Сижу за кухонным столом, передо мной распечатка из банка. Выписка по общему счёту — тому, куда приходит его зарплата и откуда мы оплачиваем ипотеку, коммуналку. Я распечатала, потому что хотела посмотреть, куда уходят деньги — в последнее время стало как-то туго.
Просматриваю строчку за строчкой. Ипотека — 38 000. Коммуналка — 6 500. Продуктовый — покупки. Бензин. Всё логично. Потом вижу строку:
"Перевод физ. лицу. Морозова О.В. 45 000 руб."
Дата — прошлая пятница. Пролистываю выше — месяц назад такой же перевод. Ещё выше — и в сентябре. В августе. В июле. Каждый месяц. 45 000 рублей кому-то по имени Морозова Ольга Васильевна.
Я достаю телефон, захожу в банковское приложение на его карте — у нас общий доступ, мы никогда ничего не скрывали. Ищу этот перевод. Нахожу. В описании платежа указан номер телефона получателя — так банк делает, когда переводишь по номеру.
Переписываю номер. Сижу, смотрю на цифры. Звонить или нет? Я не знаю эту женщину. Может, это его сестра? Нет, сестру зовут Татьяна. Мать? Нет, мать Вера Петровна. Тогда кто?
Набираю номер. Длинные гудки. Потом женский голос:
— Алло.
Я говорю:
— Здравствуйте. Меня зовут Светлана Морозова. Вы Ольга?
— Да, я. А вы кто?
— Я жена Андрея Морозова. Он вам каждый месяц переводит сорок пять тысяч. Можно узнать, за что?
Тишина. Долгая. Потом она тихо:
— Вы его... жена?
— Да. Семнадцать лет вместе. А вы кто?
Ещё пауза. Потом:
— Я тоже... я думала, он в разводе. Он сказал, что развёлся три года назад.
Меня как током. Я медленно спрашиваю:
— Давно вы вместе?
— Два с половиной года. У нас дочь. Ей восемь месяцев.
Я кладу трубку. Сижу и смотрю в стену. Дочь. Восемь месяцев. Деньги каждый месяц. Два с половиной года.
Я перезваниваю — и узнаю всё
Через пять минут я снова набираю этот номер. Ольга отвечает сразу:
— Алло.
— Извините, что положила трубку. Мне нужно понять. Вы сказали, дочь. То есть вы живёте вместе с ним?
— Нет. Он живёт отдельно. Снимает квартиру, говорит. Приезжает три-четыре раза в неделю, ночует, помогает с ребёнком. Деньги переводит на дочку — на питание, одежду, подгузники.
Я записываю на листке — "3-4 раза в неделю". Значит, когда он говорил "задержусь на работе", "еду на объект", "у друга помогу с ремонтом" — он был у неё.
— А как вы познакомились?
— На работе. Я работаю в той же компании, только в другом отделе. Мы полгода общались, потом начали встречаться. Он сказал, что разведён, живёт один.
— Ольга, у меня документы. Мы расписаны. Живём в одной квартире, общая ипотека, общий счёт. Он каждый день приходит домой ко мне, спит рядом, завтракает, ужинает. Мы не разведены.
Слышу, как она плачет:
— Я не знала. Клянусь, я не знала.
— Где вы живёте?
Она называет адрес. Это в двадцати минутах езды от нас.
— Могу я приехать? Мне нужно увидеть. Понять.
Она соглашается. Даёт номер квартиры.
Я еду к ней — и вижу доказательства
Через сорок минут я стою у двери квартиры в Химках. Звоню. Открывает женщина лет тридцати пяти, светлые волосы, красные глаза. За её спиной детская коляска в коридоре, распашонки сохнут на батарее.
— Проходите.
Я захожу. Она приглашает на кухню, садимся за стол. Я достаю телефон, показываю ей наше фото с прошлого месяца:
— Вот мы. Это было на дне рождения у моих родителей. Три недели назад.
Она смотрит, кивает. Достаёт свой телефон, показывает мне фото — Андрей с младенцем на руках:
— А это он с Машей. Две недели назад.
Мы сидим и молча показываем друг другу фотографии. У неё — он с ребёнком, на прогулке, дома на её кухне. У меня — он со мной, на отдыхе в Крыму летом, на даче, дома на нашей кухне.
Две разные жизни. Два разных дома. Одни и те же даты.
— Можно посмотреть свидетельство о рождении? — спрашиваю я.
Она идёт в комнату, приносит документ. Я читаю:
"Морозова Мария Андреевна. Дата рождения: 15 марта 2024. Отец: Морозов Андрей Владимирович."
Его имя. Его отчество. Его фамилия. Официально записан отцом.
— Он был с вами в роддоме?
— Да. Расписывался во всех документах. Забирал нас домой. Первый месяц вообще почти каждый день приезжал.
Март. Я вспоминаю — в марте он действительно почти не ночевал дома. Говорил — аврал на работе, объект срочный, ночую у друга рядом, чтобы не ездить. А он был здесь. В роддоме. С новорождённой дочерью.
Вечером он пришёл домой — я ждала
Я вернулась к шести вечера. Села на кухне, разложила перед собой все бумаги: банковскую выписку с переводами, фото свидетельства о рождении, которое Ольга прислала мне на почту, скриншоты её фотографий.
В половине восьмого открывается дверь. Андрей заходит, как обычно — куртку на вешалку, ботинки снимает:
— Привет. Я задержался немного, на совещание позвали.
Проходит на кухню, видит меня за столом. Видит бумаги. Останавливается.
— Что это?
Я молчу. Разворачиваю к нему выписку, тыкаю пальцем в строку с переводом:
— Кто такая Морозова Ольга Васильевна?
Он смотрит на бумагу. Лицо каменеет.
— Это... коллега. Я ей в долг дал.
— Каждый месяц по сорок пять тысяч? Уже восемь месяцев подряд?
Молчит.
Я достаю телефон, показываю фото свидетельства о рождении:
— Морозова Мария Андреевна. Отец — ты. Дата рождения — март. Мать — Ольга Васильевна. Твоя коллега, которой ты "в долг даёшь".
Он садится на стул. Молчит. Я продолжаю:
— Я сегодня была у неё. Видела квартиру. Видела ребёнка. Она мне всё рассказала. Два с половиной года. Она думала, ты разведён.
Он опускает голову:
— Я хотел сказать.
— Когда? Когда дочери восемнадцать исполнится?
— Я не знал, как.
Я встаю:
— Собирай вещи. У тебя есть другая семья — иди к ним.
Он поднимает голову:
— Света, давай поговорим...
— Нет. Семнадцать лет я жила с человеком, которого не знала. Завтра я подаю на развод.
Почему мужчины живут двойной жизнью
Прошла неделя. Андрей съехал. Живёт то у Ольги, то снимает комнату — она его тоже выгнала, когда узнала правду. Я созвонилась с ней ещё раз, мы странным образом поддерживаем друг друга.
Мы обе были обмануты. Обе верили, строили планы, ждали. Только она думала, что он свободен и скоро они станут семьёй. А я думала, что у нас крепкий брак и скоро выплатим ипотеку.
Такие мужчины не ошибаются. Они делают это осознанно. Каждый день врут, переключаются между двумя жизнями, помнят, кому что сказали. Это не слабость. Это холодный расчёт.
Они знают, что делают. И продолжают, пока не раскроют.
Простили бы вы, если узнали о второй семье и ребёнке после 17 лет брака?
Виновата ли "вторая женщина", если она не знала, что мужчина женат?
Как вы думаете, такие мужчины могут измениться или будут обманывать всю жизнь?
Что страшнее: узнать об измене или о том, что муж годами жил двойной жизнью и растил другого ребёнка?