Шелковое платье цвета «айвори» струилось по телу Веры, словно жидкий жемчуг. Она стояла перед зеркалом в элитном свадебном салоне, затаив дыхание. Через три дня её жизнь должна была измениться навсегда. В тридцать два года Вера наконец-то чувствовала, что стоит на пороге того самого «долго и счастливо».
Артем вошел в примерочную без стука. Он выглядел непривычно хмурым для человека, чей костюм от известного дизайнера уже ждал в чехле у выхода.
— Вера, нам нужно поговорить. Срочно.
— Тёма, ты же знаешь примету, нельзя видеть невесту в платье до церемонии, — она попыталась улыбнуться, но внутри кольнуло нехорошее предчувствие.
Артем проигнорировал её кокетство. Он сел в глубокое бархатное кресло, даже не взглянув на то, как изумительно кружево подчеркивает её талию.
— Мама плакала всё утро, — глухо произнес он. — Она чувствует себя брошенной. Мы переезжаем в твою новую квартиру в центре, а она остается в этой развалюхе в Химках. Это несправедливо, Вера.
Вера замерла, поправляя фату. Эту квартиру она купила сама. Пять лет без отпусков, работа на две ставки в архитектурном бюро, бесконечные чертежи по ночам. Это был её личный триумф, её крепость.
— Артем, мы же обсуждали это. Твоя мама живет в нормальной двухкомнатной квартире. Да, дом не новый, но там чистый подъезд и все её подруги рядом. Мы пригласим дизайнера, сделаем ей современный ремонт...
— Ремонт не решит проблему её одиночества и статуса! — Артем резко встал. — Ты не понимаешь. Она вырастила меня одна. Я обязан ей всем. И если ты действительно любишь меня, ты докажешь это делом, а не словами о дизайне.
Вера почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Что ты имеешь в виду под «докажешь»?
Артем подошел вплотную. От него пахло дорогим парфюмом и чем-то чужим, жестким.
— Перепиши квартиру на неё. Сейчас. До регистрации брака. Пусть это будет твоим свадебным подарком моей семье. Знак того, что ты входишь в наш род не как посторонняя женщина с приданым, а как любящая дочь.
Вера рассмеялась, искренне надеясь, что это глупая, затянувшаяся шутка.
— Переписать мою квартиру на Тамару Петровну? Тёма, это абсурд. Это моё добрачное имущество, моя страховка. Мы будем там жить, растить детей...
— Мы будем там жить только в том случае, если собственником будет мама, — отчеканил он. — Иначе я не вижу смысла в этом союзе. Если ты жалеешь бетонные стены для моей матери, значит, ты не ценишь меня.
Воздух в салоне стал густым и липким. Стилист, деликатно скрывшаяся за шторами, кажется, даже перестала дышать.
— Ты ставишь мне ультиматум за три дня до свадьбы? — прошептала Вера. — Гости приглашены, ресторан оплачен, мои родители прилетели из Владивостока...
— Именно, — Артем сузил глаза. — Поэтому ты сделаешь так, как я сказал. Завтра утром мы едем к нотариусу. Оформишь дарственную.
Вера смотрела на свое отражение. Красивая женщина в дорогом платье выглядела теперь как жертва на алтаре. Она вспомнила, как Артем красиво ухаживал: цветы в офис каждый вторник, долгие прогулки под дождем, его слова о том, что он всегда будет её защитником. И вот сейчас «защитник» требовал отдать ключи от её жизни женщине, которая последние полгода только и делала, что критиковала Верин вкус в еде и одежде.
— А если я откажусь? — голос Веры дрогнул, но не сломался.
Артем поправил манжеты со спокойствием хищника.
— Тогда никакой свадьбы! Подари квартиру моей маме! Иначе — торжества не будет. Я просто не приду в ЗАГС. Представь позор, Вера. Твои идеальные подруги, твои гордые родители... Все будут смотреть, как ты стоишь одна у алтаря в этом нелепом белом облаке.
Он развернулся и вышел, бросив напоследок:
— У тебя есть время до вечера, чтобы подтвердить запись к нотариусу. Не разочаруй меня.
Вера осталась стоять посреди белоснежного зала. Шелк платья теперь казался ледяным, а тишина — оглушительной. В голове набатом стучала одна мысль: человек, которому она собиралась доверить свою жизнь, только что оценил её любовь в рыночную стоимость квадратных метров в пределах Садового кольца.
Она медленно начала расстегивать крошечные пуговицы на спине. Пальцы не слушались. Одна пуговица оторвалась и с тихим стуком покатилась по паркету.
— Вам помочь, Вера Николаевна? — тихо спросила подошедшая сотрудница салона. В её глазах читалось искреннее сочувствие.
Вера подняла голову. В её взгляде, еще минуту назад полном слез, вдруг вспыхнул холодный, расчетливый огонек, который всегда помогал ей закрывать самые сложные сделки в бюро.
— Помогите, — твердо сказала она. — Помогите мне снять это платье. И, пожалуйста, упакуйте его так, чтобы не помялось. Оно мне еще пригодится. Но совсем не для того, что планирует мой «жених».
Выйдя из салона, Вера не поехала домой. Она села в машину, включила кондиционер на полную мощность и несколько минут просто смотрела на свои руки, на которых еще поблескивало помолвочное кольцо с крупным бриллиантом. «Интересно, — подумала она, — на чьи деньги он его купил? Не на те ли, что я давала ему "в долг" на развитие его сомнительного стартапа?»
Она достала телефон и набрала номер.
— Алло, Катя? Мне нужен лучший адвокат по недвижимости. И нет, это не для сделки. Мне нужно разыграть партию, в которой проигравший потеряет всё.
Вера нажала на газ. В её голове уже начал выстраиваться план. Если Артем хотел спектакля — он его получит. Но главную роль в этой постановке он явно не потянет.
Вечер того же дня встретил Веру удушливой тишиной их общей (как она считала) квартиры. На самом деле, эта жилплощадь принадлежала ей до последнего квадратного сантиметра, но Артем за два года жизни здесь так по-хозяйски расставил свои вещи, что Вера начала забывать, кто здесь гость. Его коллекционные фигурки на стеллажах, его любимый сорт кофе, занимающий целую полку — всё это казалось сейчас метками захватчика.
Артем вернулся поздно, около одиннадцати. Он вошел уверенно, насвистывая какой-то мотивчик. Вера сидела в гостиной с бокалом белого вина, глядя в окно на огни ночного города.
— Ну что, Верочка? — он по-свойски чмокнул её в макушку. — Остыла? Поняла, что я прав? Семья — это когда всё общее, и когда старшим оказывается почет.
Вера не вздрогнула. Она медленно повернула голову и посмотрела на него так, словно видела впервые. В его глазах не было раскаяния, только триумф охотника, загнавшего дичь в угол.
— Я подумала, Артем, — её голос был ровным, почти лишенным эмоций. — Ты прав. Свадьба — это слишком серьезный шаг, чтобы начинать его с недоверия. Если твоя мама будет чувствовать себя спокойнее, владея этой квартирой, я готова пойти на этот шаг.
Артем просиял. Он буквально завалился на диван рядом с ней, пытаясь обнять за плечи.
— Вот! Вот это моя мудрая девочка! Мама будет счастлива. Она уже, кстати, присмотрела в каталогах новые шторы для «своей» гостиной.
Веру едва не стошнило. Тамара Петровна уже мысленно выбирала шторы в её доме. Но Вера лишь слегка отстранилась и добавила:
— Но у меня есть условие. Раз уж мы заговорили о честности. Твой «стартап», в который я вложила почти три миллиона рублей за этот год... Я хочу, чтобы ты официально признал этот долг или ввел меня в долю. Чисто формально, для моего спокойствия, раз уж я лишаюсь недвижимости.
Лицо Артема на мгновение омрачилось, но жадность перевесила. Квартира стоила в пять раз больше, чем те деньги, что он «проедал» под видом разработки приложения.
— Конечно, любимая! Без проблем. Завтра у нотариуса всё и подпишем: и дарственную на маму, и мои обязательства по бизнесу.
— Нет, завтра — это слишком суетно, — мягко перебила Вера. — Завтра мы подготовим документы. А подписание назначим на утро перед свадьбой. Так будет символичнее. Прямо перед ЗАГСом. Чтобы мы вошли туда с абсолютно чистой совестью и закрытыми вопросами.
Артем замялся. Ему хотелось заполучить квартиру немедленно, но уверенный тон Веры не допускал возражений. Кроме того, «утро перед свадьбой» звучало как идеальный капкан — она никуда не денется, когда в парикмахерской её уже будет ждать стилист, а в дверях — лимузин.
— Хорошо, — согласился он. — Идет.
Следующие два дня Вера провела в режиме «железного робота». Она улыбалась Тамаре Петровне, которая заходила «попить чайку» и уже в открытую критиковала цвет стен в спальне, заявляя, что «для пожилого человека этот оттенок слишком депрессивен».
— Ничего, Тамара Петровна, — смиренно отвечала Вера, — скоро вы здесь сможете перекрасить хоть всё в ярко-розовый.
Пока жених и будущая свекровь праздновали победу, Вера работала. Она встретилась с адвокатом Катей в небольшом кафе на окраине.
— Вера, ты рискуешь, — Катя листала документы. — Если ты подпишешь дарственную, отозвать её будет практически невозможно. Это не завещание. Это подарок.
— Я знаю, — Вера сделала глоток горького эспрессо. — Поэтому мы подготовим две папки. В одной будет реальный договор, в другой —... скажем так, его творческая интерпретация.
— Ты хочешь подменить документы при нотариусе? Это подсудное дело!
— Нет, Катя. Нотариус будет мой. Точнее, мой старый знакомый, которому Артем верит, потому что тот когда-то помогал ему с регистрацией фирмы. Но Артем не знает, что этот нотариус теперь очень мне обязан за один архитектурный проект.
Вера объяснила план. Он был дерзким, на грани фола. Она собиралась использовать главную слабость Артема — его самовлюбленность и невнимательность к деталям, когда дело касалось юридических тонкостей. Он привык, что Вера всегда «тянет лямку» и во всем разбирается сама, пока он «генерирует идеи».
Вечером накануне свадьбы Вера зашла в спальню. Артем спал, раскинувшись на кровати. На прикроватной тумбочке лежал его телефон. Она знала пароль — дата их знакомства, которую он считал очень романтичной.
Вера быстро пролистала мессенджеры. Её ждало то, к чему она была внутренне готова, но что всё равно обожгло сердце холодом. Переписка Артема с матерью:
«Мам, потерпи еще чуть-чуть. Завтра квартира будет твоя. Потом годик поживем, я вытяну из неё деньги на "масштабирование", и подам на развод. Оставлю её с голым задом, как она того и заслуживает со своим высокомерием».
И ответ Тамары Петровны:
«Золотой ты мой мальчик. Только не забудь про дачу. У неё же еще участок в Подмосковье остался от бабушки, надо и его как-то прибрать...»
Вера аккуратно положила телефон на место. Слёз не было. Было только странное чувство легкости. Она больше не чувствовала вины за то, что собиралась сделать.
Утро свадьбы началось с суматохи. Приехали родители Веры. Мама, видя бледность дочери, пыталась разузнать, что происходит, но Вера лишь отмахивалась: «Предсвадебный мандраж, мам».
В 9:00 они встретились у нотариуса. Артем был в парадном костюме, сиял как начищенный медный таз. Тамара Петровна пришла в шляпке, с видом английской королевы, принимающей присягу у новой колонии.
— Итак, — бодро сказал нотариус Игорь, раскладывая бумаги. — У нас сегодня два важных акта. Первый — передача прав собственности на жилое помещение от Веры Николаевны гражданке Тамаре Петровне. Второй — признание долговых обязательств Артема Игоревича перед Верой Николаевной.
Артем быстро пробежал глазами текст своей расписки. Там стояла сумма в три миллиона и график выплат.
— Слушай, а можно график сделать чуть более... гибким? — прошептал он Вере.
— Тёма, — Вера посмотрела на него печальными глазами. — Я отдаю тебе квартиру. Неужели ты не подпишешь эту бумагу ради моего спокойствия перед алтарем?
Артем чертыхнулся про себя, но подписал. Он был уверен, что как только станет мужем, любая расписка превратится в пыль.
Затем настала очередь Веры. Она положила перед Тамарой Петровной документ на подпись.
— Это дарственная, — пояснил нотариус. — Тамара Петровна, распишитесь здесь и здесь.
Свекровь с торжествующим видом вывела свою размашистую подпись. Вера тоже поставила свой автограф.
— Всё, — Артем хлопнул в ладоши. — Теперь мы официально одна семья. По коням! Нас ждет ЗАГС!
Он не заметил, как нотариус быстро убрал подписанные листы в разные папки. И он точно не вчитывался в мелкий шрифт на последней странице «дарственной», где в пункте 8.4 было указано, что договор вступает в силу только при условии заключения брака в течение ближайших 24 часов, а в случае отмены торжества по инициативе одаряемой стороны...
Но главным сюрпризом было не это.
Когда они вышли на крыльцо нотариальной конторы, к Вере подошел курьер и вручил ей большой конверт.
— Что это? — подозрительно спросил Артем.
— Это сюрприз, дорогой. Маленькое дополнение к нашему празднику. Откроем его прямо перед входом в зал регистрации.
Всю дорогу до ЗАГСа Вера молчала, глядя в окно лимузина. Рядом с ней Артем и его мать уже вовсю обсуждали, какой диван они купят в «свою» новую гостиную и как быстро Вера должна будет вывезти свои «дизайнерские швабры», чтобы освободить место для серванта Тамары Петровны.
У входа в ЗАГС собрались гости. Подруги Веры в одинаковых платьях, коллеги, родственники. Вера вышла из машины, расправила пышный подол. Она выглядела ослепительно.
— Ну, пойдем? — Артем протянул ей руку.
— Подожди, — Вера достала из конверта пачку фотографий и документов. — Перед тем как мы войдем, я хочу, чтобы все увидели, какой «щедрый» подарок я сделала твоей семье.
Она протянула Артему первый лист. Это была распечатка его ночной переписки с матерью.
Артем побледнел. Его рука, тянувшаяся к Вере, задрожала.
— Что это за шутки? — просипел он.
— Это не шутка, Артем. Это прелюдия, — Вера повысила голос, чтобы её слышали стоящие рядом гости. — Ты хотел квартиру? Ты её получил. Но есть один нюанс.
Она повернулась к Тамаре Петровне, которая уже начала оседать на руки свидетеля.
— Тамара Петровна, вы подписали не дарственную на мою квартиру. Вы подписали договор пожизненного содержания с иждивением... на вашу собственную квартиру в Химках. Теперь, согласно документам, ваша квартира принадлежит фонду помощи бездомным животным, а вы имеете право там жить под их присмотром.
Тишина, воцарившаяся у входа в ЗАГС, была такой глубокой, что слышно было, как где-то в парке чирикнула птица.
— Ты... ты что наделала, дрянь?! — взвизгнул Артем, бросаясь к Вере.
Но дорогу ему преградил отец Веры, крепкий мужчина с Дальнего Востока, который всё это время молча наблюдал за сценой.
— Остынь, зятек, — тихо сказал он. — Точнее, уже не зятек.
Вера спокойно сняла с пальца кольцо и бросила его в лужу у ног Артема.
— Свадьбы не будет, Артем. Как ты и просил — торжество отменяется.
— Ты не имеешь права! — орал Артем. — Нотариус... документы... это мошенничество!
— Нет, это архитектура, — улыбнулась Вера. — Я просто перестроила ваш план. Кстати, твоя расписка на три миллиона уже передана в службу взыскания. Удачи с новым бизнесом.
Она развернулась к гостям, которые стояли с открытыми ртами.
— Дорогие друзья! Мне очень жаль, что вы проделали такой путь зря. Но ресторан оплачен, вино закуплено, и я не собираюсь пропадать в этот вечер. Мы едем праздновать! Моё освобождение!
Она села в лимузин, захлопнув дверь перед самым носом Артема. Машина тронулась, оставляя «жениха» и его мать стоять на тротуаре — среди цветов, конфетти и обломков их жадной, лживой мечты.
Но Вера еще не знала, что за углом её ждет встреча, которая действительно изменит её жизнь.
Лимузин плавно скользил по набережной. Внутри царила странная атмосфера: подруги Веры сначала растерянно переглядывались, но через пять минут, когда первая пробка шампанского с хлопком вылетела в потолок, салон наполнился нервным, а затем и искренним смехом.
— Вера, ты сумасшедшая! — хохотала Катя, её лучшая подруга. — Ты видела лицо Тамары Петровны? Она вцепилась в свою шляпку так, будто это был последний спасательный круг в океане!
Вера улыбалась, прихлебывая холодное игристое, но внутри у неё всё еще дрожала натянутая струна. Она только что разрушила то, что строила два года. Да, это было здание на песке, полное лжи и плесени, но осознание того, что её любовь была просто инвестиционным проектом для Артема, жгло каленым железом.
— В ресторан! — скомандовала Вера водителю. — Там столы на сто человек. Мама, папа, вы как?
Отец, Николай Степанович, молча сжал её руку. В его глазах светилась такая гордость, которой Вера не видела с момента получения ею красного диплома.
— Правильно сделала, дочка. Гнилой фундамент не лечат, его сносят под ноль.
Ресторан встретил их охапками белых лилий и накрытыми столами. Администратор, увидев невесту без жениха, но с шумной толпой, поначалу растерялся, но Вера, не дав ему вставить ни слова, протянула карту:
— Продолжаем по программе, только уберите прибор для жениха. И добавьте больше крепкого в бар.
Праздник превратился в нечто среднее между триумфальным шествием и сеансом массовой психотерапии. Вера танцевала до упаду. Она сбросила тяжелую фату, оставив волосы распущенными, и в своем роскошном платье казалась не невестой, а мятежной королевой, только что выигравшей битву.
Ближе к полуночи, когда гости уже вовсю общались между собой, Вера вышла на открытую террасу, чтобы подышать прохладным воздухом. Шум музыки здесь превращался в глухой ритмичный гул.
— Не слишком ли холодно для такого легкого наряда? — раздался спокойный мужской голос.
Вера обернулась. У перил стоял мужчина в простом темно-синем пиджаке. Она не помнила его среди гостей. Высокий, с легкой проседью на висках и внимательными, чуть усталыми глазами.
— Вы из команды кейтеринга? — спросила она, кутаясь в объятия ночного ветра.
— Нет, я «сосед по несчастью», — он кивнул на соседний зал, отделенный стеклянной перегородкой. — У нас там корпоратив строительной компании. Я вышел покурить и стал случайным свидетелем вашего... тоста. Про «освобождение».
Вера смутилась. Её громкая речь в начале вечера, вероятно, была слышна на всю округу.
— Надеюсь, я не испортила ваш скучный вечер своим скандалом.
— Напротив. Вы его спасли. После трех часов отчетов о закупке арматуры ваш демарш был как глоток свежего воздуха. Я Макс, — он протянул руку.
— Вера.
— Вы очень смелая, Вера. Большинство женщин на вашем месте предпочли бы выйти замуж, а потом годами плакать в подушку, лишь бы не «позориться» перед гостями.
— Позор — это жить с человеком, который планирует твой развод еще до свадьбы, — жестко ответила она. — А это... это просто генеральная уборка.
Макс посмотрел на неё с интересом.
— Я архитектор по образованию, — вдруг сказал он. — И я знаю, что самые крепкие здания строятся на месте тех, что сгорели дотла. У вас отличный вкус в выборе платья, кстати. Жаль, что оно ассоциируется с таким днем.
— Платье не виновато в том, что жених оказался мерзавцем, — Вера впервые за вечер искренне улыбнулась.
Они проговорили полчаса. Оказалось, что Макс — владелец той самой строительной фирмы, и он давно искал талантливого ведущего архитектора в свое бюро. Но разговор быстро ушел от работы. Они говорили о старой Москве, о путешествиях и о том, как трудно в сорок лет встретить человека, который не играет роль.
Их прервал звонок телефона. Вера взглянула на экран — Артем. Снова. Это был пятидесятый пропущенный.
— Позвольте? — Макс мягко взял телефон из её рук и, не дожидаясь ответа, сбросил вызов, а затем заблокировал номер. — В такую ночь не стоит отвлекаться на призраков.
Тем временем в Химках разыгрывалась настоящая драма. Артем и Тамара Петровна сидели на кухне своей старой квартиры, заваленной узлами и коробками — они ведь уже приготовились к переезду.
— Это всё ты! — вопила Тамара Петровна, размахивая копией документа, который ей выдал нотариус. — «Она дурочка, она влюблена, она всё подпишет!» И что в итоге? Я подписала обязательство передать свою квартиру фонду «Хвостики»! Артем, делай что-нибудь!
— Что я сделаю, мама?! — орал в ответ Артем, распутывая галстук. — У меня на счету минус! Эта стерва заблокировала мои карты, которые были привязаны к её бизнес-счету! И эта расписка... Она реально подаст в суд. Она не шутит.
— Иди к ней! На коленях ползи! Плачь, обещай, что исправишься! — свекровь схватила сына за плечи. — Она же женщина, она оттает. Скажи, что это был бес попутал, что ты просто хотел проверить её чувства...
Артем посмотрел на мать. В его голове, привыкшей к комбинациям, начал созревать новый план. «Действительно, — подумал он. — Вера всегда была мягкой. Она просто вспылила. Нужно дождаться, пока пройдет первый шок, и сыграть на её чувстве вины. Ведь я же "любовь всей её жизни"».
Но Артем не знал, что Вера в этот момент уже не была той женщиной, которую он знал.
В ресторане праздник подходил к концу. Вера провожала последних гостей. Макс подошел к ней, когда она осталась одна у входа, ожидая такси.
— Вера, я не хочу показаться навязчивым, но... Могу я подвезти вас домой? Обещаю не обсуждать недвижимость и не просить дарственных.
Вера посмотрела на него. Она чувствовала себя опустошенной, но это была приятная пустота — как в чистой комнате перед ремонтом.
— Знаете, Макс... Я бы с удовольствием. Но только при одном условии.
— Каком?
— Мы не поедем ко мне домой. Я хочу поехать в аэропорт. Прямо сейчас. В этом платье. У меня в сумочке загранпаспорт — я планировала лететь в медовый месяц в Италию. Билеты на двоих, на утренний рейс. Одно место теперь вакантно.
Макс на мгновение замер, а потом его лицо осветилась азартной улыбкой.
— Я всегда считал, что лучшие проекты рождаются спонтанно. Поехали. Только мне нужно заскочить за паспортом.
Они сели в его машину. Когда автомобиль тронулся, Вера увидела в зеркало заднего вида фигуру Артема. Он бежал к ресторану с огромным букетом роз, нелепо размахивая руками. Он опоздал.
Вера откинулась на кожаное сиденье и закрыла глаза. Впереди была Италия, незнакомый мужчина с добрыми глазами и целая жизнь, в которой больше не было места чужим манипуляциям.
— Знаешь, Макс, — прошептала она, когда городские огни начали сливаться в одну золотистую полосу. — Я ведь действительно хотела подарить квартиру.
— Да? И кому же?
— Себе, — улыбнулась Вера. — Я наконец-то подарю себе право быть счастливой без всяких условий.
Италия пахла крепким эспрессо, нагретым камнем и свободой. Вера стояла на террасе виллы в Равелло, глядя, как солнце медленно погружается в бирюзовые воды Амальфитанского побережья. На ней было легкое льняное платье, а от того тяжелого, расшитого жемчугом свадебного наряда, который она оставила в камере хранения аэропорта Шереметьево, не осталось и следа.
Макс оказался удивительным спутником. Он не навязывал своего общества, не задавал лишних вопросов и обладал редким даром — умением молчать вместе. За две недели они стали ближе, чем Вера и Артем за два года. Это была близость двух взрослых людей, которые ценят границы и честность.
— О чем думаешь? — Макс подошел сзади, ставя на столик два бокала холодного просекко. — О том, что год назад я бы побоялась вот так всё бросить. Я была зависима от образа «идеальной пары», который сама же и выдумала, — Вера улыбнулась. — А теперь мне даже не интересно, что там происходит в Москве.
Но Москва напомнила о себе сама. Вечером того же дня Вере позвонила Катя. — Верочка, ты сидишь? Твой «бывший» превзошел сам себя. Он подал на тебя в суд. Пытается оспорить ту бумагу, которую подписала его мать, и требует аннулировать расписку о долге, заявляя, что ты подписала её под психологическим давлением и угрозой срыва свадьбы.
Вера лишь рассмеялась. — Катя, скажи моему адвокату, чтобы он приобщил к делу записи с камер видеонаблюдения из свадебного салона. Там прекрасно слышно, кто и кому угрожал. И ту переписку, которую я распечатала. Пусть развлекается.
— Это еще не всё, — Катя замялась. — Тамара Петровна ходит по всем телешоу. Кричит, что ты — черная риэлторша, которая обманом лишила жилья беззащитную пенсионерку. Но есть нюанс: фонд «Хвостики» уже прислал ей уведомление, что они не собираются её выселять, а просто будут контролировать, чтобы квартира не была продана мошенникам. Она в ярости, что не может её обналичить.
Вера вздохнула. — Пусть кричит. Громкость её крика прямо пропорциональна её бессилию.
Прошел один год
Вера шла по коридору своего нового офиса. После возвращения из Италии она не вернулась в старое бюро. Вместе с Максом они основали архитектурную студию «Основа». Их тандем оказался невероятно успешным: его деловая хватка и её безупречное чувство стиля создавали проекты, за которыми выстраивалась очередь.
Сегодня был важный день. Подписание контракта на застройку целого жилого квартала. Вера вошла в переговорную, и её сердце на мгновение пропустило удар.
В углу, среди представителей субподрядчика по отделочным работам, сидел Артем. За этот год он сильно изменился: исчез лоск, костюм сидел мешковато, под глазами залегли тени. Увидев Веру, он вскочил, и в его глазах вспыхнула смесь надежды и злобы.
— Вера? — выдохнул он. — Ты... ты здесь главная?
Вера спокойно села во главе стола. Она открыла папку с документами, даже не взглянув на него. — Вера Николаевна, — поправила она. — Артем Игоревич, я ознакомилась с вашим предложением по отделке. Оно не соответствует нашим стандартам качества. Вы используете дешевые материалы, выдавая их за премиум-сегмент. Старая привычка выдавать желаемое за действительное?
— Вера, послушай, — он попытался подойти ближе, но Макс, вошедший следом, мягко положил руку ему на плечо. — У нас с мамой сейчас тяжелые времена. Суды вымотали всё. Квартиру в Химках фонд заблокировал, мы живем на мою крошечную зарплату... Ты же не можешь быть такой мстительной?
Вера подняла на него глаза. В них не было ненависти. Было только бесконечное, ледяное равнодушие. — Ты путаешь месть с правосудием, Артем. Ты сам сказал: «Семья — это когда всё общее». Ты хотел мою квартиру? Ты получил урок. Твоя компания не получит этот контракт не потому, что ты мой бывший жених, а потому, что ты плохой профессионал. Ты привык строить на лжи, а такие конструкции долго не стоят.
— Проводите господ, — коротко бросил Макс охране.
Когда дверь за Артемом закрылась, в комнате стало будто бы легче дышать. Вера подошла к окну. Москва за окном была огромной и полной возможностей.
— Ты в порядке? — Макс обнял её за талию. — Знаешь, — она обернулась к нему. — Я только что поняла. Тот ультиматум в свадебном салоне был самым лучшим подарком, который он мне когда-либо делал. Он сэкономил мне годы жизни, которые я могла потратить на недостойного человека.
Макс улыбнулся и достал из кармана небольшую коробочку. — Раз уж мы заговорили о подарках... И раз уж мы сегодня подписали такой крупный контракт... Я хотел спросить.
Вера затаила дыхание. — Только одно условие, Макс, — прошептала она, видя, как он открывает коробочку с лаконичным кольцом, в котором сиял чистейший сапфир.
— Никаких квартир твоей маме? — подмигнул он.
— Нет. Никаких свадебных платьев цвета «айвори». На этот раз я хочу выйти замуж в чем-то... ярко-красном. Как символ того, что я наконец-то живу на полную мощность.
— Хоть в джинсах, Вера. Главное — со мной.
Они стояли в лучах закатного солнца, два архитектора своей собственной судьбы. За их спинами были разрушенные стены прошлого, а впереди — прочный фундамент будущего, который не сможет пошатнуть ни один ультиматум.
А где-то на другом конце города Тамара Петровна снова звонила на телевидение, но редакторы уже давно не брали трубку. История «бедной пенсионерки» больше не продавалась. Наступило время женщин, которые умеют говорить «нет» и строить свои миры из обломков чужих ожиданий.
Вера взяла Макса за руку. Впереди был вечер, полный планов, чертежей и тишины, в которой больше не нужно было ничего доказывать. Она была дома. И этим домом была она сама.
