Свекровь сказала это за воскресным обедом, когда я рассказала, что мы с Димой планируем ребёнка.
Она поставила кастрюлю с борщом на стол. Вытерла руки о фартук.
Посмотрела на меня строго — зачем вам сейчас дети? У меня уже трое внуков от Саши. Им помощь нужна. А ты ещё плодить собралась.
Я замерла с ложкой в руке. Дима жевал хлеб, отводил взгляд.
Ответила осторожно — Галина Ивановна, но мне тридцать два. Если откладывать дальше...
Свекровь перебила — ничего страшного. Родишь в тридцать пять. Сейчас все так делают. А пока помогайте Саше. У него трое детей, жена не работает. Еле концы с концами.
Я посмотрела на Диму. Он молчал. Ковырял ложкой картошку в тарелке.
Свекровь продолжала — мы с отцом каждый месяц им по двадцать тысяч даём. Этого мало. Вы бы тоже скидывались.
Я отложила ложку. Спросила тихо — а Саша сам сколько зарабатывает?
Свекровь махнула рукой — да какие там заработки. Тридцать пять тысяч. На четверых детей и жену. Нищета.
Дима наконец поднял глаза. Сказал неуверенно — мам, ну мы и так помогаем иногда.
Свекровь прищурилась — иногда. Пять тысяч на день рождения племянника. Это не помощь. Надо регулярно.
Я встала из-за стола. Пошла на кухню за водой. Руки дрожали.
Вернулась. Села. Выпила медленно.
Свекровь смотрела выжидательно. Ждала ответа.
Я сказала спокойно — Галина Ивановна, у нас своя семья. Свои планы. Ребёнок — это наше решение.
Свекровь нахмурилась — какая у вас семья? Вы вдвоём живёте, зарабатываете хорошо. А у Саши трое. Им тяжелее.
Дима молчал. Ел борщ. Не поднимал головы.
Я посмотрела на него. Потом на свекровь.
Сказала тихо — мне нужно подумать.
Свекровь кивнула удовлетворённо — вот и думай. Неразумно сейчас рожать. Сначала племянников на ноги поставьте.
Я доела молча. Помогла убрать со стола. Попрощались, уехали.
В машине молчали. Дима вёл, смотрел на дорогу.
Я спросила — почему ты ничего не сказал?
Дима пожал плечами — ну она же права в чём-то. Саше правда тяжело.
Я обернулась к нему — а нам не тяжело будет? Мы что, должны отказаться от своего ребёнка ради его детей?
Дима поморщился — не отказаться. Просто отложить. На год-два.
Я смотрела в окно. На вечерний город, на фонари.
Молчала до самого дома.
Неделю я думала. Считала, планировала, взвешивала.
Потом решила съездить к Саше. Поговорить. Посмотреть, как они живут.
Приехала в субботу днём. Саша открыл дверь в домашних штанах и майке.
Удивился — Вик, ты чего без звонка?
Я улыбнулась — решила племянников навестить. Давно не виделись.
Саша впустил. Квартира трёшка, просторная, светлая.
Дети орали в комнате. Жена Люда лежала на диване, смотрела сериал.
Поздоровалась вяло. Не встала.
Я прошла на кухню. Саша поставил чайник.
На столе стояла новая кофемашина. Дорогая, капсульная.
Спросила — откуда?
Саша усмехнулся — купили недавно. Люда хотела. Устала растворимый пить.
Я кивнула. Огляделась.
Новый холодильник. Новая вытяжка. Свежий ремонт — обои, плитка.
Спросила — давно ремонт делали?
Саша ответил — этим летом. Родители помогли. Дали триста тысяч.
Я пила кофе из капсульной машины. Дорогой, ароматный.
Саша рассказывал — тяжко живём, конечно. Денег не хватает. Родители выручают. Дима тоже иногда помогает.
Я слушала. Смотрела на новую технику, на свежие обои.
Спросила — а Люда почему не работает?
Саша пожал плечами — дети маленькие. Кому их оставить.
Я посмотрела в комнату. Старшему лет десять. Средней восемь. Младшему пять.
Не такие уж маленькие.
Спросила — в школу сами ходят?
Саша кивнул — да, старшие сами. Младший в садик.
Я допила кофе. Поблагодарила. Попрощалась.
Уехала задумчивая.
Вечером зашла на страницу Люды в соцсетях. Полистала фотографии.
Новые туфли. Новая сумка. Маникюр каждую неделю. Кафе, рестораны, развлечения.
Подпись под фото — "Заслужила маленький праздник, пока дети в школе".
Я закрыла телефон. Легла спать.
Утром спросила у Димы — сколько ты переводишь Саше?
Дима замялся — ну... иногда. Тысяч пять-десять.
Я спросила прямо — как часто?
Дима отвёл взгляд — раз в месяц примерно.
Я кивнула — покажи выписку по карте.
Дима вздрогнул — зачем?
Я ответила спокойно — хочу посмотреть. Мы семья. Я должна знать, куда уходят деньги.
Дима помялся. Достал телефон. Открыл банковское приложение. Протянул мне.
Я пролистала. Переводы Саше — по десять тысяч ежемесячно. Последние полгода.
Ещё переводы свекрови — по пять тысяч. С пометкой "на внуков".
Итого пятнадцать тысяч каждый месяц.
Я вернула телефон. Посмотрела на Диму.
Спросила — это регулярно?
Дима кивнул виновато — мама просила. Саше правда тяжело.
Я встала. Оделась.
Дима спросил — ты куда?
Я ответила — к твоей матери.
Дима вскочил — Вик, не надо. Не устраивай скандал.
Я обернулась — никакого скандала. Просто поговорю.
Свекровь открыла дверь в халате. Удивилась — Вика? Дима с тобой?
Я покачала головой — одна. Можно войти?
Свекровь впустила настороженно. Провела в зал.
Я села на диван. Свекровь напротив, в кресле.
Спросила с тревогой — что-то случилось?
Я достала телефон. Открыла скриншот банковской выписки Димы. Протянула.
Сказала спокойно — вот это случилось. Дима переводит Саше десять тысяч каждый месяц. Вам ещё пять. На внуков.
Свекровь взяла телефон. Посмотрела. Пожала плечами — ну и что? Помогает брату. Это правильно.
Я забрала телефон — пятнадцать тысяч ежемесячно. Сто восемьдесят в год. А мне вы говорите отложить ребёнка, потому что Саше тяжело.
Свекровь нахмурилась — ему действительно тяжело. Трое детей. Зарплата маленькая.
Я кивнула — была у них вчера. Видела новую кофемашину. Новый холодильник. Свежий ремонт за триста тысяч. Люда не работает, но маникюр каждую неделю.
Свекровь поджала губы — это их личное дело. Как тратят деньги.
Я встала — именно. Их личное дело. Как и наше решение о ребёнке — наше личное дело.
Свекровь тоже встала. Голос стал жёстче — вы обязаны помогать семье! Саша твой деверь!
Я ответила тихо — помогать — да. Если действительно трудно. Но не содержать их развлечения и новую технику, отказываясь от собственного ребёнка.
Свекровь шагнула ко мне — как ты смеешь! Я мать! Я лучше знаю, что вам нужно!
Я посмотрела ей в глаза — вы мать Димы и Саши. Не моя. И решать за меня не можете.
Свекровь побагровела — неблагодарная! Мы вас свадьбу справляли! Помогали!
Я кивнула — помогали. Спасибо. Мы тоже помогаем. Но теперь я хочу ребёнка. И рожу.
Свекровь схватила меня за руку — ты пожалеешь! Дима меня послушает! Он сын! Он выберет мать!
Я высвободилась — посмотрим.
Ушла, хлопнув дверью.
До дома ехала на автобусе. Дрожали руки.
Дима сидел на кухне. Бледный.
Спросил тихо — ну что?
Я села напротив — твоя мать считает, что ты выберешь её.
Дима опустил голову — Вик...
Я перебила — слушай внимательно. Я беременна. Тест сделала сегодня утром. Две полоски.
Дима поднял глаза. Молчал.
Я продолжала — мне тридцать два года. Я хочу этого ребёнка. Рожу с тобой или без тебя.
Дима облизнул губы — мама будет против...
Я кивнула — знаю. Поэтому выбирай. Я или она.
Дима закрыл лицо руками. Сидел молча минуты две.
Потом вздохнул. Опустил руки.
Сказал тихо — ты. Выбираю тебя.
Я выдохнула. Не знала, что задерживала дыхание.
Дима продолжал — но маме как скажем?
Я пожала плечами — никак. Просто сообщим факт. Через месяц-два, когда будет точно понятно.
Дима кивнул неуверенно.
Я добавила — и переводы Саше прекращаем. Сейчас нам самим деньги нужны.
Дима поморщился — но он...
Я перебила — у него зарплата, ваши родители, жена, которая может выйти на работу. Справится.
Дима вздохнул. Кивнул.
Через неделю свекровь позвонила. Кричала в трубку Диме полчаса.
Он слушал молча. Потом сказал коротко — мама, это наше решение. И положил трубку.
Свекровь приехала к нам. Рыдала, уговаривала, требовала.
Я сидела в спальне. Слушала сквозь дверь.
Дима повторял спокойно — мама, мы решили. Ребёнок будет.
Свекровь ушла, хлопнув дверью.
Саше Дима написал — переводы прекращаю. Скоро сам буду отцом. Извини.
Саша не ответил.
Через месяц свекровь перестала брать трубку. Писала только Диме короткие колкие сообщения.
Ещё через месяц вообще замолчала.
На УЗИ в двенадцать недель мы ездили вдвоём. Дима держал меня за руку, смотрел на экран.
Врач показывала — вот головка, вот ручки.
Дима улыбался. Сжимал мою руку.
Вечером он написал матери — мама, у нас будет девочка. Хотим назвать Ксенией.
Свекровь не ответила.
Зато Саша написал злое сообщение — предатель. Забыл брата ради бабы.
Дима заблокировал его номер.
Я на пятом месяце. Живот заметный, круглый.
Свекровь так ни разу и не позвонила. Не поздравила, не спросила, как я.
Дима скучает. Иногда смотрит на телефон. Но не пишет первым.
Я не настаиваю. Это его семья. Его выбор.
Мы купили кроватку. Коляску. Одежду для малышки.
Откладываем на роды, на первый год.
Живём вдвоём. Тихо, спокойно.
Без упрёков, без требований, без чужих детей, которых мы должны ставить выше своих.
Как думаете, вернётся ли свекровь, когда внучка родится, или обида окажется сильнее?
Сестра Димы, Марина, звонила недавно — мама рыдает, говорит, что Дима её предал, выбрал жену вместо семьи. Саша тоже обижен, жалуется всем родственникам, что мы бросили его с детьми в трудную минуту.