Романы о начинающих авторах и творческих поисках
Публикуем подборку книг о тайнах ремесла, поисках вдохновения, муках творчества и борьбе за публикации.
Писатель в Российской империи
«Невьянская башня», Алексей Иванов
Новый роман Алексея Иванова рассказывает о работниках Невьянского завода, причем один из них значимый писатель, имя которого вы могли не слышать, но с текстами точно знакомы. Как камень-самородок, в промышленном городе неожиданно расцвел один из главных литературных деятелей XVIII века Кирша Данилов — составитель сборника «Древние российские стихотворения», фольклорист, который впервые записал былины о Добрыне Никитиче, Садко и других героях.
Однако окружение не признает в Кирше Данилове гения и откровенно над ним посмеивается.
— Ермак по Тагилу проплыл, это наша заводская река, — пояснил Кирша. — А караваны с железом заводы по Чусовой спускают — Ермаковым путём.
— И что с того? — разозлился Татищев. — Полая ты башка, Данилов!
Со времен Российской империи ничего не изменилось: даже самые талантливые авторы часто сталкиваются с непониманием и насмешками.
Писатель в девяностых
«Фрау Шрам», Афанасий Мамедов
Девяностые годы XX столетия. Главный герой романа «Фрау Шрам» учится в Литературном институте, который после развала СССР переживает кризис — и он передается главному герою.
Молодой писатель, с одной стороны, ищет свой путь в жизни, любовь, семью, а с другой — пытается понять, как и о чем писать.
— А ты… живописуешь… иногда?
— Нет, я бросил.
— Совсем? Жаль. Мне всегда казалось, что настоящего писателя из тебя не выйдет, а вот художник… еще может получиться.
Поиски собственного голоса — неотъемлемая часть пути любого писателя, которая ярко показана в романе уже состоявшегося автора Афанасия Мамедова, финалиста премий «Большая книга» и «Ясная Поляна».
Писатель в нулевых
«Великая мечта», Андрей Рубанов
Автобиографический роман начинается с разговора двух друзей, которые вскоре оказываются в отделении милиции. Не зная об этом, они строят планы на будущее. Главный герой Андрей рассказывает о великой мечте стать писателем.
— Русский писатель обязан умереть в канаве. Как Толстой. Как Хлебников, Грин, Платонов.
Юра поморщился.
— Взрослый человек, двадцать один год — и до сих пор хочешь стать писателем?
— Стану обязательно. А потом — помру в канаве. Вонючим грязным бродягой.
У судьбы на Андрея свои планы — ему приходится пережить многое, так что времени и сил на творчество не остается. Однако история самого автора заканчивается хорошо, ведь автор романа Андрей Рубанов стал знаменитым писателем, лауреатом премии «Национальный бестселлер» — тем интереснее его рассказ о непростом начале творческого пути.
Писатель в современной России
«Письма к отцу», Таня Климова
Один из самых пронзительных текстов о жизни современного литератора — «Письма к отцу». Главная героиня Таня оканчивает Литературный институт и, как и герой Афанасия Мамедова, не видит будущего после него. Единственным утешением становятся письма к умершему отцу, который всю жизнь отговаривал Таню от литературного творчества.
«До окончания института остается несколько месяцев, папа. Я понятия не имею, чем буду заниматься дальше, но точно знаю, что не смогу стать писательницей в современной России, потому что в современной России не очень-то ценят писательниц.
Сомнения в себе — часть пути любого писателя — лирично и проникновенно изображены в автофикшене Тани Климовой.
Писатель за рубежом
«Скитания», Юрий Мамлеев
Современный классик Юрий Мамлеев в свое время не нашел возможности публиковаться на Родине и эмигрировал в США. Однако переезд не помог творческой карьере и стал одним из самых беспокойных и неопределенных периодов в жизни.
В единственном автобиографическом романе Мамлеев рассказывает о личных и профессиональных неудачах, которые сопутствуют любому писателю и усугубляются началом новой жизни в чуждой автору стране: о многочисленных отказах в публикации, бедности, усталости.
— Небось в Москве и не мечтал о публикациях, хотя писал легенды, высокую мифологию, а не антисоветские романы. А сейчас подавай тебе всё сразу. Учти, начинающим американским писателям здесь ещё труднее, чем тебе, например.
— Но так многие говорили — тут есть возможности, свобода.
— Возможно, но осторожно, — закашлялся Виктор.