Ночь выдалась душной, несмотря на ноябрьскую изморось за окном. Квартира погрузилась в ту вязкую, тревожную дремоту, которая накрывает дом перед казнью или перед грозой. Я стояла в ванной, заперев дверь на щеколду, и смотрела, как в эмалированном тазу догорает настоящая история нашей семьи. Фотографии горели неохотно. Глянцевая бумага коробилась, чернела, источая едкий, химический смрад, от которого першило в горле. Вот исчез нос с горбинкой прадеда Игната. Огонь жадно лизнул его картуз, и бравый рязанский купец превратился в серую труху. Вот добрая улыбка бабушки Дуни — простая, широкая, деревенская — свернулась в трубочку и рассыпалась пеплом. Я уничтожала доказательства. Я убивала своих предков во второй раз, теперь уже окончательно, чтобы освободить место для красивой лжи о смуглой Эсмеральде. Дым щипал глаза, слезы текли по щекам, смешиваясь с гарью. Я включила воду на полную мощность, чтобы шум крана заглушил возможный треск огня. — Прости, папа... Прости, бабуля... — шептала я,
Публикация доступна с подпиской
Продолжение элитных рассказовПродолжение элитных рассказов