Лена стояла посреди своей съёмной однушки и смотрела на потёртый линолеум, который хозяйка квартиры обещала заменить уже третий год подряд. Двадцать тысяч в месяц за это чудо советского ремонта, и ещё коммуналка сверху. А ведь эти деньги могли бы идти на первоначальный взнос по ипотеке.
— Лен, ты чего задумалась? — муж Антон вышел из ванной, вытирая руки полотенцем. — Твоя сестра звонила, спрашивала, можно ли им завтра к нам приехать на ужин.
— Опять? — Лена поморщилась. — Это уже третий раз за две недели.
— Ну, она говорит, что соскучилась. Семьями же хорошо собраться.
Лена кивнула, хотя внутри что-то неприятно кольнуло. Полгода назад её младшая сестра Оксана с мужем Вадимом взяли двушку в ипотеку. Радости было — на весь подъезд. Лена искренне порадовалась за них, хотя и завидовала по-белому. У самих пока не складывалось: то машину пришлось ремонтировать, то мама заболела и нужны были деньги на лечение. Накопления таяли быстрее, чем пополнялись.
После покупки квартиры Оксана преобразилась. Вернее, изменилась. Раньше сестры часто ходили по кафе, иногда в кино, могли спонтанно купить друг другу по бокалу вина в пятницу вечером. Теперь же Оксана на все предложения отвечала одно: «Ипотека, сама понимаешь. Нам нужно экономить».
Экономия началась с малого. Оксана перестала покупать кофе навынос, отказалась от абонемента в спортзал, стала покупать одежду только на распродажах. Лена её понимала — ипотека штука серьёзная, платежи большие. Но потом экономия приняла какие-то странные формы.
Сначала Оксана попросила «одолжить до зарплаты» три тысячи. Потом пять. Деньги не возвращались, но Лена не напоминала — родная сестра всё-таки. Потом начались визиты «на ужин». Оксана с Вадимом приезжали с пустыми руками, зато с отличным аппетитом. Съедали половину того, что Лена готовила на неделю, и уезжали, довольные.
— Может, скажешь им, чтобы что-нибудь с собой взяли? — однажды осторожно предложил Антон, глядя в опустевший холодильник.
— Да ладно, они же в долгах по уши, — отмахнулась Лена, хотя сама уже начала чувствовать раздражение.
Но настоящее прозрение пришло в среду, когда они с Антоном сидели и в очередной раз считали деньги. На столе лежала распечатка с предложениями от банков по ипотеке. Цифры складывались, накопления росли медленно, но верно. Ещё полгода — и можно было подавать заявку.
— Слушай, а почему у нас в этом месяце так мало осталось? — Антон нахмурился, сверяясь с таблицей расходов в телефоне. — Мы же вроде не сорили деньгами.
Лена призадумалась и начала вспоминать. Две недели назад Оксана попросила оплатить ей интернет — «а то отключат». Две тысячи. Потом был день рождения племянницы Даши, Лена купила ей дорогой конструктор, который та давно просила — восемь тысяч. А ещё Оксана три раза приезжала ужинать, причём всегда всей семьёй — «вы же не против?». На каждый такой ужин уходило минимум три тысячи на продукты.
— Получается, за месяц на сестру и её семью ушло около двадцати тысяч, — медленно произнесла Лена, и её затошнило от этой цифры.
Двадцать тысяч. Месячная аренда. Или приличная часть от откладываемой суммы на первоначальный взнос.
— Ты с ней поговори, — сказал Антон. — Мы сами себе квартиру хотим — а их кормим.
Лена кивнула, но разговор откладывала. Как сказать родной сестре, что та превратилась в нахлебницу? Как объяснить, что их щедрость не безгранична?
Решение пришло само, когда на следующей неделе Оксана позвонила с новым предложением.
— Леночка, слушай, я тут подумала, — бодрым голосом начала она. — Скоро же День защитника Отечества, потом Восьмое марта... Давай мы все эти праздники будем вместе отмечать? Готовить ты лучше умеешь. Мы будем приезжать, вы будете угощать, по-семейному. А то мы с Вадимом совсем на мели сидим, на праздники вообще денег не остаётся.
Лена молчала, сжимая телефон. В трубке продолжал звучать весёлый голос сестры:
— Это же так здорово выйдет! И сэкономим, и вместе будем. Ты готовь что попроще, картошечку там, салатик оливье. Мы непритязательные, главное — душевно посидеть!
— Оксана, — наконец выдавила Лена. — А вы ничего не принесёте?
— Да мы ж в ипотеке! — удивлённо ответила сестра. — Ты же знаешь, у нас каждая копейка на счету. Ладно, договорились, значит? Целую!
Лена положила трубку и почувствовала, как внутри закипает ярость. Антон, видевший выражение её лица, осторожно спросил:
— Что случилось?
— Она хочет, чтобы мы теперь все праздники за свой счёт отмечали. Для них. Потому что у них ипотека.
Лена прошлась по комнате, чувствуя, как руки дрожат от возмущения.
— Мы тоже хотим своё жильё! Мы тоже копим! Но вместо того, чтобы откладывать, мы кормим их уже третий месяц подряд! Это наша квартира, которая отодвигается всё дальше и дальше, потому что у сестрицы «ипотека»!
Антон обнял её, и Лена прислонилась к его плечу, чувствуя, как напряжение медленно отпускает.
— Так что будем делать? — тихо спросил он.
— Я придумала, — Лена подняла голову, и в глазах её мелькнул хитрый огонёк. — Восьмое марта через неделю. Пригласим их. И я накрою стол. Такой стол, который они запомнят.
Восьмое марта выдалось солнечным и морозным. Лена встала в шесть утра и начала готовить. Антон, проснувшись, обнаружил жену на кухне в окружении продуктов, кастрюль и сковородок.
— Ты серьёзно? — он окинул взглядом её покупки.
— Абсолютно, — Лена сосредоточенно резала овощи. — Доверься мне.
К пяти вечера, когда должны были прийти Оксана с семьёй, стол был накрыт. Точнее, столы. Лена раздвинула их обеденный стол-трансформер на максимум и накрыла скатертью. Но стол был разделён на две чёткие половины.
На левой половине красовались изыски: запечённая сёмга с лимоном и розмарином, салат с креветками и авокадо, нарезка домашней ветчины, сырная тарелка с дорблю и камамбером, тарталетки с красной икрой. Бутылка хорошего испанского вина. На десерт — корзиночки с ягодами.
На правой половине стола картина была иной: запеченный картофель; маленькая мисочка оливье, нарезка из самого дешёвого сыра и колбасы; селёдка с колечками лука. Из напитков — двухлитровая бутылка газировки из магазина у дома. Хлеб — самый обычный, нарезной батон.
Антон, увидев это произведение искусства, присвистнул.
— Ты точно уверена?
— Более чем, — Лена расставила тарелки и приборы. — Две семьи — два меню. Справедливо же?
В дверь позвонили ровно в пять. Оксана ворвалась в квартиру с веточкой хризантемы, за ней семенил Вадим с шестилетней Дашей. Племянница сразу кинулась к Лене с объятиями — девочку она любила, претензий у неё была только к родителям.
— С праздником, сестрёнка! — Оксана чмокнула Лену в щёку и огляделась. — Ой, как вкусно пахнет! Я так голодная, мы специально не обедали, чтобы всё попробовать.
«Конечно, специально», — подумала Лена, но улыбнулась.
— Проходите к столу.
Когда гости вошли в комнату, Оксана остановилась как вкопанная. Её взгляд метался от одной половины стола к другой, от сёмги к картошке, от домашней ветчины к селёдке.
— Это... что это? — наконец выдавила она.
Лена обвела рукой стол:
— Это ваша половина стола, а это — наша.
Повисла тишина. Вадим нахмурился, Оксана открыла рот, но ничего не сказала. Даша с любопытством разглядывала угощения, не понимая, почему взрослые так странно себя ведут.
— Ты шутишь? — наконец произнесла Оксана, и голос её дрогнул.
— Нет, — спокойно ответила Лена, усаживаясь со своей стороны стола. — Всё серьёзно. Антон, садись, пожалуйста.
Муж послушно занял место рядом с ней. Лена взяла бутылку вина и наполнила два бокала — себе и Антону.
— Вы что, совсем офонарели? — Вадим был красный от возмущения. — Это что вообще такое?
— Это, — Лена отпила вина и посмотрела сестре в глаза, — называется «справедливость». Вы хотели, чтобы я накрыла стол? Накрыла. Но знаешь что, Оксана? У вас ипотека. А у нас — съёмная квартира, за которую мы платим двадцать тысяч в месяц. Плюс коммуналка. И мы тоже копим на своё жильё. Вернее, пытаемся копить.
— При чём тут это? — Оксана побледнела.
— При том, что за последние три месяца вы тянете из нас все ресурсы..
Оксана молчала, а Лена продолжала:
— Это деньги, которые мы должны были отложить на первоначальный взнос, но вместо этого кормили вас. Потому что у вас «ипотека».
— Мы родственники! — выпалила Оксана. — Разве родственники считают деньги?
— Родственники, — жёстко ответила Лена, — не садятся на шею друг другу. Родственники помогают в трудную минуту, а не превращаются в профессиональных нахлебников. Ты позвонила мне и спокойно так предложила отмечать праздники за наш счёт. Потому что тебе удобно. Потому что у вас ипотека, а значит, мы должны вас содержать.
— Я не просила нас содержать! — Оксана вскочила.
— Нет, ты просто молча это принимала, — Лена тоже встала. — Раз за разом приезжала, ела, брала деньги в долг и не возвращала. Подарки принимала как должное. Даже не говорила спасибо толком. А теперь ещё и требовать начала, чтобы я все праздники за свой счёт обеспечивала.
— Мама тебя учила делиться! — в голосе Оксаны прозвучали слёзы.
— Делиться и быть дойной коровой — разные вещи, — Лена чувствовала, как внутри всё горит, но голос её оставался ровным. — Знаешь что, Оксана? У вас есть квартира. Своя. Пусть и в ипотеку, но своя. А у нас нет ничего, кроме съёмного жилья и мечты когда-нибудь купить своё. И каждый раз, когда вы приезжаете и опустошаете наш холодильник, эта мечта отодвигается всё дальше.
Оксана смотрела на сестру, и по щекам её текли слёзы.
— Я думала... я думала, ты понимаешь, как нам тяжело...
— Понимаю, — устало кивнула Лена. — Но почему наша тяжесть не считается? Почему то, что мы до сих пор снимаем квартиру и платим чужому дяде деньги, которые могли бы идти в нашу собственность — это нормально? Почему ваша ипотека — это святое, а наше желание её получить — ерунда?
Лена подошла к столу и показала на две половины:
— Вот эта сторона, — она указала на половину с мисочкой салата, — это то, что я могу себе позволить накрыть для гостей, если хочу продолжать копить на квартиру. Бюджетно, но сытно. А вот эта, — она обвела рукой креветки и сёмгу, — это то, что я позволяю себе раз в год. Потому что хочу иногда жить, а не только копить.
— Ты могла бы сделать середину, — прошептала Оксана. — Накрыть что-то среднее для всех.
— Могла бы, — согласилась Лена. — Но тогда бы ты не поняла. Ты бы снова пришла, снова поела, и через неделю снова позвонила с очередной «просьбой». А я устала, Ксюш. Устала быть удобной. Устала чувствовать себя виноватой за то, что не хочу тащить на себе вашу семью.
Антон молчал всё это время, но теперь тоже заговорил:
— Оксана, Вадим, мы правда вас любим. Но последние месяцы превратились в какой-то кошмар. Каждый ваш визит — это дыра в нашем бюджете. Каждая ваша «просьба» — это отодвинутая на месяц наша квартира. Мы не миллионеры. Мы обычные люди, которые тоже хотят своё жильё.
Вадим, который до этого молчал, вдруг выпалил:
— А вы просто жадные! Вот и всё! Не хотите помогать семье!
— Помогать и содержать — разные вещи, — отрезала Лена. — Если у вас так туго с деньгами, может, стоило взять квартиру поменьше? Подешевле? Не в новостройке в центре, а где-нибудь на окраине? Вы же понимали, на что идёте.
— Нам нужна была нормальная квартира! — взвился Вадим.
— И нам нужна, — тихо сказал Антон. — Но мы пока копим. Потому что не можем себе позволить ипотеку на двушку в хорошем районе. Мы реалисты.
Повисло тяжёлое молчание. Даша, сидевшая всё это время тихо, вдруг заплакала — дети всегда чувствуют напряжение взрослых. Оксана схватила дочь на руки.
— Пойдём отсюда, — бросила она Вадиму. — Нам здесь не рады.
— Оксана, — Лена сделала шаг вперёд. — Я не хочу ссориться. Просто пойми: мы не можем вас больше содержать. Если вам тяжело — поищите подработку. Сдайте одну комнату. Урежьте расходы. Но перестаньте жить за наш счёт.
Сестра обернулась уже в дверях. Лицо её было мокрым от слёз, но во взгляде читалась обида и злость.
— Знаешь что? Когда нам станет легче, я запомню этот день. Запомню, как ты устроила нам этот... этот цирк с двумя столами. Как унизила нас.
— Я не унижала, — спокойно ответила Лена. — Я просто показала разницу между тем, что мы можем себе позволить, и тем, что мы себе позволяем ради вас. В ущерб себе.
Дверь хлопнула. Лена опустилась на стул и закрыла лицо руками. Антон обнял её за плечи.
— Ты молодец, — тихо сказал он. — Это было тяжело, но правильно.
— Она теперь со мной не будет разговаривать, — всхлипнула Лена.
— Будет, — Антон погладил её по волосам. — Просто не сразу. Ей нужно время переварить. Понять, что мир не обязан им ничего.
Месяц прошёл в тишине. Оксана не звонила, не писала, не отвечала на сообщения. Лена страдала, но держалась. Зато их накопления наконец-то начали расти нормальными темпами. Без сестры и её семьи получалось откладывать почти половину зарплаты.
А потом, в конце апреля, пришло сообщение. Короткое: «Можем увидиться? Поговорить надо».
Встретились в парке, на скамейке у фонтана. Оксана выглядела усталой, но спокойной.
— Прости, — первое, что она сказала. — Я была не права.
Лена молчала, давая сестре высказаться.
— Мы с Вадимом всё обсудили. Несколько раз. Даже поругались. Но в итоге поняли — ты права. Мы правда сели вам на шею.
Оксана помолчала, глядя на воду в фонтане.
— Я не хотела вас обидеть, — тихо сказала Лена. — Просто не знала, как ещё донести.
— Ты сделала правильно, — Оксана взяла сестру за руку. — Честно. Тот стол... Он как пощёчина был. Больно, обидно, но отрезвляюще. Я увидела, что мы превратились в нахлебников. И мне стало так стыдно.
Лена обняла сестру, и та ответила на объятие. Они сидели так некоторое время, молча, слушая плеск воды в фонтане и голоса играющих неподалёку детей.
— Знаешь, — сказала Оксана, отстраняясь, — я теперь по-другому смотрю на многое. Мы с Вадимом раньше думали: ну вот, мы в ипотеке, нам все должны помогать, жалеть надо. А потом до меня дошло — никто никому ничего не должен. Мы сами выбрали эту квартиру, эти платежи. Это наша ответственность.
— Я горжусь тобой, — искренне сказала Лена.
— А я горжусь тем, что ты не побоялась мне правду сказать, — Оксана улыбнулась сквозь слёзы. — Хоть и странным способом.
Они просидели в парке ещё час, разговаривая. О жизни, о планах, о мечтах.
Прошло полтора года. Лена стояла в своей новой квартире — маленькой однушке на окраине, но своей. Ипотека была небольшая, взятая на посильную сумму. Без сестры, висящей на шее, накопить первоначальный взнос получилось за год. Плюс Оксана честно вернула всё, что задолжала, и это тоже помогло.
Сегодня они отмечали новоселье. Пришли родители, несколько друзей и, конечно, Оксана с семьёй. Сестра принесла торт — домашний, собственноручно испечённый, и бутылку хорошего вина.
— Поздравляю, — она обняла Лену на пороге. — Ты молодец. Добилась своего.
— Мы молодцы, — поправила Лена. — Обе. Ты смогла всё изменить. Это тоже подвиг.
За столом было шумно и весело. Даша рассказывала что-то смешное, размахивая руками. Вадим травил байки с работы. Родители спорили о политике. Антон пил вино.
А Лена смотрела на всех и думала о том, что иногда самый важный шаг к мечте — это умение сказать «нет». Даже тем, кого любишь. Особенно тем, кого любишь.
Тот злополучный стол, разделённый на две половины, изменил их и сделал ближе.