В квартире пахло корицей и дорогим мужским парфюмом — запах, который Нина привыкла считать запахом «дома». На плите томилось рагу, в духовке остывал яблочный пирог. Она ждала Антона, чтобы отпраздновать их седьмую годовщину. Семь лет — «медная свадьба». Нина верила, что их союз за это время стал таким же прочным, как этот металл.
Но конверт, который она нашла в кармане его пиджака, когда относила вещи в чистку, превратил её мир в пепел. Короткая записка, написанная размашистым женским почерком: «Жду тебя завтра на нашем месте. Твоя К.» И чек из ювелирного магазина на сумму, превышающую их общий доход за три месяца. Колье. С бриллиантами. Нина знала, что у неё нет такого колье.
Когда замок щелкнул, и Антон вошел в прихожую, она не стала играть в загадки. Она просто стояла в центре гостиной, сжимая в руках этот злосчастный листок бумаги.
— Кто такая К., Антон? — её голос, обычно мягкий и певучий, прозвучал сухо, как треск ломающейся ветки.
Антон замер. Его красивое лицо, которое Нина знала до каждой морщинки, на мгновение исказилось от неожиданности, но тут же маска невозмутимости сменилась чем-то другим — пугающим и холодным. Он не стал оправдываться. Не упал на колени. Он даже не побледнел.
— Ты рылась в моих вещах? — медленно, с расстановкой произнес он, делая шаг в её сторону. — Ты, Нина? Женщина, которая без меня не знает, как оплатить счета за свет?
— Я просто хотела помочь... — начала она, но он перебил её грубым, лающим смехом.
— Помочь? Ты просто скучающая домашняя наседка, которая ищет повод для драмы! — Он подошел к шкафу в прихожей, рывком распахнул его и начал вышвыривать её пальто, шарфы и сумки прямо на пол. — Тебе не нравится, как я живу? Тебе не нравится, что я содержу этот дом? Тогда проваливай!
Нина смотрела на летящие в неё вещи с оцепенением. Одно из пальто ударило её по лицу, металлическая пуговица больно оцарапала щеку. Она ждала, что он сейчас остановится, скажет, что это злая шутка. Но Антон был в ярости. Впервые за семь лет она видела его истинное лицо — лицо человека, который был уверен в своей полной власти над ней.
— Собирай свои тряпки и убирайся к матери в её хрущевку! — крикнул он, швырнув ей под ноги её любимую дорожную сумку. — Посмотрим, как быстро ты приползешь обратно, когда поймешь, что твоя «гордость» не накормит тебя ужином.
Нина медленно опустилась на колени, собирая вещи. Антон торжествующе наблюдал за ней, сложив руки на груди. Он ожидал слез. Ожидал мольбы о прощении за её «подозрительность». Он привык, что Нина — тихая, покладистая, удобная.
Но внутри Нины в этот момент что-то окончательно сломалось. И на месте этой поломки родилось нечто новое — холодное и острое, как осколок льда. Она вспомнила, кем была до того, как стала «женой Антона». Она вспомнила о дипломе юриста, который пылился в коробке на антресолях, и о том, как отец учил её никогда не давать себя в обиду.
Она подняла голову. Слёз не было. Глаза Нины светились странным, пугающим спокойствием.
— Ты прав, Антон, — тихо сказала она, поднимаясь на ноги. — Счета за свет я, может, и не сразу научусь оплачивать сама. Но есть вещи, которые я умею гораздо лучше.
— И что же это? — издевательски хмыкнул он. — Печь пироги?
Нина подошла к нему вплотную. Она была намного ниже его, но сейчас ему почему-то захотелось отступить.
— Я умею читать документы, дорогой. Особенно те, что ты так неосмотрительно хранишь в нашем общем сейфе. — Она сделала паузу, наслаждаясь тем, как тень беспокойства пробежала по его лицу. — Например, те договоры с «оффшорными партнерами», о которых твои акционеры явно не в курсе. И ту доверенность на квартиру, которую я, по твоей просьбе, подписала «не глядя» три года назад... Ты ведь забыл, что я её так и не зарегистрировала в реестре?
Лицо Антона начало приобретать сероватый оттенок.
— О чем ты болтаешь? — прошипел он.
— О том, что это не я ухожу, Антон. Это ТЫ уходишь. Сейчас. В чем стоишь. — Она указала на дверь. — Потому что, если через пять минут ты не исчезнешь, завтра утром папка с твоими «схемами» окажется на столе у твоего генерального директора. И поверь мне, он будет очень удивлен, узнав, куда ушли премиальные фонда за прошлый год.
— Ты... ты не посмеешь, — его голос дрогнул. — Ты же любишь меня.
— Любила, — поправила она, надевая пальто, которое он только что бросил ей в лицо. — До того момента, как пуговица этого пальто напомнила мне, что я человек, а не твоя мебель. У тебя осталось четыре минуты, Антон. Иначе я звоню твоему боссу. Его номер у меня тоже есть — мы ведь так мило общались на последнем корпоративе, помнишь?
Антон стоял, парализованный. Он смотрел на женщину, которую считал «тихоней», и не узнавал её. Перед ним стоял враг — опасный, расчетливый и абсолютно беспощадный.
— Ты пожалеешь об этом, — выплюнул он, хватая ключи от машины с тумбочки.
— Возможно, — спокойно ответила Нина, закрывая за ним дверь на оба замка. — Но точно не сегодня.
Она осталась в пустой квартире. В воздухе всё еще пахло яблочным пирогом и его парфюмом, но это больше не был запах дома. Это был запах старой жизни, которая закончилась. Нина подошла к зеркалу, вытерла капельку крови с поцарапанной щеки и улыбнулась своему отражению.
Это было только начало.
Когда эхо захлопнувшейся двери затихло, Нина не рухнула на пол. Она не зарыдала, закрыв лицо руками. Напротив, она ощутила странную, почти пугающую легкость, будто с её плеч сняли тяжелую чугунную плиту, которую она несла последние семь лет. Ноги сами принесли её на кухню. Она выключила духовку — запах пригорающего яблочного пирога стал слишком приторным, удушающим.
«Семь лет», — пронеслось у неё в голове. — «Я отдала этому человеку лучшие годы, а он считал меня предметом интерьера».
Нина села за стол и достала мобильный телефон. Руки слегка подрагивали, но не от страха, а от адреналина. Ей нужно было действовать быстро, пока Антон не пришел в себя и не начал ответную атаку. Она знала своего мужа: его эго было уязвлено, а раненый зверь опасен вдвойне.
Первым делом она позвонила своей единственной близкой подруге, Марине, которая работала в крупном банке и знала о финансах всё.
— Марина, мне нужна твоя помощь. И это не телефонный разговор. Можешь приехать? Сейчас.
Через сорок минут Марина уже сидела на кухне Нины, с тревогой разглядывая царапину на щеке подруги.
— Он тебя ударил? — голос Марины сорвался на шепот. — Нина, если он поднял на тебя руку, мы едем в полицию прямо сейчас.
— Нет, это пуговица... — Нина криво усмехнулась. — Он швырял в меня вещи, Марин. Швырял, как мусор. Но дело не в этом. Он мне изменяет. И, кажется, он обкрадывает свою компанию.
Нина выложила на стол ту самую записку и распечатку банковских транзакций, которую она тайком сделала месяц назад, когда случайно увидела открытый ноутбук Антона. Тогда она еще надеялась, что ошиблась, что «инвестиционный фонд «Кронос» — это просто какой-то новый проект.
Марина внимательно изучила цифры. Её лицо становилось всё серьезнее.
— Нина... эти переводы. Они идут на счета подставной фирмы в Латвии. И, судя по датам, это началось еще два года назад. Но посмотри сюда, — Марина указала на последнюю строчку. — Пять миллионов рублей ушли неделю назад на счет частной клиники. Отделение акушерства и гинекологии.
Сердце Нины пропустило удар. Холодный пот выступил на лбу. Измена — это больно. Но ребенок на стороне — это приговор.
— «К.», — прошептала Нина. — Карина. Его новая секретарша. Я видела её на банкете. Она смотрела на него так... будто он бог. А он смотрел на неё, как на выгодную сделку.
— Если она беременна, Антон пойдет на всё, чтобы замять дело с хищениями и развестись с тобой на своих условиях, — жестко сказала Марина. — Тебе нужен адвокат. И не просто адвокат, а «акула».
Тем временем Антон сидел в своей машине, припаркованной в двух кварталах от дома. Руки сжимали руль так, что побелели костяшки. Он был в бешенстве. Как эта серая мышь посмела ему угрожать? Откуда она узнала про оффшоры? Он всегда считал её недалекой, зацикленной на своих рецептах и занавесках.
Он достал телефон и набрал номер.
— Карина, спишь? — его голос звучал резко.
— Антон? Что-то случилось? Ты же сказал, что сегодня будешь с «этой», — раздался капризный женский голос на другом конце провода.
— «Эта» выставила меня из дома. Она знает о деньгах. И, кажется, догадывается о тебе.
— Что?! — Карина почти вскрикнула. — Антон, ты обещал, что всё будет тихо! Если мой отец узнает...
— Замолчи! — оборвал её он. — Твой отец ничего не узнает, если ты сейчас сделаешь то, что я скажу. Мне нужно, чтобы ты удалила все письма из моей почты, касающиеся «Кроноса». Прямо сейчас. И завтра утром не выходи на работу. Ссылайся на токсикоз.
Он отключил вызов и ударил по рулю. Он недооценил Нину. Это была его главная ошибка. Но он не собирался сдаваться. Квартира была оформлена на него, счета — на его имя. Он оставит её ни с чем. Он сотрет её в порошок.
В квартире Нина и Марина продолжали свой «военный совет».
— Послушай, — Марина подалась вперед. — Если ты просто сдашь его боссу, ты сама останешься без копейки. Имущество арестуют, счета заморозят. Тебе нужно другое. Тебе нужен рычаг, чтобы он сам отдал тебе то, что положено.
— И что ты предлагаешь? — Нина устало прислонилась к спинке стула.
— У Антона есть слабое место. Это не только деньги. Это репутация. Он метит в кресло вице-президента. Если всплывет история не просто с кражей, а с тем, что он подставил под удар активы крупнейшего клиента — «СтальИнвеста» — его не просто уволят. Его уничтожат физически. В тех кругах такие вещи не прощают.
Нина вспомнила лицо главы «СтальИнвеста», сурового старика с холодными глазами, который всегда свысока кивал Антону на приемах.
— У меня есть копия его переписки с латвийскими банками, — тихо сказала Нина. — Я скачала её на флешку, когда он забыл её в кармане брюк. Я тогда подумала, что это рабочие документы, хотела просто положить на стол... а потом глаз зацепился за знакомую фамилию.
Марина победно улыбнулась.
— Вот это и есть твой входной билет в новую жизнь. Но есть одна деталь, Нина. Карина. Ты знаешь, кто её отец?
Нина покачала головой.
— Виктор Сергеевич Соколов. Тот самый «король недвижимости». Если Антон сделал ребенка дочери Соколова, он попал в капкан покруче твоего шантажа. Соколов выдаст её замуж только за «чистого» человека. Если он узнает, что его будущий зять — вор и мошенник, Антон исчезнет. В буквальном смысле.
Нина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она хотела правосудия, хотела вернуть себе достоинство, но не была уверена, готова ли она отправить бывшего мужа в безымянную могилу.
— Я не хочу крови, Марина. Я хочу свободы.
— Чтобы получить свободу от такого, как Антон, тебе придется показать зубы, — отрезала подруга. — Завтра ты идешь в банк и снимаешь всё, что есть на ваших совместных счетах. Пока он не успел их заблокировать. А потом мы едем к моему юристу.
Ночь прошла в лихорадочном ожидании. Нина не спала. Она бродила по квартире, собирая вещи — на этот раз по-настоящему. Она брала только то, что принадлежало ей: книги, украшения, подаренные родителями, свой ноутбук.
Под утро, когда небо над городом стало свинцово-серым, она наткнулась на маленькую коробочку, спрятанную в глубине ящика с бельем. Открыв её, она увидела кольцо с простым фианитом. Это было то самое кольцо, которое Антон подарил ей в день предложения. Тогда они жили в съемной однушке, ели макароны и мечтали о большом будущем.
«Когда же ты превратился в монстра, Антон?» — подумала она. — «Или ты всегда им был, а я просто отказывалась видеть?»
Она положила кольцо на обеденный стол, рядом с нетронутым пирогом.
В семь утра в дверь позвонили. Нина вздрогнула. Антон? Так рано? Он решил вернуться с извинениями или с угрозами?
Она подошла к двери и посмотрела в глазок. На лестничной клетке стояла молодая женщина в дорогом кашемировом пальто. Она выглядела бледной и испуганной. Это была Карина.
Нина медленно повернула ключ.
— Нам нужно поговорить, — выдохнула Карина, даже не поздоровавшись. — Антон хочет вас убить. То есть... не буквально, но он собирается обвинить вас в краже тех самых денег, которые он выводил. У него есть фальшивые доверенности с вашей подписью.
Нина отступила назад, пропуская гостью в квартиру. Интрига закручивалась гораздо сильнее, чем она могла себе представить. «Тихоня» Нина поняла: чтобы выжить, ей придется объединиться с той, кто разрушил её брак.
Карина вошла в квартиру неуверенно, прижимая к груди дорогую кожаную сумку. Она выглядела совсем не так, как на тех редких фотографиях в светской хронике: растрепанные волосы, покрасневшие глаза и полное отсутствие той самоуверенности, которая обычно отличает «золотую молодежь». Нина молча прошла на кухню и жестом пригласила гостью сесть.
— Хочешь чаю? — голос Нины был ровным, почти будничным. — Хотя, учитывая твое положение, лучше, наверное, просто воды.
Карина вскинула голову, в её глазах мелькнула искра страха.
— Откуда вы… Антон сказал, что вы ничего не знаете. Что вы — просто домохозяйка, которая верит в сказки.
— Твой Антон слишком много думал о своих схемах и слишком мало о женщине, с которой делил постель семь лет, — Нина поставила перед ней стакан воды. — Так что там насчет «убить» и фальшивых подписей?
Карина судорожно вздохнула.
— Он вчера приехал ко мне. Был сам не свой. Кричал, что вы угрожаете ему компроматом. Он заставил меня зайти в корпоративную сеть и выкачать логи посещений. Он хочет обставить всё так, будто это вы, имея доступ к его паролям, выводили деньги на те счета. У него есть бланки с вашими подписями — он сказал, вы подписывали их «для страховки», когда он открывал на ваше имя ИП пару лет назад.
Нина почувствовала, как внутри всё похолодело. Да, она помнила те бумаги. Антон тогда сказал, что это нужно для налоговых вычетов, и она, не вникая, поставила автограф на нескольких пустых листах. Доверие — самая дорогая валюта, и она потратила её впустую.
— Почему ты пришла ко мне, Карина? — Нина пристально посмотрела в глаза сопернице. — Ты ведь должна быть на его стороне. Он отец твоего ребенка. У вас впереди «счастливое будущее» на украденные миллионы.
Карина вдруг всхлипнула, и этот звук был настолько искренним, что маска «разлучницы» окончательно рассыпалась.
— Какое будущее? Он не знает, что мой отец уже всё понял. Папа не дурак, он проверяет каждого, кто приближается ко мне ближе, чем на шаг. Он знает про оффшоры. И он сказал, что если я свяжусь с этим «выскочкой», он лишит меня наследства и… — она замолчала, закусив губу. — Мой отец очень жесткий человек, Нина. Если он узнает, что Антон ворует у его партнеров, Антона просто «закроют» в тюрьме, а меня отправят за границу, в какую-нибудь закрытую клинику.
— И ты решила, что я — твой спасательный круг? — Нина усмехнулась.
— Я хочу, чтобы он исчез! — Карина подалась вперед, её голос сорвался на шепот. — Не в тюрьму, не в могилу. Я хочу, чтобы он просто уехал из страны и никогда не возвращался. Если вы примените свой компромат сейчас, поднимется шум, и пострадаем мы обе. Он потянет вас за собой как соучастницу, а меня уничтожит отец. Но если мы заставим его подписать чистосердечное и отказ от всех претензий…
Нина слушала её и понимала: перед ней сидит не враг, а такая же жертва манипулятора, просто в другой обертке. Антон играл ими обоими, как шахматными фигурами. Одной он предлагал уют и стабильность, другой — страсть и вход в высшее общество. А сам в это время набивал карманы.
— У меня есть план, — медленно произнесла Нина. — Но мне нужны твои доступы к его почте. И мне нужно, чтобы ты пригласила его сегодня в ваш «укромный уголок». Где вы обычно встречаетесь?
— Отель «Астория», люкс 402, — быстро ответила Карина. — Он забронировал его на вечер. Думает, что мы будем праздновать его «победу» над вами.
— Отлично. Праздник мы ему обеспечим.
Весь оставшийся день Нина провела в движении. Вместе с Мариной они посетили банк. Как оказалось, Антон уже пытался заблокировать карты, но из-за технического сбоя системы (или просто везения) запрос еще не был обработан. Нина сняла максимально допустимую сумму наличными и перевела остаток на счет матери.
Затем была встреча с адвокатом Марины. Седовласый мужчина по имени Илья Борисович, просмотрев документы на флешке, только присвистнул.
— Ваш муж — очень амбициозный дурак, Нина Игоревна. Он наследил везде, где только можно. Эти переводы в Латвию… они связаны с отмыванием средств «СтальИнвеста». Если мы предъявим это правильно, он будет умолять вас о разводе на ваших условиях. Но будьте осторожны: такие люди, когда их припирают к стенке, могут быть непредсказуемы.
— Я знаю, — ответила Нина, поправляя воротник пальто. — Именно поэтому я буду не одна.
Вечерний город утопал в огнях. Нина стояла перед зеркалом в холле отеля. На ней было черное платье — то самое, которое Антон называл «слишком вызывающим» и запрещал носить. Красная помада, холодный взгляд и ни капли страха.
Она поднялась на четвертый этаж. У двери номера 402 она помедлила секунду, покрепче сжала сумочку, где лежал диктофон и папка с документами, и решительно постучала.
Дверь открыл Антон. Он был в одном халате, с бокалом виски в руке. Его лицо, расслабленное и довольное, мгновенно перекосилось от ярости, когда он увидел жену.
— Ты?! Как ты здесь… — он оглянулся назад, вглубь номера. — Карина! Это твои шутки?
Из комнаты вышла Карина. Она была бледна, но держалась стойко.
— Она пришла поговорить, Антон. И я думаю, тебе стоит её послушать.
— Вы сговорились? — Антон расхохоталcя, но в его смехе уже слышались нотки истерики. — Две обиженные бабы решили поиграть в детективов? Нина, я же сказал тебе — убирайся. У меня есть всё, чтобы выставить тебя воровкой и сумасшедшей. Мои юристы сотрут тебя в пыль.
Нина прошла в комнату, не дожидаясь приглашения, и положила папку на журнальный столик.
— Твои юристы сейчас очень заняты, Антон. Они изучают уведомление от службы безопасности «СтальИнвеста». Видишь ли, пока ты пил виски, я отправила им небольшое «анонимное» письмо с вложением.
Антон замер. Бокал в его руке дрогнул.
— Ты блефуешь. У тебя ничего нет.
— У меня есть полная выписка по счету в Риге, — спокойно продолжила Нина. — И есть запись нашего вчерашнего разговора, где ты признаешься, что содержишь меня, а значит, полностью распоряжаешься семейным бюджетом. А еще у меня есть Карина. Которая готова подтвердить, что ты заставлял её подделывать подписи на внутренних документах компании.
Антон посмотрел на Карину. Та кивнула, прячась за спиной Нины.
— Ты… ты дрянь, — прошипел он Карине. — Я хотел дать тебе всё! Нашему ребенку…
— Нашему ребенку не нужен отец-уголовник, — отрезала Карина. — И отец, который швыряет вещи в лицо женщине, с которой прожил семь лет.
Нина сделала шаг к Антону.
— У тебя есть один выход. Прямо сейчас ты подписываешь соглашение о разделе имущества. Квартира, дача и счета остаются мне. Ты забираешь свои машины и оффшоры — если успеешь их обналичить до того, как их заморозят. Ты подписываешь признание в финансовых махинациях, которое будет храниться у моего адвоката. Если я или Карина пострадаем, или если ты попробуешь оспорить развод — эта бумага отправляется в прокуратуру.
Антон смотрел на них, и в его глазах читалась бешеная, бессильная злоба. Он понял, что проиграл. «Тихоня» Нина, его удобная, вечно ждущая с пирогами жена, захлопнула ловушку.
— Дай ручку, — хрипло произнес он.
Когда последняя подпись была поставлена, Нина забрала бумаги. Она чувствовала себя так, будто только что вышла из грязной воды на чистый берег.
— У тебя есть час, чтобы забрать свои вещи из отеля и исчезнуть из моей жизни, — сказала она. — И, Антон… пирог на столе. Можешь съесть его напоследок. Он — единственное честное, что было в твоем доме.
Они с Кариной вышли из номера вместе. В лифте повисла тишина.
— Что ты будешь делать теперь? — спросила Карина, глядя на свое отражение.
— Жить, — ответила Нина. — Впервые за долгое время я буду просто жить. А ты?
— Поеду к отцу. Расскажу всё как есть. Будет скандал, но… я справлюсь. Спасибо тебе, Нина. За то, что не стала меня уничтожать.
Нина посмотрела на неё с грустной улыбкой.
— Мы обе заслужили второй шанс. Главное — больше не позволять никому швырять нам вещи в лицо.
После ухода из «Астории» Нина ожидала, что её захлестнет волна триумфа. Но вместо этого пришла звенящая, пустопорожняя тишина. Она вернулась в квартиру, которая теперь принадлежала только ей по праву и по закону. Запах пригоревшего пирога выветрился, уступив место прохладе открытых окон.
Нина села на диван, глядя на пустую прихожую. Всё было кончено. Но где-то в глубине души скреблось беспокойство. Антон был слишком тихим в тот момент, когда подписывал бумаги. Его ярость внезапно сменилась обреченным спокойствием, которое не вязалось с его натурой. Такие, как он, не уходят в закат, поджав хвост. Они всегда оставляют за собой выжженную землю.
Прошло три дня. Нина начала оформлять документы на развод и восстанавливаться в адвокатской палате — ей нужно было вернуть лицензию, которую она забросила ради «семейного очага». Марина помогала ей с финансами, а Карина… Карина прислала короткое сообщение: «Улетела в Швейцарию. Отец в ярости, но ребенка сохраним. Спасибо за всё».
Казалось, жизнь входит в мирное русло. Но в четверг вечером, когда Нина возвращалась из офиса юриста, её телефон разразился серией уведомлений.
Это были не сообщения. Это были ссылки на статьи в желтой прессе и посты в социальных сетях. Заголовки кричали: «Жена известного финансиста оказалась замешана в хищениях миллионов», «Тихая домохозяйка или серый кардинал оффшорной империи?». На фотографиях была она — Нина, выходящая из банка с сумкой наличных, тайно сделанные снимки её встреч с Мариной.
Антон нанес удар не юридически, а репутационно. Он вывернул ситуацию наизнанку. В его интерпретации, представленной через проплаченных блогеров, Нина была коварной женщиной, которая годами манипулировала мужем, а когда он узнал о её махинациях — подставила его и выставила из дома под угрозой шантажа.
— Ах ты гадина… — прошептала Нина, стоя посреди улицы. Прохожие оборачивались на неё, и ей казалось, что каждый уже видел эти новости.
Её телефон зазвонил. Номер был скрыт.
— Ну что, Ниночка, нравится слава? — голос Антона сочился ядом. — Ты думала, что сможешь разрушить мою карьеру и остаться чистенькой? Теперь ни одна юридическая контора не возьмет тебя даже уборщицей. Ты воровка, дорогая. Весь город об этом знает.
— Ты лжешь, Антон. У меня есть доказательства твоей вины.
— Твои «доказательства» получены незаконным путем, — усмехнулся он. — А вот фотографии того, как ты снимаешь огромные суммы со счетов, пока я «в неведении» нахожусь в отеле — это реальность. Ты сама вырыла себе яму.
Он отключился. Нина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Он бил в самое больное — в её честное имя. Без репутации её диплом юриста превращался в обычную бумажку.
Она сидела в кофейне, пытаясь собраться с мыслями, когда к её столику подошел мужчина. Высокий, в простом сером пальто, с усталыми, но внимательными глазами. Нина узнала его не сразу. Это был Артем — тот самый «суровый старик» из «СтальИнвеста», точнее, его сын и преемник, который фактически руководил безопасностью холдинга. Она видела его на корпоративах, но они никогда не разговаривали.
— Нина Игоревна? — он не спрашивал, он утверждал. — Позволите присесть?
Нина напряглась.
— Если вы пришли обвинять меня в краже денег вашего отца, то вы опоздали. Мой муж уже сделал это за вас в интернете.
Артем едва заметно улыбнулся и сел напротив.
— Мой отец, может, и старик, но он не идиот. И я тоже. Мы получили ваше письмо в понедельник. И мы уже три дня проводим внутренний аудит. Антон действовал грубо. Мы знали, что в компании «крыса», но не могли её поймать. Ваша флешка стала недостающим звеном.
— Тогда почему вы позволяете этим статьям выходить? — вскрикнула Нина.
— Потому что нам нужно было, чтобы Антон расслабился. Пока он тратит деньги на пиарщиков и черные статьи, он не замечает, как мы блокируем его реальные счета по всему миру. — Артем подался вперед. — А на счет вашей репутации… Завтра утром наше PR-агентство выпустит официальный пресс-релиз. Мы поблагодарим вас за содействие в раскрытии крупной мошеннической схемы. Мы назовем вас героем, который, рискуя собой, спас активы компании.
Нина почувствовала, как в горле встал ком.
— Зачем вам это? Вы могли бы просто забрать деньги и забыть обо мне.
Артем посмотрел на неё долго и странно. В этом взгляде не было жалости — только искреннее восхищение.
— Редко встретишь женщину, которая находит в себе силы ответить человеку, швырнувшему ей вещи в лицо. Вы не просто «тихоня», Нина. Вы — человек с редким стержнем. Моему юридическому отделу сейчас очень нужны такие люди. Те, кто знает изнанку таких схем и не боится идти до конца.
— Вы предлагаете мне работу? — Нина не верила своим ушам.
— Я предлагаю вам новую жизнь. А работа — это лишь начало.
Прошел год.
Золотая осень снова раскрасила город в багряные тона. Нина шла по коридору офисного центра, и стук её каблуков звучал уверенно и твердо. На ней был элегантный костюм, а в руках — папка с делом, которое она только что выиграла в суде.
Антон исчез. Говорили, что он в бегах где-то в Юго-Восточной Азии, скрываясь не столько от правосудия, сколько от кредиторов и гнева Соколова-старшего. Его имя стало синонимом позора.
Вечером у Нины был заказан столик в небольшом ресторане. Но не для празднования годовщины, а для простого ужина с человеком, который стал для неё кем-то гораздо большим, чем просто коллегой.
Когда Артем поднялся ей навстречу, отодвигая стул, Нина поймала свое отражение в витрине ресторана. Она увидела женщину с сияющими глазами, которая больше не боялась громких звуков или чужого гнева. Она вспомнила тот вечер, когда вещи летели ей в лицо, и впервые не почувствовала боли. Только благодарность.
Потому что, если бы Антон тогда не проявил свою истинную сущность, она бы так и осталась той «тихоней», которая печет пироги для человека, не достойного даже их запаха.
— Ты сегодня прекрасно выглядишь, — сказал Артем, касаясь её руки.
— Я просто чувствую себя на своем месте, — ответила она и улыбнулась.
Это была не мелодрама со счастливым концом. Это была история о пробуждении. Нина знала: впереди еще много битв, но теперь она точно знала, как в них побеждать. Она больше не была «женой Антона». Она была Ниной. И этого было более чем достаточно.
