Запах лилий в тот день казался удушающим. Марк стоял у алтаря, поправляя запонки из белого золота, и чувствовал себя хозяином вселенной. Зал старинного особняка в пригороде Лондона был заполнен цветом высшего общества. В первом ряду сидели его родители — потомственные банкиры, чья родословная прослеживалась до времен Тюдоров. Все было идеально, пока в боковую дверь не вошли они.
Пара средних лет выглядела в этом интерьере как капли мазута на чистом шелке. Мужчина в дешевом, плохо сидящем костюме и женщина в старомодном платье, испуганно прижимающая к себе сумочку из кожзаменителя. Марк увидел их и застыл. Это были родители Алисы.
До этого момента Алиса представляла их как «скромных землевладельцев, предпочитающих уединение». Марк рисовал в воображении старые поместья и виноградники. Но реальность ударила его под дых. По испачканным краской рукам отца Алисы и ее матери, чьи ладони были грубыми от тяжелой работы на заводе, он понял все.
— Марк? — Алиса подошла к нему, сияя в платье от Vera Wang. Ее глаза светились любовью. — Познакомься, это мои папа и мама. Они успели на рейс!
Марк смотрел не на ее улыбку, а на дешевые туфли ее отца. В голове пульсировала одна мысль: «Никакого приданого. Никаких связей. Только обуза». Его мир строился на расчете. Он искал не жену, а актив, который укрепит его империю.
— Это... твои родители? — его голос прозвучал как хруст льда.
— Да, — Алиса чуть сжала его руку. — Прости, что не познакомила раньше, они очень много работали...
— Работали где, Алиса? На стройке? На конвейере? — он отряхнул свою руку, словно она могла испачкаться.
Зал затих. Гости начали перешептываться. Мать Марка прикрыла рот веером, в ее глазах читался ужас.
— Марк, что происходит? — прошептала Алиса, ее лицо начало бледнеть.
— Происходит то, что я чуть не совершил самую большую ошибку в жизни, — громко, на весь зал, произнес он. — Я искал женщину своего круга. Женщину, чья семья добавит веса моей фамилии. А ты... ты просто дочь простых работяг, которая решила пролезть в высший свет через мою постель.
Пощечина была звонкой. Алиса стояла, тяжело дыша, ее рука дрожала. Ее отец сделал шаг вперед, но она остановила его жестом.
— Ты любишь не меня, Марк. Ты любишь цифры в банковской выписке.
— Любовь — это роскошь для тех, кому нечего терять, — отрезал он. — Свадьбы не будет. Убирайтесь. Все.
Он развернулся и ушел, не оглядываясь. Он не видел, как Алиса медленно сняла фату и бросила ее на пол. Он не видел, как ее отец, тот самый «простой рабочий», достал из кармана телефон и коротко бросил в трубку: «Сворачивайте проект "Слияние". Он не прошел».
Весь следующий месяц Марк праздновал свое «спасение». Он был уверен, что поступил правильно. Его статус был сохранен. Он начал искать новую партию — дочь сталелитейного магната или наследницу нефтяной компании. Алиса исчезла из города, и он стер ее номер, как стирают случайную ошибку в документе.
Он не знал, что настоящая игра только началась.
Прошел год. Для Марка этот год стал чередой разочарований, замаскированных под успех. Он все так же носил костюмы за пять тысяч фунтов, все так же обедал в «The Ledbury», но в его бизнес-империи начали появляться трещины. Сделки, которые раньше закрывались по щелчку пальцев, внезапно срывались. Крупные инвесторы, еще вчера заискивающе заглядывавшие ему в рот, теперь отвечали сухим «мы пересмотрим наши приоритеты».
Марк сидел в VIP-зале ожидания аэропорта Хитроу, ожидая рейс в Нью-Йорк. Ему нужно было во что бы то ни стало очаровать руководство фонда «Blackwood», иначе его семейный банк ждало поглощение. Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, он лениво потянулся к стопке свежей прессы на столике.
На самом верху лежал новый выпуск «Forbes». Марк равнодушно взглянул на обложку и застыл. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, отдаваясь гулом в ушах.
С глянцевой страницы на него смотрела Алиса.
Но это не была та тихая, нежная девушка в скромном сарафане, которую он помнил. На фото стояла женщина-вамп в безупречном темно-синем костюме от титанов индустрии. Ее взгляд, холодный и пронзительный, казалось, прошивал бумагу насквозь. Заголовок кричал золотыми буквами:
«АЛИСА ВАНДЕРБИЛЬТ: НАСЛЕДНИЦА, КОТОРАЯ ПРЕДПОЧЛА ТЕНЬ, И ТЕПЕРЬ ПРАВИТ МИРОМ».
Марк судорожно лихорадочно перелистывал страницы, пока не нашел главную статью. Каждое слово впивалось в него, как осколок стекла.
«...Долгие годы семья Вандербильт, контролирующая 40% портовых терминалов Европы и крупнейшие логистические узлы, держала свою единственную наследницу в тени. Алиса настояла на "испытании реальностью". Она хотела найти человека, который полюбит её саму, а не её миллиарды. Почти два года она жила под вымышленной фамилией, скрывая свое происхождение даже от самых близких...»
Марк почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он вспомнил тот день у алтаря. Вспомнил «рабочие руки» ее отца.
«...Её отец, Генри Вандербильт, один из богатейших людей планеты, подыграл дочери. "Я хотел увидеть, достоин ли этот человек войти в нашу семью", — прокомментировал Генри ситуацию с несостоявшейся свадьбой, о которой долго шептались в кулуарах. "Он искал статус, а нашел пустоту. Мы лишь помогли ему увидеть его собственное отражение"».
Марк выронил журнал. Весь его мир, построенный на социальном дарвинизме и расчете, рухнул. Те самые «простые рабочие», над которыми он смеялся, могли купить его банк, его особняк и его самого вместе с потрохами за один обеденный перерыв. Сделки, которые у него срывались весь год? Теперь он понял. Это не было совпадением. Это была тихая, планомерная месть. Вандербильты просто перекрыли ему кислород.
— Сэр, ваш рейс объявляет посадку, — вежливо произнесла стюардесса.
Марк не ответил. Он смотрел на фотографию Алисы. В ее глазах на снимке не было обиды — там было только безразличие. И это пугало его больше всего. Обиду можно смягчить извинениями, гнев можно переждать. Но безразличие... это приговор.
Внезапно в его голове созрел план. Безумный, отчаянный, но единственный. Он должен ее вернуть. Не только ради спасения бизнеса — хотя это было первоочередным, — но и из-за внезапно вспыхнувшего, жгучего чувства собственничества. Теперь, когда она была не просто «красивой девушкой», а «самым завидным призом мира», она была ему нужна как никогда.
Он достал телефон и набрал номер своего помощника.
— Отменяй Нью-Йорк. Выясни, где сейчас Алиса Вандербильт. Мне плевать, сколько это будет стоить. Найди ее.
Неделю спустя Марк стоял перед огромными коваными воротами поместья в пригороде Парижа. Охрана была повсюду. Ему стоило огромных усилий и внушительной взятки секретарю, чтобы просто узнать, что сегодня здесь проходит благотворительный прием «только для своих».
Он пробрался внутрь, используя старые связи в мире кейтеринга — его фамилия всё еще открывала некоторые двери, хоть они и начали скрипеть.
Сад был освещен тысячами огней. Марк лавировал между гостями, чувствуя себя шпионом на чужой территории. И вот он увидел её.
Алиса стояла у фонтана, окруженная свитой из молодых лордов и тех-магнатов. Она смеялась, и этот смех резал Марка по живому. Он дождался, пока она останется одна, направляясь к террасе, и преградил ей путь.
— Алиса.
Она остановилась. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Она медленно перевела взгляд с его лица на его ботинки, затем снова вверх, словно осматривала поношенную вещь, которую собиралась выкинуть.
— Мы знакомы? — голос ее был подобен шелку, обернутому вокруг стали.
— Перестань, — Марк сделал шаг вперед, стараясь придать голосу максимум раскаяния. — Я знаю всё. Я прочитал статью. Алиса, я совершил ужасную ошибку. Я был ослеплен давлением семьи, традициями... Я не знал, что это была проверка.
— Ошибка? — она слегка наклонила голову. — Ты не совершил ошибку, Марк. Ты просто показал, кто ты есть. Ты бросил женщину, которую якобы любил, прямо у алтаря, потому что испугался, что ее родители «испортят» твой идеальный фасад.
— Я был дураком! Я люблю тебя! — он попытался взять ее за руку, но она резко отстранилась.
— Ты любишь Forbes, Марк. Ты любишь капитализацию моей семьи. Если бы на той обложке была не я, ты бы сейчас обивал пороги другой наследницы.
— Это не так! — он почти кричал, привлекая внимание нескольких гостей. — Я искал тебя весь год! Я не мог забыть тебя!
Алиса вдруг улыбнулась. Но эта улыбка не предвещала ничего хорошего.
— Искал? Странно. А мои юристы говорят, что ты искал встречи с дочерью стального магната из Германии три месяца назад. Неужели не вышло?
Марк осекся. Она знала всё. Каждое его движение.
— Послушай, — он упал на одно колено, прямо на гравий дорожки, не заботясь о дорогом костюме. — Я готов на всё. Я готов ползать на коленях, если нужно. Позволь мне всё исправить. Дай мне один шанс доказать, что я могу быть другим.
Алиса посмотрела на него сверху вниз. В ее глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на жалость, но оно тут же сменилось холодной решимостью.
— Ты хочешь шанс, Марк? Шанс войти в мою жизнь снова?
— Да! Любой ценой! — выдохнул он, чувствуя вкус победы. Он был уверен: ни одна женщина не устоит перед таким жестом от мужчины его уровня.
— Хорошо, — Алиса изящно поправила бриллиантовую серьгу. — Завтра утром в десять. Мой офис в Сити. Там тебя будет ждать мой сюрприз. Если ты примешь его условия, мы поговорим о «шансе».
Она развернулась и ушла, оставив его стоять на коленях в пыли. Марк смотрел ей вслед, и в его душе боролись два чувства: ликующий триумф хищника и странный, липкий страх. Он еще не знал, что «сюрприз» Алисы — это не приглашение на ужин, а начало его самого страшного кошмара.
В ту ночь Марк не спал. Он мерил шагами свой пентхаус, выпивая один бокал виски за другим. Его разум лихорадочно выстраивал стратегии. «Она дала мне шанс», — билось в голове. Он верил, что женщины по своей природе сентиментальны. «Она просто хочет, чтобы я помучился, хочет увидеть мое унижение, а потом растает. Они все тают».
К десяти утра он был у небоскреба «Vanderbilt Plaza». Здание из черного стекла и стали возвышалось над Лондоном, словно гигантский памятник власти, о которой Марк мог только мечтать. Его собственный банк на фоне этой махины казался лавкой старьевщика.
На ресепшене его ждали. Безмолвный охранник проводил его на 60-й этаж. Двери лифта бесшумно разошлись, и Марк оказался в приемной, где пахло дорогим парфюмом и холодным спокойствием.
— Проходите, господин Саваж, — секретарь, модель в строгом костюме, указала на массивные двери из мореного дуба. — Госпожа Вандербильт ждет вас.
Марк вошел, нацепив свою самую обаятельную улыбку — ту самую, которая когда-то заставила Алису влюбиться в него. Она сидела за огромным столом, на котором не было ничего, кроме тонкого планшета и папки из крокодиловой кожи.
— Присаживайся, Марк, — она не подняла глаз от экрана. — У меня ровно десять минут перед совещанием по поглощению активов в Юго-Восточной Азии.
— Алиса, я ценю, что ты нашла время...
— Ближе к делу, — она захлопнула планшет и посмотрела на него. В этом взгляде не было и капли вчерашнего интереса. Только расчет. — Ты сказал, что готов на всё. Что хочешь доказать свою преданность.
— Да. Я люблю тебя больше жизни.
Алиса едва заметно усмехнулась. Она придвинула к нему папку.
— Здесь контракт. Мой сюрприз для тебя.
Марк открыл папку, ожидая увидеть брачный договор с жесткими условиями или, возможно, документ о слиянии компаний, где он будет на вторых ролях. Но то, что он прочитал, заставило его кровь застыть.
— Это... договор о продаже контрольного пакета акций моего банка? — его голос сорвался на сип. — И здесь указана... — он присмотрелся к цифре, — одна фунт стерлингов?
— Именно, — Алиса откинулась на спинку кресла. — Твой банк на грани банкротства, Марк. Не делай вид, что это не так. Твои вчерашние партнеры уже подготовили документы на принудительную ликвидацию. Только я могу наложить на это вето.
— Но продать всё за один фунт? Это мое наследие! Моя фамилия!
— Твоя фамилия сейчас не стоит и этого фунта, — жестко перебила она. — Но это только первая часть. Читай дальше.
Марк перевернул страницу. Его руки задрожали.
«...Марк Саваж обязуется занять должность младшего ассистента в отделе логистики "Vanderbilt Global" сроком на один год. В обязанности входит: сортировка почты, доставка кофе, выполнение поручений руководства. Любое нарушение дисциплины карается немедленным расторжением контракта и запуском процедуры банкротства всех личных счетов объекта...»
— Ты хочешь, чтобы я был... мальчиком на побегушках? — Марк вскочил. — Я, глава инвестиционного дома, буду носить кофе твоим клеркам?
— Не клеркам, Марк, — Алиса встала и медленно подошла к нему. Она была выше его на целую голову из-за шпилек, и это доминирование было почти осязаемым. — Ты будешь носить кофе моим родителям. Тем самым «простым рабочим», которых ты выставил за дверь в день нашей свадьбы. Мой отец — председатель совета директоров, а мать возглавляет наш благотворительный фонд. Они очень любят латте на овсяном молоке ровно в 8:15 утра.
Марк чувствовал, как внутри него всё кричит от ярости. Это было не просто унижение — это было ритуальное уничтожение его эго.
— Ты жестокa, Алиса, — прошипел он.
— Я? — она искренне рассмеялась. — Я просто играю по твоим правилам. Ты ведь ценишь только статус и выгоду? Вот тебе выгодная сделка: ты сохраняешь свою шкуру и не садишься в тюрьму за растраты, которые я обнаружила в твоей отчетности (да, я всё знаю), а взамен отдаешь мне свою гордость.
Она посмотрела на часы.
— У тебя осталось три минуты. Либо ты подписываешь это и завтра в семь утра стоишь у входа с подносом кофе, либо, как только ты выйдешь из этого кабинета, полиция получит файлы о твоих махинациях с оффшорами.
Марк посмотрел на ручку, лежащую на столе. Золотое перо блестело, как гильотина. Он представил заголовки газет: «Марк Саваж — банкрот и мошенник». Представил камеру в тюрьме. А затем представил Алису — величественную, недосягаемую. Если он останется рядом, если он будет выполнять её прихоти, возможно... возможно, он найдет способ снова завоевать её доверие и вернуть власть. Он всё еще верил, что он умнее.
Стиснув зубы так, что заболели челюсти, он взял ручку и размашисто подписал каждый лист.
— Умный мальчик, — Алиса забрала папку. — Твой пропуск будет ждать на охране. И да, Марк...
Он остановился у двери, не оборачиваясь.
— Завтра надень самый дешевый костюм, который найдешь. У нас в отделе логистики не любят павлинов.
Следующее утро стало для Марка адом. Он стоял в очереди в «Starbucks», сжимая в руках картонный подстаканник. На нем был костюм из масс-маркета, который колол кожу и сидел мешковато. Люди в очереди толкали его, не узнавая в этом хмуром мужчине вчерашнюю звезду светской хроники.
Когда он вошел в приемную Генри Вандербильта, того самого «рабочего», его сердце колотилось в горле. Генри сидел в кресле, читая газету. Увидев Марка, он не выказал ни гнева, ни торжества.
— Поставь на столик, парень, — небрежно бросил он, даже не глядя на Марка. — И проверь, чтобы сахар был не в кубиках. Моя жена не любит кубики.
Весь день Марк бегал между этажами. Он развозил документы, выслушивал насмешки младших менеджеров, которые знали, кто он такой, и наслаждались моментом. К вечеру у него болели ноги, а спина ныла от непривычной нагрузки.
Но самым тяжелым было видеть Алису. Она несколько раз проходила мимо него, обсуждая многомиллиардные контракты с важными мужчинами. Она не смотрела на него. Он был для нее прозрачным. Шумным призраком из прошлого, который теперь просто выполнял функцию мебели.
Через неделю такой жизни Марк начал ломаться. Он ждал того самого «сюрприза», о котором она говорила в особняке. Он думал, что контракт и работа — это и есть сюрприз. Но он ошибался.
В пятницу вечером, когда офис почти опустел, Алиса вызвала его в свой кабинет.
— Ты неплохо справляешься с кофе, Марк, — сказала она, не отрываясь от бумаг. — Но завтра суббота. И у нас намечается семейный ужин в нашем загородном доме.
— Ты хочешь, чтобы я приехал? — в его глазах вспыхнула надежда.
— Да. Приезжай к шести. Там будет вся семья и несколько близких друзей. Ты должен будешь подавать горячее.
— Алиса, это уже слишком...
— Ты подписал контракт, Марк. Один год. Помнишь?
Он кивнул, проглатывая оскорбление. Он поедет. Он будет терпеть. Потому что он заметил, как сегодня она на секунду дольше задержала на нем взгляд. Он был уверен — она начинает оттаивать.
Марк не знал, что завтрашний ужин станет сценой, на которой Алиса разыграет финальный акт его уничтожения. И что «сюрприз», который она подготовила, заставит его мечтать о смерти.
Загородный дом Вандербильтов представлял собой величественное поместье, утопающее в тумане английского вечера. Для Марка этот дом был воплощением всего, к чему он стремился: вековой власти, небрежного богатства и тишины, которую могут себе позволить только те, кто владеет миром.
Он приехал ровно в шесть. На заднем входе его встретил дворецкий — тот самый человек, который год назад на свадьбе в качестве гостя наблюдал за его позором. Теперь дворецкий лишь молча указал на белую куртку официанта.
— Живее, Саваж. Гости в сборе.
Марк натянул куртку. Ткань казалась ему смирительной рубашкой. Внутри всё кипело, но он подавлял ярость, шепча себе под нос: «Это просто спектакль. Еще немного, и она увидит мою верность. Она не сможет устоять перед моим терпением».
В столовой, освещенной серебряными канделябрами, сидели десять человек. В центре — Генри и Элеонора Вандербильт. Рядом с Алисой сидел незнакомый мужчина — статный, с лицом атлета и спокойным взглядом человека, которому не нужно ничего доказывать.
— Марк, — Алиса мельком взглянула на него, когда он вносил поднос с закусками. — Представься нашему гостю. Это лорд Джулиан Кавендиш. Мы только что закрыли сделку по объединению наших судоходных линий.
Марк застыл с тарелкой в руках. Кавендиш. Прямой потомок герцогов, человек, чей статус был недосягаем даже для Марка в его лучшие времена.
— Марк Саваж, — выдавил он, стараясь не смотреть Джулиану в глаза.
— А, тот самый помощник по логистике? — Джулиан едва заметно кивнул. — Алиса говорила, у вас... специфический талант к подаче напитков.
Весь ужин превратился в изощренную пытку. Марк разливал вино, стараясь, чтобы его рука не дрожала. Он слышал, как гости обсуждали искусство, политику и будущее их империй. Каждый раз, когда он подходил к Алисе, она продолжала смеяться над шутками Джулиана, словно Марка вовсе не существовало.
Но самым страшным было отношение её родителей. Элеонора, та самая женщина в «дешевом платье», которую он оскорбил, теперь была воплощением элегантности в жемчугах и шелке. Она обратилась к нему лишь однажды:
— Марк, принесите еще лимона для рыбы. И будьте осторожны, этот сервиз — подарок королевы Виктории. Он не любит грубых рук.
Слова ударили больнее хлыста. Она вернула ему каждое слово, брошенное им у алтаря.
Когда пришло время десерта, Алиса поднялась с бокалом шампанского.
— Друзья, — её голос звенел в тишине зала. — Сегодня особенный вечер. Вы все знаете историю моей... неудавшейся свадьбы. И вы видите Марка здесь. Многие из вас спрашивали меня, зачем я держу его при себе. Зачем позволила ему войти в наш дом после всего, что он сделал.
Марк замер у буфета. Вот оно. Сейчас она скажет, что оценила его преданность. Сейчас она объявит о его прощении. Он выпрямил спину, готовый сорвать с себя куртку официанта.
— Я сделала это потому, — продолжала Алиса, глядя прямо на Марка, — что хотела показать ему разницу между ценой и ценностью. Марк, ты ведь думал, что если ты будешь достаточно долго ползать, я растаю? Ты думал, что твоя «любовь» к моим активам перевесит твое предательство?
Она сделала паузу, и в зале воцарилась гробовая тишина.
— Но мой главный сюрприз не в этом. Марк, сегодня истекает первая неделя твоего контракта. И сегодня же я подписала документы о продаже твоего банка.
— Кому? — прошептал Марк.
— Благотворительному фонду моей матери, — улыбнулась Алиса. — Теперь в здании твоей «империи» будет располагаться центр переподготовки для простых рабочих. Тех самых, чьи руки казались тебе слишком грязными для твоей свадьбы. Твой кабинет станет классом труда.
Гости негромко рассмеялись. Марк чувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Но это еще не всё, — Алиса подошла к нему вплотную. — Ты свободен от контракта. Я аннулирую его прямо сейчас. Мне больше не нужно твое унижение. Оно стало скучным. Ты настолько пуст, Марк, что даже месть тебе перестала приносить удовольствие.
Она достала из сумочки тот самый фунт, обещанный по договору, и положила его на поднос, который он всё еще держал в руках.
— Возьми. Это всё, что ты стоишь.
— Алиса... — он попытался сделать шаг, но Генри Вандербильт встал, и двое охранников тут же выросли за спиной Марка.
— Уходи, сынок, — спокойно сказал Генри. — Уходи, пока я не вспомнил, как плакала моя дочь в ту ночь после алтаря.
Джулиан Кавендиш мягко взял Алису за руку.
— Не стоит тратить на него вечер, дорогая. Нас ждет терраса.
Марка вывели из дома под холодный дождь. Он стоял у ворот поместья в белой куртке официанта, прижимая к ладони монету в один фунт. Огни особняка издевательски мерцали в темноте. Он понял, что потерял всё: банк, репутацию, будущее. Но самое страшное — он понял, что Алиса никогда его не любила так, как он привык думать. Она любила человека, которого выдумала, а он убил этого человека своими собственными руками в тот день, когда решил, что деньги важнее души.
Через месяц в Forbes вышла новая статья. На фото Алиса и Джулиан стояли на палубе яхты, обсуждая новую эру в логистике.
А где-то в пригороде Лондона мужчина в старом пальто зашел в дешевую закусочную. Он заказал самый дешевый кофе и долго смотрел на монету в один фунт, лежащую на столе. На его руках, когда-то холеных, теперь были мозоли от работы на складе, куда его взяли только из жалости.
Мелодрама закончилась. Жизнь только начиналась, но для Марка в ней больше не было места блеску золота. Только вкус холодного кофе и бесконечное эхо слов: «Ты не совершил ошибку. Ты просто показал, кто ты есть».
