы связь с материком восстановить.
В трубке сочувственно вздохнула соседка, которая давно подозревала неладное, но молчала из женской солидарности. Вера смахнула несуществующую пылинку с фотографии на серванте, где Вася смотрел на нее с серьезностью человека, несущего на плечах судьбу мира.
Три года «секретной вахты» превратили Веру в жену-памятник. Ни звонков, ни писем — режим радиомолчания соблюдался строго, лишь редкие переводы на карту с пометкой «За выслугу» поддерживали легенду.
Ей было сорок, и она носила свой статус жены героя как орден, хотя иногда этот орден давил слишком сильно.
В квартире стояла духота, окна запотели от пара — на плите доваривался рассольник, густой и наваристый. Вера готовила его по инерции, словно вкус перловки и соленых огурцов мог телепортироваться через тысячи километров к Северному полюсу.
Она потянулась к пульту телевизора, надеясь поймать прогноз погоды в Арктике. Вдруг скажут про циклоны или мелькнет знакомый силуэт в репортаже о героических буднях полярников?
Экран вспыхнул ярко-желтым цветом, и реклама сменилась заставкой популярного кулинарного шоу.
«Битва шашлычников! Прямое включение из солнечного Сочи!» — голос ведущего перекрывал шум прибоя и шипение мангалов.
Вера хотела переключить, так как вид солнца причинял ей почти физическую боль, напоминая о недосягаемом для мужа тепле. Но палец замер над кнопкой, словно парализованный.
Камера медленно плыла вдоль рядов зрителей, выхватывая счастливые, лоснящиеся от жары лица. Оператор взял крупный план первого ряда, задержавшись на колоритном мужчине.
Спица выпала из рук Веры и со звоном ударилась об пол, покатившись под диван.
На экране, развалившись в дешевом пластиковом кресле, сидел он. Василий.
Не в ушанке, не в тулупе и уж точно не на обледенелой вышке с антенной в зубах.
Он был облачен в расстегнутую на животе рубашку с пальмами, а его лицо выражало высшую степень блаженства. Рот «героя» был широко открыт, принимая гигантский, истекающий жирным соком хинкали.
Но самое страшное было даже не это предательство климатом.
Рядом с ним, прижимаясь к его плечу, сидела эффектная блондинка и заботливо вытирала салфеткой соус с его подбородка.
— Ах ты ж паразит, значит, пингвинов кормишь? — прошептала Вера чужим, скрипучим голосом.
Вася на экране что-то шепнул блондинке, и та игриво шлепнула его по руке, явно наслаждаясь шуткой.
Внутри Веры не рухнул мир, нет, там просто с грохотом опустился железный занавес прежней жизни. Фундамент, на котором три года стоял пьедестал Героического Мужа, превратился в эшафот.
Она посмотрела на недовязанный носок, и шерсть теперь казалась ей грубой насмешкой над ее доверчивостью.
— Ну, держись, «Папанин», — сказала она пустоте кухни, чувствуя, как внутри закипает энергия, которой хватило бы на обогрев небольшого города. — Экспедиция выезжает с проверкой оборудования.
Она выключила газ под рассольником, понимая, что суп больше не нужен. Ей требовалось блюдо, которое подают холодным.
Сочи встретил Веру влажным, липким ударом жары, от которого мгновенно взмокла спина под плотной тканью городского платья. Воздух здесь был густым, пахнущим жареным тестом и раскаленным асфальтом, что сразу вступило в конфликт с ее внутренней настройкой.
Она не стала тратить время на гостиницу, сразу направившись к набережной, где гремела музыка.
Найти съемочную площадку оказалось делом техники: администратор шоу за двести рублей сдал «колоритного мужика из первого ряда».
Пляж «Русалочка» в полдень напоминал раскаленную сковороду, на которой жарились сотни тел. Солнце палило так, словно хотело выжечь всю ложь, скопившуюся на этом побережье.
Вася лежал на шезлонге в позе морской звезды, выброшенной штормом на берег. Его живот мерно вздымался, а глаза были надежно скрыты темными очками.
Та самая блондинка из телевизора усердно натирала его плечи кремом от загара, стараясь не пропустить ни сантиметра.
Вера подошла неслышно, ее кеды утопали в горячей гальке. Она встала так, чтобы ее тень полностью накрыла расслабленное тело мужа, лишив его солнца.
— Привет, «герой Севера», — произнесла она ровным, светским тоном. — А почему не в валенках? Акклиматизация проходит успешно?
Вася дернулся, как от разряда дефибриллятора, и очки сползли на самый кончик носа. Он открыл глаза, и в них на секунду отразился первобытный ужас загнанного зверя.
Перед ним стояла Вера — в строгом платье, с сумочкой, в которой, он знал, всегда лежит складной зонтик. Призрак из прошлой, «холодной» и ответственной жизни.
— Ве... Верочка? — прохрипел он, пытаясь натянуть на живот полотенце.
Блондинка перестала мазать его кремом и с интересом уставилась на незнакомку, оценивая ее наряд.
Вася мгновенно перегруппировался, ведь годы тренировок во вранье выработали у него условный рефлекс. Он приложил палец к губам и сделал страшные глаза, вращая ими по сторонам.
— Тихо! — зашипел он, озираясь, словно из-за зонтиков могли выскочить иностранные шпионы. — Ты меня провалишь! Я здесь на задании, под глубоким прикрытием!
Вера изогнула бровь, глядя на него как на нашкодившего кота.
— Под каким еще прикрытием? Под пляжным зонтиком и слоем сметаны?
Блондинка, которую, как выяснилось, звали Люся, нахмурила свои идеально выщипанные брови.
— Зайчик, кто эта женщина? — капризно спросила она, переводя взгляд с Веры на Васю. — И про какое прикрытие ты говоришь? Ты же сказал, что ты нефтяной магнат, который прячется от назойливых папарацци!
Вера медленно перевела взгляд на мужа, наслаждаясь моментом.
— Магнат? — переспросила она с вежливым интересом. — Надо же, какой карьерный рост за три года. А раньше ты был сантехником третьего разряда, который сбежал из дома, чтобы не переклеивать плитку в ванной.
Люся выронила тюбик с кремом, и тот плюхнулся в гальку.
— Сантехник? — Ее голос взлетел на октаву, привлекая внимание соседей по пляжу. — Вася! Ты сказал, что твои вышки качают черное золото день и ночь!
— Они качают! — отчаянно взвизгнул Вася, пытаясь сесть, но запутавшись ногами в шезлонге. — Просто... сейчас кризис, рынок нестабилен! Я диверсифицировал активы в интеллектуальную собственность!
— Он диверсифицировал, — кивнула Вера Люсе, словно подтверждая страшный диагноз. — Знаешь, как он это сделал три года назад? Взял кредит на «снаряжение» и исчез в тумане.
— Вера, уйди! — взмолился Вася, покрываясь потом, который смывал остатки крема. — Это сложная многоходовая операция! Я внедрен в среду отдыхающих, чтобы выявить каналы утечки капитала!
— Внедрен ты, Вася, только в этот шезлонг, — отрезала Вера, делая шаг вперед.
Вася предпринял жалкую попытку тактического отступления в сторону моря. Он надеялся, видимо, уплыть в нейтральные воды брассом, но недооценил решимость женщин.
Вера и Люся синхронно сделали шаг, блокируя пути отхода и беря его в «клещи».
— Девочки, не ссорьтесь, я все объясню! — залепетал Вася, вжимая голову в плечи. — Я просто натура творческая, мне нужно вдохновение! Север был... метафорой холода в отношениях!
— Метафорой? — Люся скрестила руки на груди, и ее глаза сузились. — А то, что ты у меня десять тысяч занял на «разблокировку счетов в Швейцарии», это тоже литературный прием?
— Это были инвестиции в будущее! — пискнул Вася.
В этот момент звуковой ландшафт пляжа прорезал зычный, как гудок океанского лайнера, голос.
— Горячая кукуруза! Чурчхела! Медовая пахлава для сладкой жизни!
К их группе, лавируя между телами отдыхающих, приближалась монументальная женщина с огромной сумкой на животе. На ней была широкополая шляпа, а лицо выражало крайнюю степень решительности.
Она остановилась прямо перед Васей, заслонив собой солнце окончательно.
— О, Вадик! — обрадовалась она, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — А ты чего разлегся? Я тебе перерыв дала на пятнадцать минут, кукуруза сама себя не продаст!
На пляже повисла пауза, которую нарушал только шум волн. Вера и Люся переглянулись: взгляд Веры был сканирующим, а взгляд Люси — паническим.
— Вадик? — хором спросили они.
Продавщица, которую звали Тамара, уперла мощные руки в бока.
— Ну да, Вадик, мой лучший реализатор. Сказал, что он капитан дальнего плавания, корабль в порту на ремонте. Вот он и решил подработать на суше, чтобы морскую форму не терять.
Вера начала смеяться — тихо, булькающе, как закипающий чайник.
— Капитан, — выдохнула она, вытирая выступившую слезу. — Магнат. Полярник. Вася, да ты у нас просто многостаночник.
Тамара перевела тяжелый взгляд с Веры на Люсю, потом на побледневшего «капитана».
— Так он что, не капитан? — уточнила она, и в ее голосе зазвенели нотки, предвещающие шторм. — И сухогруза «Бедовый» не существует?
— «Бедовый» — это он сам, — сказала Люся с отвращением. — Мне он сказал, что его яхта в Монако арестована за долги конкурентов.
Вася понял: бежать некуда, позади море, впереди — три фурии.
— Я просто хотел, чтобы вы меня любили! — голос его сорвался на фальцет. — Разве это преступление — хотеть казаться лучше, чем ты есть? Я дарил вам мечту!
— Преступление — это врать про полярников, пока я вяжу носки! — рявкнула Вера.
— Преступление — это есть мои устрицы за мой счет! — взвизгнула Люся.
— Преступление — это кукурузу бросить без присмотра! — припечатала Тамара.
Вместо того чтобы ударить его сумкой, Вера вдруг перестала смеяться. Ее лицо стало серьезным и деловитым, как у бухгалтера перед годовым отчетом.
— Фантазер, говоришь? — медленно произнесла она, глядя на мужа. — Знаешь, девочки, а ведь у него и правда есть уникальный талант.
Люся фыркнула, доставая влажные салфетки, чтобы стереть следы общения с «магнатом».
— Какой талант? Врать и не краснеть?
— Именно! — Вера подняла палец вверх. — Вы слышали, как он про ледокол рассказывал? Я три года верила и плакала над письмами, которых не было.
— Мне он про нефтяные вышки рассказывал так, что я чувствовал запах бензина, — неохотно признала Люся.
— А как он про шторм в девять баллов заливал туристам! — подхватила Тамара. — У меня выручка вдвое выросла, все слушали про кракена.
Вера решительно достала телефон.
— Пропадать такому добру нельзя, мы должны вернуть свои инвестиции.
Она повернулась к набережной, где суетилась съемочная группа шоу, у которых возникла заминка с ведущим.
— Эй, мужчина! — крикнула Вера режиссеру, размахивая шерстяным носком как флагом. — Вы искали ведущего для рубрики «Байки у мангала»? У нас есть самородок!
Режиссер, потный и злой, обернулся на крик.
— Женщина, не мешайте, у нас прямой эфир горит!
— У вас эфир горит, потому что ведущий скучный! — парировала Вера, хватая Васю за ухо. — А этот может часами рассказывать небылицы с честным лицом про шашлык в космосе!
Режиссер прищурился, оценивая перепуганного, но харизматичного Васю.
— А что... — протянул он. — Типаж народный, глаза хитрые. Зритель таких любит, берем на испытательный срок.
— Зарплата перечисляется на этот счет, — Вера сунула ему бумажку. — И контракт подписываем с тремя его агентами.
Она кивнула на Люсю и Тамару, которые тут же приняли деловой вид.
— Вася, работай лицом, — скомандовала Вера. — Расскажи им, как ты мариновал мясо в условиях вечной мерзлоты.
Вася, почувствовав камеру, мгновенно расправил плечи, и страх исчез, уступив место вдохновению.
— Это было в сорок втором... тьфу, в две тысячи двадцатом, — начал он бархатным баритоном. — Мы дрейфовали на льдине, и только старый мангал грел наши души...
Вечерний Сочи зажигал огни, и воздух становился чуть прохладнее. В прибрежном кафе сидели три женщины, наблюдая за экраном большого телевизора.
— Ну что, подруги, — Вера подняла бокал с «Мохито». — За успешный стартап?
— За справедливость, — поправила Люся. — Вася подписал контракт на сезон, плюс рекламные интеграции купальников.
— Теперь он работает на трех работах, — довольно кивнула Тамара, пересчитывая дневную выручку. — Утром снимается, днем кукурузу носит, а вечером сценарии пишет.
— Чтобы вернуть мне долг за ремонт и моральный ущерб, — загибала пальцы Вера.
— Люсе — за ужины и надежды, — добавила блондинка.
— А мне — за простой и проживание, — подытожила Тамара.
— И где он живет? — спросила Люся.
— В вагончике у съемочной группы, — махнула рукой Тамара. — Я договорилась, там замок снаружи, чтобы наш «полярник» в новую экспедицию не сбежал.
На экране Вася вдохновенно врал про секретный ингредиент соуса, который ему передали тибетские монахи. Посетители кафе смеялись, рейтинг шоу рос.
Вера смотрела на мужа и чувствовала странную легкость — гнев ушел, осталась только деловая хватка. Она достала из сумочки недовязанный носок и протянула его Тамаре.
— Держи, зимой на рынке стоять пригодится.
Это был жест прощания с легендой. Женщины чокнулись бокалами, чувствуя себя хозяйками положения. Казалось, хеппи-энд неизбежен.
Но тут к летней террасе кафе бесшумно подъехал черный тонированный минивэн без номеров. Из машины вышли двое крепких мужчин в одинаковых серых костюмах, которые совершенно не вязались с курортной атмосферой.
Один из них подошел к столику, где сидели женщины, и положил на стол папку с двуглавым орлом.
— Гражданка Вера Иванова? — спросил он ледяным тоном, не терпящим возражений.
— Да, — Вера напряглась, чувствуя, как внутри снова появляется тот самый холодок.
— Нам нужно срочно связаться с вашим супругом, Василием, — мужчина кивнул на экран телевизора, где Вася доедал шашлык. — Проект «Чурчхела» был лишь прикрытием. Его навыки дезинформации срочно требуются на государственном уровне для переговоров с инопланетной цивилизацией.
Мужчина снял солнечные очки, и его глаза были абсолютно серьезны.
— Собирайтесь, дамы. Вы, как кураторы объекта, летите с нами.
Вера переглянулась с Люсей и Тамарой. Кажется, настоящий спектакль только начинался.
Продолжение истории уже можно прочитать тут!
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет очень приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами был Джесси Джеймс.
Все мои истории являются вымыслом.