Всегда хотел писать тексты про боевую учёбу. Ещё будучи гражданским. Полвека тому назад.
Писать про боевую учёбу было выгодно. Такие тексты всегда печатают. Рассказ могли не принять, отложить, потерять. Если и печатали, то платили десять рублей. Красный червонец. А за боевую учёбу двадцать пять. Сиреневый четвертной. На четвертной можно было жить неделю. Обедая в ресторане за два рубля.
В газете все писали статьи про боевую учёбу и только я рассказы.
Военные журналисты соревновались, выясняя, кто лучше пишет про боевую учёбу. Строили графики, заполняли цифрами таблицы. Лучших награждали.
Передовикам всегда нужен отстающий. Я надел форму. Пообещал писать про боевую учёбу. Спустя полгода положил толстую папку на стол редактора.
– О боевой учёбе? – уточнил редактор.
– Так точно!
Он недоверчиво перелистал рукопись повести.
Прапорщик командовал учебной катапультой. Занимался боевой учёбой. Осваивал вверенную технику. По вечерам делал на ней аборты офицерским жёнам. Точно следуя руководству по эксплуатации катапульты.
«Зарядив пиропатрон, прапорщик усадил её в кресло, пристегнул ремнями и нажал кнопку…»
Повесть напечатали. Ведь про боевую учёбу. Военные журналисты зашушукались. Капитан с суровым лицом встал за мной в очереди в кассу.
– Сто рублей! – протянула кассирша незнакомую купюру.
Капитан позеленел под цвет формы.
– Сколько ты её писал? – спросил напряженным голосом.
– Полгода.
Его лоб покрылся морщинами, глаза защёлкали. Он напоминал калькулятор. Потом лицо разгладилось.
– За полгода я написал двадцать статей про боевую учебу, получил пятьсот рублей, – рассмеялся он. – Могу купить мотоцикл. Твоего стольника, лейтенант, хватит на велосипед. Хорошо хоть не трехколесный, – хлопнул он меня по плечу и побежал писать дальше про боевую учёбу.
Я рос в должностях и званиях, упорно продолжая писать рассказы.
Легкомысленную газету сменил серьёзный журнал. В первый день меня провели по отделам. Очерк. Стихи. Войсковая жизнь.
– Отделы разные, но все мы пишем…
– Про боевую учёбу, – кивнул я.
Перед сдачей номера пишущие машинки стрекотали как пулеметы. Журналисты интриговали, пропихивая вперёд свои статьи о боевой учёбе. Честные творили сами, вскакивали ночью, чтобы записать пришедшую военную мысль. Хитрецы переписывали статьи прошлых лет. Я же делал вид, что пишу про боевую учёбу, а сам писал рассказы. Характер портился. Успокаивался я, только лаская изредка залетавшую музу.
– Вольно! Я только твой, – шептал я ей.
В этот момент прибегал какой-нибудь ещё майор, но уже с папкой, и кричал:
– Товарищ подполковник, где ваш текст про боевую учёбу?!
Муза, испуганно ойкнув, улетала в окно.
– Кругом! Шагом марш! – орал я майору и продолжал писать рассказы.
Писал их, пока не дорос до службы в здании без вывески.
– Ваш пистолет… сейф… знамя не ваше, общее… пароль от компьютера. Никто не должен знать, что на нём вы будете писать… – Ужас перекосил моё лицо – …про боевую учёбу.
Я приходил на службу на час раньше, когда никто не видел, о чём я пишу. В обед доставал листок и ручку.
– Про боевую учёбу? – понятливо кивал кто-нибудь.
– Ага! – кивал я, закрывая локтем написанное…
Я давно в отставке. Изредка встречаюсь с бывшими сослуживцами.
– Чем занят? – интересуются у меня.
– Пишу.
– И мы пишем! – деловито подтверждают они, – на сайте ветеранов.
– Про боевую учёбу?
– Про неё!
Я им жутко завидую. Сколько раз пробовал написать про боевую учёбу и каждый раз получается рассказ. Вот и сейчас…
Андрей Макаров
02.26