Марина стояла у окна своей квартиры на девятом этаже, любуясь вечерними огнями города. Эту квартиру она купила сама три года назад, когда получила повышение в архитектурном бюро. Каждый квадратный метр достался ей потом и кровью — бесконечные переработки, отказ от отпусков, жизнь впроголодь ради первоначального взноса. Зато теперь это был её маленький рай: светлая двушка с панорамными окнами, дизайнерский ремонт в серо-белых тонах, итальянская мебель и коллекция дизайнерских туфель в гардеробной.
Замуж за Олега она вышла год назад. Он сразу переехал к ней — его холостяцкая студия на окраине не шла ни в какое сравнение с её квартирой в центре. Марина не возражала. Олег был добрым, заботливым, хотя иногда слишком мягким. Работал менеджером среднего звена, зарабатывал прилично, но на такое жильё ему пришлось бы копить ещё лет десять.
— Маринка, — голос мужа прозвучал как-то неуверенно. Он вышел из спальни с телефоном в руке, лицо было озабоченным. — Мне тут Лена звонила.
Марина обернулась. Лена — младшая сестра Олега, двадцатичетырёхлетняя девушка с вечно меняющимися планами на жизнь. Училась то на дизайнера, то на психолога, работала в кофейне, мечтала о чём-то большом, но никак не могла определиться с направлением.
— Что случилось? — спросила Марина, уже предчувствуя неприятности.
Олег потёр затылок — верный признак того, что ему неловко.
— Она разругалась с Максимом. Окончательно. Он выставил её из квартиры, и ей негде жить. Снять сейчас ничего не может — денег нет, нужно время найти варианты подешевле. Я подумал... может, она поживёт у нас недельку-другую? Пока не найдёт что-то?
Марина сжала губы. Она любила Олега, но его семья порой вызывала у неё смешанные чувства. Вечно кто-то из них оказывался в передряге и нуждался в помощи. Мать Олега уже дважды одалживала у них деньги и до сих пор не вернула. Отец просил помочь с ремонтом дачи. Теперь вот Лена.
— На сколько? — осторожно спросила она.
— Ну, максимум на две недели. Она уже смотрит варианты съёмных квартир, просто нужно немного времени.
— А где она будет спать?
— На диване в гостиной. Она не помешает, честно!
Марина посмотрела на мужа. В его глазах читалась надежда. Она вздохнула. В конце концов, это его сестра. Семья есть семья.
— Хорошо. Но действительно не больше двух недель. У меня сейчас важный проект, мне нужно сосредоточиться.
Олег просиял и обнял её.
— Спасибо, солнышко! Ты у меня самая лучшая!
Лена приехала на следующий день с двумя огромными сумками и... собакой.
— Это Бублик, — радостно представила она рыжего лохматого пса неопределённой породы, размером с небольшую овчарку. — Правда, он милашка?
Марина застыла в дверях. О собаке речи не было. Совсем.
— Лен, а... — начала она, но Бублик уже ворвался в квартиру, таща за собой Лену на поводке, и принялся радостно обнюхивать углы.
— Он очень добрый, — заверила Лена, стаскивая куртку. — И почти не лает. Вообще, как игрушечный.
Олег виноватым взглядом посмотрел на жену. Марина поняла, что он тоже не знал о собаке.
— Лена, почему ты не предупредила? — строго спросил брат.
— Ой, а я думала, само собой разумеется! Я же не могла оставить Бублика. Максим сказал, что выкинет его, если я его оставлю. — Глаза девушки наполнились слезами. — Бублик — это всё, что у меня есть.
Марина посмотрела на пса. Тот сидел, высунув розовый язык, и смотрел на неё карими добрыми глазами. Действительно, выглядел мило. Немного лохматый и нечёсаный, но с каким-то трогательным выражением морды.
— Он хотя бы приучен делать свои дела на улице? — спросила Марина.
— К пелёнке приучен! — радостно ответила Лена. — Я стелю ему в коридоре, и он делает свои дела туда. Ну, почти всегда.
«Почти всегда» прозвучало зловещим предупреждением, но Марина решила не устраивать скандал в первый же день. Две недели пролетят быстро.
Первые три дня прошли относительно спокойно. Бублик оказался энергичным и любопытным псом, который носился по квартире, изучая каждый угол. Лена постоянно сидела в ноутбуке, просматривая объявления о съёме жилья и причитая, что всё либо слишком дорого, либо слишком далеко, либо хозяева не берут с животными.
Марина работала из дома — у неё был важный проект по реконструкции исторического здания в центре города, и через неделю предстояла решающая онлайн-презентация перед инвесторами. Она проводила дни за чертежами и 3D-моделями, периодически отвлекаясь на цоканье когтей Бублика по паркету и восторженные вопли Лены, когда пёс делал что-то, по её мнению, умилительное.
В среду вечером Марина вернулась из магазина и обнаружила в прихожей странную картину. Её новые туфли Manolo Blahnik — бежевые лодочки, которые она купила себе на день рождения, — валялись посреди коридора. Один каблук был изжёван до неузнаваемости.
— Что это? — тихо спросила она, поднимая искалеченную туфлю.
Лена выскочила из гостиной с виноватым лицом.
— Маришка, прости! Это Бублик! Я отвернулась на минуту, а он... А они что, дорогие? Я возмещу, честное слово!
Марина смотрела на туфлю. Эти лодочки были не просто обувью. Это была награда самой себе за годы труда, символ успеха, предмет мечты. И теперь они превратились в собачью игрушку.
— Возместишь? — переспросила она. — Лена, они стоят больше твоей месячной зарплаты.
Девушка побледнела.
— За туфли?
— За дизайнерские туфли. Да.
Бублик выглянул из гостиной, радостно тявкнул и попытался подбежать к Марине, но Лена схватила его за ошейник.
— Я... я найду способ вернуть деньги. Может, постепенно?
Марина молча прошла в спальню и закрылась там. Она не хотела срываться. Это была случайность. Собака просто не понимала ценности вещей. Но боль потери и злость клокотали внутри.
Олег пришёл с работы через час и нашёл жену лежащей на кровати лицом к стене.
— Маринка, Лена рассказала. Прости. Я куплю тебе новые.
— На какие деньги? — устало спросила Марина. — У нас кредит за машину, твоя мама должна двадцать тысяч, а ты хотел летом поехать на море.
— Найдём. Главное — не расстраивайся.
Марина перевернулась и посмотрела на мужа.
— Сколько ещё она пробудет у нас?
— Ещё неделя-полторы. У неё вроде уже есть какие-то варианты.
На следующий день Марина усилила контроль. Она убрала всю свою обувь в закрытый шкаф, спрятала сумки и попросила Лену внимательнее следить за собакой. Девушка клялась, что теперь Бублик не будет оставлен без присмотра ни на секунду.
В пятницу Марине нужно было в офис на встречу. Она вернулась поздно вечером, уставшая, но довольная — встреча прошла успешно, и её проект получил предварительное одобрение. Теперь оставалось подготовить финальную презентацию.
Открыв дверь квартиры, она почувствовала странный запах. В прихожей валялись клочки кожи и ткани. Приглядевшись, Марина с ужасом узнала свою любимую сумку Chanel — чёрную стёганую классику, которую она носила на все важные встречи.
— Нет, — прошептала она.
Сумка была разорвана на части. Кожаные ручки изжёваны, подкладка вытащена и разбросана по полу, фирменная цепочка погрызена. От сумки остались только лохмотья.
— ЛЕНА! — крикнула Марина.
Девушка выбежала из гостиной, уже плача.
— Я не знаю, как это случилось! Я выходила в магазин на десять минут, а он...
— Ты оставила собаку одну? После того, что случилось с туфлями?
— Но я же не могла взять его с собой! В магазин нельзя с собаками!
— Тогда ты должна была сидеть дома!
Марина подняла клочок кожи. Эта сумка не новая, винтажная, но настоящий Chanel из девяностых. Марина купила её по случаю, отреставрировала. Стого времени цена на неё выросла в несколько раз. И теперь её нет.
— Эта сумка стоит очень дорого, — тихо сказала Марина. — Её невозможно заменить.
Лена рыдала, Бублик жалобно скулил, Олег пытался всех успокоить. Но Марина чувствовала, как внутри неё растёт холодная ярость. Она прошла в спальню, не сказав больше ни слова.
— Может, её можно починить? — услышала она голос Олега за дверью.
— Там кожа порвана в клочья! — ответила Марина. — И даже если бы можно было... это же не просто сумка!
Всю ночь она не могла уснуть. Смотрела в потолок и думала о том, что квартира перестала быть её убежищем. Теперь это место, где уничтожают всё, что ей дорого. Где какой-то невоспитанный пёс творит что хочет, а его хозяйка только разводит руками.
В субботу Марина встала рано, не выспавшись и злая. Она приняла душ, выпила крепкого кофе и села за компьютер — нужно было работать над презентацией. Через три дня, во вторник, в десять утра состоится онлайн-конференция с инвесторами. Нужно всё проверить, отрепетировать, подготовить речь.
Она работала весь день, периодически слышя, как Бублик носится по квартире, как Лена пытается его успокоить, как Олег просит сестру увести собаку на прогулку. К вечеру у Марины разболелась голова, но большая часть презентации была готова.
Воскресенье прошло в напряжённой тишине. Марина почти не разговаривала с Леной. Девушка ходила на цыпочках, постоянно извинялась и обещала, что вот-вот найдёт квартиру. Олег метался между женой и сестрой, пытаясь сгладить конфликт.
В понедельник вечером Марина провела финальную проверку презентации. Всё было идеально. Она легла спать пораньше, чтобы утром быть свежей и сосредоточенной.
Вторник начался хорошо. Марина встала в семь, сделала лёгкую зарядку, приняла душ, надела строгий костюм. Позавтракала, выпила кофе, проверила подключение к интернету. Всё работало.
В девять пятьдесят она уже сидела за компьютером, ещё раз просматривая свои заметки. Олег ушёл на работу, Лена ещё спала, Бублик тоже был тих. Идеальные условия.
В десять ноль-ноль Марина подключилась к конференции. На экране появились лица трёх инвесторов — двух мужчин и одной женщины. Солидные люди с серьёзными взглядами.
— Добрый день, господа, — начала Марина. — Сегодня я представлю вам проект реконструкции особняка Морозова...
Она говорила уверенно, включала слайды, показывала 3D-модели. Инвесторы задавали вопросы, она отвечала. Всё шло отлично.
И вдруг экран завис.
— ...повторите, пожалуйста, — услышала она сквозь помехи.
— Я говорю, что третий этап... — Марина осеклась, глядя на значок подключения. Интернет пропал.
Она попыталась переподключиться — ничего. Посмотрела на роутер — индикатор интернета не горел.
— Нет, нет, нет! — прошептала она, вскакивая с места.
Выбежав в коридор, она увидела кошмарную картину. Бублик сидел посреди прихожей, а в зубах у него был перегрызенный интернет-кабель. Белый провод был аккуратно перекусан в двух местах, оголённые жилы торчали в стороны.
— Что ты наделал?! — закричала Марина.
Пёс испуганно тявкнул и бросился в гостиную. Из спальни выбежала заспанная Лена.
— Что случилось?
— Твоя собака перегрызла интернет-кабель! У меня сейчас важнейшая встреча! Самая важная за весь год!
Марина схватила телефон, пытаясь включить режим модема, но сигнал был слабым, скорость мизерной. Конференция требовала стабильного соединения. Она попыталась зайти обратно в видеозвонок через телефон — приложение зависало, загружалось бесконечно.
Руки тряслись. Перед глазами всё плыло. Год работы над проектом. Месяцы подготовки. И всё рухнуло за секунду из-за чьей-то чёртовой собаки.
Она набрала номер одного из инвесторов. Тот ответил холодно:
— Мы понимаем, что бывают технические неполадки, но, к сожалению, у нас плотный график. Следующее окно для встречи будет только через две недели. Но мы уже приняли решение рассмотреть альтернативное предложение от конкурирующего бюро.
— Но... — начала Марина.
— Всего доброго.
Она опустила телефон. Голова кружилась. Проект ушёл. Год работы насмарку. Карьерный рост отложен. А всё из-за невоспитанной псины, которую она вообще не хотела пускать в свой дом.
Марина медленно обернулась к Лене. Девушка стояла в дверях комнаты, прикрывая собой Бублика.
— Прости, — прошептала она. — Я заперла его в прихожей, там всё было убрано...
Что-то щёлкнуло в голове Марины. Все накопившиеся обиды, злость, усталость вырвались наружу.
— Не уследила? — тихо переспросила она. Потом голос стал громче. — ТЫ НЕ УСЛЕДИЛА?! Ты не уследила за своей собакой, которая уже испортила мои туфли? Не уследила, когда она разорвала винтажную сумку? И теперь не уследила, когда она сорвала мне важнейшую встречу в карьере?!
— Марина, успокойся, — Лена попятилась.
— НЕ ГОВОРИ МНЕ УСПОКОИТЬСЯ! — Марина чувствовала, как по лицу текут слёзы. — Это МОЯ квартира! Я купила её до свадьбы! Я вкалывала как проклятая, чтобы иметь своё жильё! И я разрешила тебе пожить здесь из доброты! А ты... ты и твоя шавка превратили мой дом в конуру!
— Не называй его шавкой!
— Это ШАВКА! Невоспитанная, тупая шавка, которая уничтожает всё на своём пути! И знаешь что? МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ТВОИ ПРОБЛЕМЫ! МНЕ ПЛЕВАТЬ, ЧТО У ТЕБЯ НЕТ ДЕНЕГ И НЕКУДА ИДТИ!
— Марина! — В квартиру вбежал Олег. Он услышал крики ещё на лестнице и бросился обратно. — Что происходит?!
— А то происходит, что твоя сестра и её собака только что уничтожили мою карьеру! — Марина показала на перегрызенный кабель. — Видишь? Из-за этого я сорвала презентацию! Год работы псу под хвост! В прямом смысле!
— Ей некуда идти…
— А мне плевать! Здесь она жить не будет! Пусть она со своей шавкой хоть на улицу отправляется!
— Мы вызовем мастера, всё починим...
— Мне уже ПОЗДНО ЧИНИТЬ! Инвесторы ушли! Проект отдали конкурентам! И всё из-за неё!
Марина ткнула пальцем в Лену. Та плакала, прижимая к себе дрожащего Бублика.
— Прости, — всхлипывала девушка. — Я не специально... Бублик не виноват, он не понимает...
— Мне всё равно! — отрезала Марина. — Собирай вещи. Сейчас же. И убирайтесь из моего дома. Оба. Немедленно.
— Марина, подожди, — Олег попытался взять её за руку, но она отдёрнулась. — Давай успокоимся и обсудим...
— Обсуждать нечего! Я дала им две недели. Прошло десять дней. И каждый из этих дней — сплошной кошмар! Сначала туфли, потом сумка, теперь это! Достаточно! Пусть валит!
— Но ей некуда идти!
— Это не моя проблема! — Марина почувствовала, как голос срывается. — Ты понимаешь? НЕ МОЯ! Я не обязана жертвовать своим домом, своими вещами, своей карьерой ради того, чтобы приютить твою сестру! Я и так пошла на уступки! Я была доброй! И вот чем это обернулось!
— Она моя сестра, — тихо сказал Олег.
— А я твоя жена! И это МОЯ квартира! Моя, понимаешь? Я здесь хозяйка! И я говорю — твоя сестра с её псом съезжает. Прямо сейчас.
Лена всхлипнула и побрела в гостиную собирать вещи. Бублик жался к её ногам, опустив уши. Олег смотрел на жену с непонятным выражением лица — смесь обиды, разочарования и растерянности.
— Ты жестока, — сказал он.
— Нет, — Марина вытерла слёзы. — Я защищаю то, что построила сама. А ты... ты всегда выбираешь их. Маму, сестру, всю свою семью. А я должна терпеть и улыбаться.
— Это не так...
— Это так! Когда твоя мать брала деньги, ты сказал "она же мама". Когда отец просил помочь с дачей, ты сказал "он же пожилой". Теперь Лена. Где границы, Олег? Когда я наконец могу сказать "нет"?
Он молчал. Лена вышла из гостиной с двумя сумками и поводком в руках.
— Я собралась, — прошептала она, не поднимая глаз.
— Лена, подожди, — Олег попытался остановить её, но девушка покачала головой.
— Нет, Марина права. Я не должна была здесь оставаться. Мы с Бубликом найдём выход.
Она надела куртку, пристегнула поводок к ошейнику собаки и вышла в подъезд. Олег бросил на жену последний взгляд и последовал за сестрой.
Марина осталась одна в прихожей. Тишина звенела в ушах. Она посмотрела на перегрызенный кабель, на клочки изжёванной сумки, которые так и не убрали, на закрытую дверь.
А потом медленно опустилась на пол и заплакала.
Она плакала от злости, от обиды, от усталости. От того, что всё пошло не так. От того, что пришлось выгнать человека на улицу. От того, что Олег смотрел на неё как на чужую. От того, что карьера рухнула. От того, что квартира больше не казалась уютным домом.
Через час она услышала, как открылась дверь. Вошёл Олег, один.
— Где Лена? — спросила Марина.
— Устроилась в хостеле. На пару дней. Потом будет думать, что делать дальше.
Они стояли в прихожей, не глядя друг на друга.
— Марина, — наконец сказал муж. — Я понимаю, что тебе было тяжело. Понимаю, что собака испортила твои вещи. Понимаю про встречу. Но то, как ты её выгнала...
— Что "как"? — устало спросила она.
— Ты орала на неё. Называла собаку шавкой. Сказала, что тебе плевать, куда она пойдёт.
— Потому что мне действительно было плевать в тот момент! — вспыхнула Марина. — Я только что потеряла проект, над которым работала год! Понимаешь? ГОД! И всё из-за невоспитанной собаки!
— Бублик не виноват. Он не понимает...
— Тогда виновата Лена! Она должна была следить за ним! Она ОБЕЩАЛА следить!
— Люди ошибаются.
— Ошибки? — Марина рассмеялась горько. — Три раза подряд — это не ошибки, это безответственность! Она не справляется с собакой, не может его контролировать, но при этом отказывается отдавать в приют или хотя бы на передержку!
Олег молчал.
— Скажи честно, — попросила Марина. — Ты злишься на меня?
— Я... не знаю. Мне жаль Лену. Она так расстроилась. Но я понимаю и тебя. Это сложно.
— Ты думаешь, я злая? Жестокая?
Он посмотрел на неё.
— Я думаю, что ты поступила так, как считала правильным. Но мне больно видеть, как моя сестра уходит из дома в слезах.
— А мне больно терять вещи и карьеру!
Они замолчали. Разговор зашёл в тупик.
На следующий день Марина вызвала мастера, который починил кабель. Интернет заработал, но толку от этого уже не было. Проект ушёл. Начальник выразил разочарование. Перспективы карьерного роста отодвинулись на год, если не больше.
Лена написала Олегу, что нашла комнату в коммуналке за городом. Далеко, но с животными можно. Будет добираться до работы два часа, зато есть крыша над головой.
Марина прочитала это сообщение на экране мужниного телефона и почувствовала укол вины. Но тут же одёрнула себя — она не виновата. Она защищала своё пространство, свои права. Это правильно.
Или нет?
Прошла неделя. Отношения с Олегом оставались напряжёнными. Он был вежлив, но холоден. Не упрекал, но и не обнимал, как раньше. Между ними вырос невидимый барьер.
Марина снова стояла у окна, глядя на вечерний город. Квартира была идеально чистой. Никто не бегал по паркету, не лаял, не портил вещи. Тишина и порядок.
Но почему-то дом казался пустым.
Она подумала о Лене в коммуналке за городом. О девушке, которая ездит два часа до работы, живёт в тесной комнате, экономит на всём. И рядом с ней — Бублик, который просто не понимал, что сделал что-то не так.
Марина представила, как пёс лежит на старом матрасе в углу съёмной комнаты, положив морду на лапы. Как Лена гладит его по рыжей шерсти и шепчет: "Всё хорошо, мальчик. Мы справимся".
Укол вины стал острее.
— О чём думаешь? — спросил Олег, входя в комнату.
— Ни о чём, — автоматически ответила Марина.
Он подошёл к окну, встал рядом. Молчали, глядя на огни.
— Лена устроилась на вторую работу, — сказал он негромко. — По выходным будет подрабатывать в зоомагазине. Чтобы платить за комнату и корм Бублику.
Марина сглотнула комок в горле.
— Это её выбор. Она могла бы отдать собаку.
— Могла бы. Но не отдала. Потому что он — её семья. Единственное, что у неё осталось от прошлой жизни. — Олег помолчал. — Знаешь, я не осуждаю тебя. Правда. Ты защищала свой дом, свои вещи, свою работу. Это нормально. Но я всё думаю... где та грань, когда правота превращается в жестокость?
— Ты говоришь, что я была жестокой?
— Я говорю, что мы все были в той ситуации. Лена — безответственной. Я — слишком мягким. Ты — слишком резкой. И никто не выиграл.
Марина отвернулась от окна, прошла в спальню. Села на кровать, обхватив себя руками. Правда ли, что никто не выиграл? У неё дома теперь тишина. Порядок. Чистота. Это же хорошо?
Но проект ушёл всё равно. Отношения с мужем испортились. А внутри поселилось какое-то неприятное чувство — не вины, но и не удовлетворения от победы.
Вечером Марина долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, вспоминая лицо Лены в тот момент, когда девушка выходила из квартиры. Растерянность, боль, стыд. И Бублик, поджавший хвост, жавшийся к ноге хозяйки.
"А мне плевать!" — эхом отзывалось в голове. "Пусть она со своей шавкой хоть на улицу отправляется!"
Как легко эти слова слетели с языка. Как просто было выгнать человека, когда злость затмила всё остальное. А теперь, в тишине ночи, эти слова звучали по-другому. Грубо. Больно. Несправедливо.
На следующее утро Марина проснулась с твёрдым решением. Она оделась, выпила кофе и села за компьютер. Открыла рабочую почту, написала письмо начальнику. Подробно объяснила ситуацию с сорванной встречей, попросила дать ей шанс связаться с инвесторами и провести повторную презентацию. Предложила доработать проект, добавить новые решения, показать, что её бюро — лучший выбор.
Ответ пришёл через два часа. "Попробуйте. Но это последний шанс".
Марина выдохнула. Хотя бы что-то.
Потом она достала телефон и набрала номер Лены. Долгие гудки. Девушка не брала трубку. Марина положила телефон, подумала и написала сообщение:
"Лена, прости за то, как я себя вела. Ты можешь вернуться. Мы найдём решение с Бубликом — может, запишем его на дрессировку, купим специальные игрушки, чтобы он не грыз вещи. Главное — ты не должна жить в таких условиях. Возвращайся."
Сообщение ушло. Марина смотрела на экран, ожидая ответа. Прошло десять минут. Двадцать. Час.
Наконец телефон завибрировал.
"Спасибо, Марина. Но я уже обустроилась здесь. И, наверное, так будет лучше для всех. Я поняла, что должна научиться справляться сама. Ты была права — я безответственная. Но я исправлюсь. Спасибо, что дала мне шанс тогда. Прости Бублика. Он не хотел никому зла".
Марина перечитала сообщение несколько раз. Комок в горле стал ещё больше.
Вечером она показала переписку Олегу. Тот прочитал, кивнул.
— Ты сделала правильный шаг, — сказал он. — То, что она не вернулась — её выбор. Но ты попыталась исправить ситуацию. Это важно.
— Я не знаю, что правильно, — призналась Марина. — Я защищала свой дом. Но теперь чувствую себя... не знаю. Виноватой. Злой. Опустошённой.
Олег обнял её — впервые за много дней. Марина уткнулась ему в плечо и тихо заплакала.
— Знаешь, — сказал муж, — наверное, в той ситуации не было правильного решения. Только разные варианты потерь. Ты потеряла спокойствие и проект. Лена потеряла кров. Я потерял мир между двумя самыми важными для меня женщинами. Может, главное сейчас — понять, как жить дальше.
Месяц спустя Марина всё-таки провела повторную презентацию. Инвесторы согласились дать ей шанс, и на этот раз всё прошло безупречно. Проект вернулся, карьера продолжилась. Она даже получила премию.
На эти деньги Марина купила новые туфли. Не такие дорогие, как те, но красивые.
С Леной они переписывались редко. Девушка действительно стала более ответственной — нашла нормальную однокомнатную квартиру, где разрешали животных, ходит с Бубликом к кинологу. Пёс, по её словам, научился командам и перестал грызть вещи.
На семейном ужине в день рождения матери Олега они встретились. Лена выглядела уставшей, но более взрослой. Бублика она оставила дома.
— Как дела? — спросила Марина.
— Нормально, — Лена улыбнулась натянуто. — Работаю, снимаю квартиру, учу Бублика уму-разуму.
— Лена, я правда сожалею о том, что произошло.
Девушка помолчала, потом кивнула.
— Я тоже. Мне нужно было лучше следить за ним. И вообще... наверное, я не должна была приезжать со своими проблемами. Это была твоя территория, твой дом. А я вторглась.
— Нет, — возразила Марина. — Ты попросила помощи. И я её дала. Просто... всё пошло не так.
Они посмотрели друг на друга. В воздухе повисло что-то недосказанное, болезненное. Прощение было где-то рядом, но до полного примирения оставался путь.
— Может, как-нибудь зайдёшь в гости? — предложила Марина. — С Бубликом. Посмотрим, как он изменился.
Лена удивлённо вскинула брови.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Только предупреди заранее, я уберу все ценные вещи, — улыбнулась Марина.
Девушка тихо рассмеялась. Впервые за долгое время.
Той ночью, лёжа в кровати рядом с мужем, Марина думала о том, как легко разрушить отношения и как трудно их восстановить. О том, что иметь право на злость — не значит быть правой. О том, что её квартира так и осталась её крепостью, но в крепости бывает одиноко.
— Ты не спишь? — спросила она Олега.
— Нет.
— Я хочу, чтобы всё было хорошо. Между нами. С Леной.
— Я тоже.
— Думаешь, получится?
Олег взял её за руку.
— Получится. Просто нужно время.
Марина сжала его ладонь в ответ и закрыла глаза. Да, нужно время. Время, чтобы зажили раны. Время, чтобы простить — других и себя. Время, чтобы понять, что в жизни не бывает простых решений, когда речь идёт о людях, которых мы любим.
А где-то в съёмной квартире на окраине города Лена гладила рыжего Бублика и шептала:
— Всё будет хорошо, мальчик. Мы справились. И справимся дальше.
Пёс сонно тявкнул в ответ, положил морду на её колени и закрыл глаза. Он не понимал человеческих конфликтов, не знал о разрушенных отношениях и испорченных вещах. Для него главным было то, что рядом есть его человек.
И, может быть, в этой простой собачьей мудрости скрывалась какая-то важная истина, которую люди слишком часто забывают.