— Скажите, Ксения, вы хотите быть правой или вам нужен живой человек рядом
Ксения думала, что самое страшное уже было: когда она увидела на чужом холодильнике лист “Как разговаривать с Ксенией”. Как будто она — не жена, а техника с инструкцией.
Потом Игорь прислал голосовое. Не “ок”, не “потом” — живой голос. Он сказал, что рядом с её точностью он сжимается, как на экзамене. И Ксения впервые вспомнила не его “уход”, а свои слова, которыми она сама когда-то отмахивалась: “не накручивай”, “не делай театр”.
Она случайно нашла в сумке у Лёхи квитанцию: “семейная консультация”, оплачено, на двоих. И впервые за много недель написала не претензию, а просьбу: “Ты хочешь, чтобы я пришла?”
Он ответил “да”.
Она поставила дома две чашки и не убрала одну обратно.
А потом наступил вторник — и оказалось, что кабинеты психологов пахнут не надеждой, а кофе из автомата и чужими нервами.
Часть 1
— Вы вместе? — спросила девушка на ресепшене, не поднимая глаз.
Ксения открыла рот, чтобы сказать “да”, и в этот момент поймала себя: она сказала “да” слишком уверенно, как будто подпись поставила.
— В смысле… мы пришли вместе, — поправилась она.
— Поняла, — кивнула девушка и протянула две карточки. — Садитесь, вас позовут.
В коридоре стояли пластиковые кресла. На одном — женщина в пуховике, с заплаканным носом. На другом — мужчина с мокрыми ботинками, который шептал в телефон: “Я сейчас не могу”.
Ксения села и сразу выпрямила спину. Сумку положила на колени — щит. Пальцы сжали ремешок так, что кожа побелела.
Телефон показал 3%. Ксения привычно полезла в сумку за пауэрбанком — и нашла его разряженным.
— Конечно, — прошептала она.
Судьба не просто намекала. Судьба издевается в мелочах.
Часть 2
Игорь пришёл без опозданий. От этого Ксении стало тревожнее, а не спокойнее — значит, он готовился.
Он подошёл, остановился рядом, но не вплотную. Между ними оставил воздух — как будто воздух важнее.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — сказала Ксения.
Молчание повисло густое. Ксения слышала, как у автомата в конце коридора шипит кофе, как скрипит чей-то пакет.
Игорь теребил резинку на запястье — туда-сюда, туда-сюда. Это было почти детским.
— Ты… нормально? — спросила Ксения и тут же почувствовала, как в горле пересохло. “Нормально” — их семейный кляп.
Игорь кивнул.
— Я… здесь.
Ксения хотела сказать “я тоже”. Хотела добавить “я приду домой другой”. Хотела пообещать — красиво, на всю жизнь.
Но вместо этого тихо сказала:
— Если я начну… строить план, скажи “стоп”.
Игорь посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно.
— Скажу.
И в этом “скажу” было больше осторожности, чем любви.
Дверь кабинета открылась.
— Проходите, — сказала женщина в сером свитере. Без улыбки “психолога”. Просто… как человек, который устал притворяться добрым.
Часть 3
Кабинет оказался слишком обычным: диван, два кресла, столик с салфетками. На подоконнике — кактус в треснутой кружке.
Ксения зацепилась взглядом за трещину и вдруг подумала: “Вот так и мы”.
И тут же разозлилась на себя за эту мысль. Она ненавидела пафос в голове.
Игорь сел ближе к двери. Ксения отметила автоматически — как всегда отмечала всё. Ей захотелось язвительно: “сбежать готов?”
Она сжала зубы.
— Я Марина, — сказала женщина. — Давайте без поиска виноватых. Я не арбитр. Я переводчик.
“Переводчик” — это прозвучало живо. Не как лекция.
Марина посмотрела на Игоря:
— Начинай.
Игорь выдохнул так, будто снимает с груди ремень.
— Я… дома задыхаюсь, — сказал он. — Не от Ксении. От того, каким я становлюсь рядом.
Ксения вскинулась:
— Я не…
Марина подняла ладонь — не “стоп”, а просто жест: секунду.
— Я вижу, как вы сейчас готовы защищаться, Ксения. Это нормально. Но давайте попробуем сначала услышать.
Ксения проглотила слова. Скулы свело.
Игорь говорил медленно, будто идёт по льду.
— Если я говорю, что мне плохо… это превращается в “что делать”. План, пункты, врач, режим. Она права, да. Но… я перестаю быть человеком. Я становлюсь задачей.
Ксения почувствовала, как внутри поднимается привычное: “а как иначе?” Проблемы решают. Люди взрослые. Жизнь не кино.
Она тихо вдохнула и выдохнула, чтобы не выстрелить.
Марина повернулась к ней:
— Ксения, одним предложением: что вы сейчас слышите?
Ксения хотела сказать правильно. Чтобы Марина кивнула. Чтобы Игорь понял.
Но вырвалось другое — честное:
— Я слышу, что я… давлю. Даже когда молчу.
Игорь посмотрел на неё и тихо сказал:
— Стоп.
Слово прозвучало спокойно. Но Ксения ощутила, как будто её щёлкнули по носу. Как школьницу.
— Я не спорю, — быстро сказала она.
И вот тут Марина впервые улыбнулась — устало, по-человечески.
— Вы сейчас не спорите, вы сдаёте экзамен на “правильную”. А Игорь пришёл не за правильностью.
Ксения отвернулась на секунду. Горло сжалось. Она ненавидела, когда её видят.
Часть 4
— Давайте так, — сказала Марина. — Игорь, одна просьба к Ксении. Прямая. Без объяснений. Ксения отвечает. Тоже без объяснений.
Игорь замялся. Взялся за резинку, отпустил.
— Мне нужно… чтобы ты иногда спрашивала “как ты” и… выдерживала паузу. Не отвечала за меня.
Ксения уже открыла рот — мозг моментально построил схему: “когда”, “как часто”, “какая пауза”.
Она успела произнести:
— Ну это же…
— Стоп, — сказал Игорь чуть громче.
Ксения замерла. И в ней вспыхнуло горячее: “Ну конечно. Теперь я всё время виновата, а он — бедный”.
Марина наклонилась чуть вперёд.
— Ксения, вы сейчас злитесь?
Ксения хотела солгать. Но вдруг сказала:
— Да.
— На кого?
Ксения вдохнула.
— На то, что… мне запретили быть собой.
Игорь тихо, почти шёпотом:
— А мне запретили быть слабым.
И эти две фразы ударили друг о друга. Не красиво. Не умно. Но честно.
Марина кивнула.
— Вот. Вот это и есть разговор. Без правильных слов.
Ксения сглотнула и ответила Игорю, коротко, без условий:
— Хорошо. Спросить и молчать. Я попробую.
Марина посмотрела на Игоря:
— Теперь ваша очередь услышать. Ксения, просьба.
Ксения почувствовала, как в груди пусто. Просить — это не её навык. Это как идти босиком по холодному полу.
— Мне важно… — начала она и осеклась.
Марина не подгоняла. Просто ждала.
Ксения выдохнула:
— Мне важно, чтобы ты выбрал меня вслух. Не “потом”. Не “ок”. Не “спасибо”. А словами.
Игорь моргнул. Долго.
— Я выбираю тебя, — сказал он.
И тут Ксения всё-таки сорвалась — не криком. Колкостью. Автоматом.
— Тогда почему ты живёшь у Лёхи?
Тишина в кабинете стала тяжёлой.
Игорь сжал челюсть. Резинка на запястье натянулась, побелела.
— Потому что я боюсь, что вернусь — и через два дня снова окажусь на экзамене, — сказал он. — И снова ночью буду ловить воздух.
Ксения хотела отбиться. Уже стояла на губах фраза: “ты драматизируешь”.
Игорь посмотрел ей прямо в глаза.
— Не говори так, Ксю. Пожалуйста.
Слово “пожалуйста” остановило её сильнее, чем “стоп”.
Марина тихо сказала:
— Вот цена. Он выбрал вас — но не может жить с вашим способом быть рядом. И вы выбрали его — но не знаете, как быть не главной.
Ксения почувствовала, как горит лицо. Хотелось встать и уйти, хлопнув дверью. Вернуть себе контроль хотя бы этим.
Но она осталась.
Часть 5
На выходе администратор протянула Игорю бумагу:
— Здесь подпись… и галочку, если вы продолжаете индивидуально.
Ксения услышала слово “индивидуально” как щелчок.
— Индивидуально? — спросила она слишком быстро.
Игорь замер. Потом, очень спокойно, сказал:
— Да. Я хожу отдельно. Уже две недели.
Ксения почувствовала, как внутри поднимается то самое знакомое: “почему за моей спиной?” Сейчас она скажет — и всё превратится в выяснение.
Она сжала ремешок сумки. Потом разжала.
— Ты… боялся сказать? — спросила она тихо.
Игорь кивнул.
— Да.
Ксения посмотрела на него — и впервые подумала не “как правильно”, а “как не разрушить прямо сейчас”.
— Спасибо, что ходишь, — сказала она и сама удивилась, как это прозвучало. Сухо. Но не ядовито.
Игорь выдохнул, будто ему позволили дышать.
— Я сегодня могу прийти домой, — сказал он. — На ночь. Если ты… не будешь делать вид, что всё хорошо. И если я скажу “стоп” — ты не обидишься.
Ксения кивнула.
— Я попробую… не обижаться.
И тут же добавила честно, почти шёпотом:
— Я не обещаю. Но я попробую.
Часть 6
Дома Ксения поставила две чашки. Чайник закипел, пар ударил в лицо — горячий, влажный, как будто кухня снова живая.
Ключ в замке повернулся. Не её. Его.
Игорь вошёл, снял куртку и машинально потянулся к крючку — а крючка не было. Ксения сняла его в тот день, когда решила “хватит ждать”.
Игорь посмотрел на пустое место.
— Ты сняла, — сказал он.
Это не было упрёком. Просто факт.
Ксения приготовилась защищаться. Уже поднялась внутри броня: “а что мне было делать?”
Игорь поднял ладонь:
— Стоп.
Ксения застыла.
Он повесил куртку на стул. Неловко. По-временному.
Они сели на кухне. Между чашками лежал сахар в бумажных пакетиках. Ксения машинально ровняла их, как солдатиков.
Игорь посмотрел на её руки.
— Ты сейчас… строишь порядок? — спросил он тихо.
Ксения хотела сказать “да какая разница”. И вдруг поняла: разница есть. Он видит.
Она убрала руки со стола.
— Мне страшно, — сказала она.
Игорь кивнул.
— Мне тоже.
Пауза. Та самая, которую он просил.
Ксения выдержала её… секунд пять. Потом не выдержала и всё-таки выстрелила — не громко, но точно:
— Только не делай так больше. Не исчезай. Не оставляй меня с этой тишиной.
Игорь медленно положил ложку. Металл тихо стукнул о чашку.
— Ксю… я не исчезаю. Я спасаюсь. И я не умею иначе.
Ксения сжала губы. Слёзы подступили — злые, обидные. Она моргнула, чтобы не показать.
Игорь тихо сказал:
— Я останусь сегодня. Но завтра — мы не будем делать вид, что всё нормально. Мы поговорим. Даже если ты злишься.
Ксения кивнула.
Она не чувствовала победы. Не чувствовала “всё исправили”.
Она чувствовала другое — непривычное: что рядом сидит живой человек, а не “ок”.
И это было одновременно облегчением и угрозой. Потому что с живыми — нельзя по инструкции.
Напишите в комментариях: что сложнее — спросить “как ты” и молчать или услышать “стоп” и не взорваться?
И подпишитесь на канал. Следующая история будет неприятной: Ксения всё-таки сорвётся — и впервые увидит, как выглядит она сама со стороны.
