Привет всем! Заметила, что в телефоне накопились снимки зимнего Петербурга. Вот и решила показать их в статье. Получился кусочек города из окна автобуса. От Невского проспекта до Театральной площади.
До Невского проспекта, до станции «канал Грибоедова» я обычно добираюсь на метро. Ну, а дальше начинается моя привычная «дорожка к набережной Мойки».
Но это летом. Зимой же я плюхнулась в автобус и поехала в сторону площади Труда. Глянула в окно, а там — красота Северной столицы. Но опомнилась я поздновато, уже прокатили по всей Малой Морской улице. Сейчас откроется Исаакий.
Вот он, собор преподобного Исаакия Далматского, в лучах утреннего зимнего солнца. Незабвенное творение зодчего Огюста Монферрана, АвгУста АвгУстовича, по-нашему. Туристов маловато, ещё не проснулись.
Мой автобус огибает западный угол собора, то есть поворачивает направо. Тут я подняла голову наверх, чтобы специально заснять западный треугольный фронтон. И скульптурную группу на нём.
Снимок получился нормальный, но в процессе его улучшения для статьи он удивительным образом исчез. (Я догадываюсь, что случилось — мои пальцы торопятся. Убираю оригиналы, копии не сохраняю и проч.) Поэтому нашла аналогичный снимок из интернета. Вот так выглядит горельеф фронтона.
Обратите внимание на фигуру слева в данном треугольнике. Так зодчий решил запечатлеть самого себя на века, на своём детище. Всё же сорок лет его возводил! Да не просто запечатлел, а ещё с макетом этого храма в руке!!!
Специально попыталась увеличить его фигуру. Это фото уже с того самого моего исчезнувшего снимка из окна автобуса. Получилось нерезко, но понятно. Сам Монферран держит в руках макет храма. Архитектор был упрям и не носил усы, бакенбарды, как это было принято при императорах Николае Первом и его сыне Александре Втором.
Короче, его упрямство по поводу усов и смелость в помещении своей бронзовой фигуры на фронтоне собора (да ещё с гордо поднятой головой) сыграли с архитектором злую шутку. На торжественном освящении храма император Александр Второй не подал руки Монферрану и не поблагодарил его. Последний был оскорблён, не смог дождаться окончания торжества и покинул храм. Позже впал в глубокую депрессию и вскоре умер. Император был непреклонен и не позволил похоронить архитектора в подвале храма, как того хотел Монферран. Он сослался на то, что зодчий был католиком, а не православным.
А мой автобус уже повернул на Конногвардейский бульвар.
И ещё один снимок исчез. Я запечатлела очень красивый особняк князя Кочубея, известный как «дом с маврами». Поэтому нашла замену фото в интернете. Зодчий Геральд Боссе, середина 19 века. Интересно, что в советское время здесь размещались жилые квартиры (?!). Позже его облюбовала прокуратура. Ну, это уже лучше — хотя бы внутренняя красота сохранится. (Красивый Конногвардейский Манеж оказался на другой стороне, и фотографировать его было неудобно.)
Завершал бульвар горделивый Николаевский дворец.
Дворец великого князя Николая Николаевича Старшего, третьего сына императора Николая Первого. Творение зодчего Андрея Штакеншнейдера. Этот архитектор возводил дворцы для детей императора. (Мариинский дворец и Ново-Михайловский — это всё Штакеншнейдер.)
Позже во дворце располагался Ксенинский женский институт (по имени Ксении Александровны, дочери императора Александра Третьего). В советское время здесь размещались профсоюзы. Сегодня дворец перешёл во владение Петербургской консерватории.
Фасад дворца выходит на площадь Труда. Я жду, когда этой площади вернут прежнее имя — Благовещенская! Здесь когда-то был Благовещенский храм Конногвардейского полка. Естественно, взорван большевиками. Рядом находится Благовещенский мост. Мосту вернули его имя (в советское время был мостом лейтенанта Шмидта). Значит, и площадь должна зваться, как прежде, Благовещенской. Это наша история! Называйте, как хотите, новые площади. А историческим объектам оставьте их родные имена!
Автобус повернул на 90 градусов налево. И в окне показался остров «Новая Голландия».
Чудесное отреставрированное арт-пространство. С катком, детскими и концертными площадками, магазинами и кафешками внутри. Немного шмыганём по набережной Крюкова канала, чуть-чуть.
Ещё раз наш автобус поворачивает на 90 градусов налево. И вот уже Поцелуев мост.
И мы двигаемся навстречу солнцу по улице Глинки.
Проезжая по мосту, замечаем, что реставрация набережной Мойки продолжается и зимой.
Летом работы здесь велись почти круглосуточно. Это вид с Поцелуева моста на Краснофлотский мост-теплопровод. Под мостом, над водой проложены трубы с горячей водой. Так после ВОВ в городе решили проблему отопления, перешли от печного отопления к центральному.
Через пару минут автобус вывернул на Театральную площадь.
Мариинский театр во всей красе приветствовал меня. Это была конечная точка моего утреннего маршрута. И мои верные читатели, конечно же, догадались, зачем я сюда прикатила. Да, на балет «Щелкунчик».
А для новых читателей (а вдруг?!) я сейчас подставлю свой ролик и статью о моём посещении «Мариинки-2».
И статья.
Ну вот как-то так выглядел зимний Петербург из окна автобуса. 6 января.
Спасибо за внимание к каналу! Берегите себя и своих близких! До встречи!