– А куда вы, собственно, денетесь? Вы же бабушка. Это ваш святой долг – внуков нянчить, пока молодые работают и жизнь устраивают. Да и на свежем воздухе им полезнее, чем в душном городе пылью дышать. У вас там ягоды, речка, раздолье. А мы с Катюшей хоть выдохнем немного, а то замотались совсем.
Вадим, зять Нины Петровны, говорил это безапелляционным тоном, отправляя в рот очередной кусок домашнего пирога с капустой. Он сидел на кухне тещи, широко расставив ноги, и чувствовал себя хозяином положения. Рядом, опустив глаза в чашку с чаем, сидела Катя, дочь Нины Петровны. Она виновато теребила край скатерти, не решаясь взглянуть на мать.
Нина Петровна медленно опустилась на стул напротив зятя. Сердце неприятно екнуло. Только вчера она мечтала, как наконец-то поедет на дачу одна. Впервые за три года она сделала ремонт в маленьком домике, купила новый гамак, запаслась стопкой детективов, которые планировала читать в тишине под яблоней. Она даже путевку в санаторий присмотрела на август, чтобы подлечить спину, которая всё чаще давала о себе знать.
– Вадик, погоди, – тихо начала Нина Петровна, стараясь сохранять спокойствие. – Как это «на все лето»? У меня вообще-то свои планы были. Я хотела крышу в сарае перекрыть, мастера уже нашла. Да и здоровье у меня, сам знаешь, не железное. Двое мальчишек, семь и пять лет, это же нагрузка какая. За ними глаз да глаз нужен.
– Ой, да ладно вам прибедняться, Нина Петровна! – махнул рукой Вадим, наливая себе еще чаю без спроса. – Вы женщина крепкая, старой закалки. Своих двоих вырастили, и внуков поднимете. А крыша подождет, не течет же ручьем. Я вам потом, может быть, сам посмотрю, когда время будет.
– Когда время будет? – переспросила Нина Петровна, чувствуя, как внутри начинает закипать глухое раздражение. – Ты мне полку в прихожей обещаешь прибить уже второй год.
– Ну, я человек занятой, работаю много, – отрезал зять. – Короче, мы уже всё решили. В эти выходные завозим пацанов, продукты я куплю – крупы там, макароны. А овощи у вас свои, с грядки. Всё, вопрос закрыт. Нам с Катей надо отношения укреплять, а то быт заел.
Нина Петровна перевела взгляд на дочь.
– Катя, а ты что молчишь? Ты тоже считаешь, что можно просто так поставить меня перед фактом? Я не наемная няня, я живой человек.
Катя подняла на мать глаза, полные слез.
– Мам, ну пожалуйста... Вадик так устал, ему отдых нужен. Он сказал, если мы не побудем вдвоем, то вообще разведемся. А у него отпуск намечается, он на рыбалку хочет с друзьями поехать, в Астрахань, на две недели. Говорит, это его мечта. А я... я работать буду, отпуск мне только осенью дадут. Куда я детей дену? В городской лагерь дорого, у нас ипотека. Выручай, мам.
Нина Петровна тяжело вздохнула. Манипуляция чистой воды. Зять давит на дочь разводом, дочь давит на мать жалостью. Классический треугольник, в котором крайней всегда оказывается теща.
– На рыбалку, значит? – переспросила она, глядя на лоснящееся лицо зятя. – В Астрахань? На две недели? А потом?
– А потом я вернусь, буду работать, а Катька по вечерам их забирать не сможет, у неё отчетный период. Так что пусть до сентября у вас побудут. Вам же веселее! – Вадим встал, давая понять, что аудиенция окончена. – Спасибо за пирог, тещенька. В субботу утром будем.
Они ушли, оставив Нину Петровну в растерянности посреди пустой кухни. Она смотрела на недопитый зятем чай и думала о том, что её личные границы только что снесли бульдозером наглости. Отказать дочери она не могла – Катя была мягкой, ведомой, и любой конфликт с мужем воспринимала как трагедию. Но и становиться бесплатной прислугой на три месяца Нине Петровне категорически не хотелось.
В субботу утром двор дачи огласился шумом мотора. Вадим выгрузил из багажника два пакета с вещами, коробку с дешевыми макаронами, пакет сахара и бутылку масла. Следом из машины высыпались внуки – Дениска и Артем. Мальчишки были замечательные, Нина Петровна их любила, но энергии в них было столько, что хватило бы на небольшую электростанцию.
– Ну всё, принимайте пополнение! – бодро рапортовал Вадим, даже не заходя в калитку. – Мы полетели, у меня еще сборы, снасти проверить надо, лодку подготовить. Катька, целуй мать, и погнали.
– А денег оставить? – спросила Нина Петровна, глядя на скромный продуктовый набор. – Мальчишкам молоко нужно, мясо, фрукты. У меня пенсия только десятого числа.
– Да ладно вам, Нина Петровна! – скривился Вадим. – Тут еды на месяц! А фрукты – вон, яблоня цветет, скоро пойдут. Я сейчас на мели, всё в поездку вложил, снаряжение нынче дорогое. Сами как-нибудь выкрутитесь, вы же хозяйственная.
И они уехали. Облако пыли осело на свежевыкрашенный забор. Нина Петровна осталась одна с двумя гиперактивными детьми и запасом макарон.
Начались «веселые» будни. О тишине и книгах пришлось забыть. Подъем в семь утра, каша (которую Артем не хотел, а Денис размазывал по столу), потом прогулка, потом готовка обеда, стирка (машинка на даче была старенькая, полуавтомат, требовала внимания), снова прогулка, ужин, сказки на ночь. К вечеру ноги Нины Петровны гудели так, словно она прошла марафон, а спина ныла не переставая.
Зять уехал на свою рыбалку через два дня. В соцсетях появились фотографии: Вадим с огромной щукой, Вадим у костра с шашлыками, Вадим в обнимку с ящиком дорогого пива. Лицо у него было счастливое и безмятежное. Нина Петровна смотрела на эти фото в телефоне, пока укладывала внуков, и чувствовала, как внутри растет обида. Значит, на дорогое пиво и поездку за тысячу километров деньги нашлись, а на йогурты собственным детям – нет?
Через неделю случился первый кризис. У младшего, Артема, поднялась температура. Нина Петровна перепугалась, ночь не спала, меняла компрессы, поила малиной. Утром позвонила дочери. Катя ответила шепотом, сказала, что на совещании, и что приехать не может – начальник не отпустит.
– Мам, ну ты же знаешь, что делать, вызови фельдшера местного, – шептала дочь. – Вадик недоступен, у них там связи нет в дельте Волги. Я не могу сорваться, нас премии лишат.
Нина Петровна справилась. Фельдшер пришел, выписал лекарства. Пришлось распечатать «заначку», отложенную на ремонт крыши, чтобы купить антибиотики и витамины. Артем поправился через три дня, но осадок остался тяжелый. Она чувствовала себя брошенной на амбразуру, пока «генералы» занимались своими делами.
Прошел месяц. Июнь заканчивался. Силы Нины Петровны тоже. Она похудела, под глазами залегли тени. Грядки заросли травой, потому что времени на прополку просто не оставалось – мальчишки требовали постоянного внимания. Однажды, гоняя мяч, Денис разбил любимый парник Нины Петровны. Стекло разлетелось вдребезги, чудом никого не поранив.
Нина Петровна села на крыльцо и заплакала. От усталости, от жалости к своим помидорам, которые она с такой любовью высаживала, и от вопиющей несправедливости. В этот момент позвонила соседка, Марья Ивановна.
– Нин, ты чего ревешь? Случилось чего?
– Сил нет, Маша, – пожаловалась Нина Петровна. – Зять на рыбалке отдыхает, дочь карьеру строит, а я тут как каторжная. И ведь даже спасибо никто не скажет. Вадим звонил вчера, так еще и претензии высказал, что я трубку долго не брала. Говорит, что я там, уснула что ли? А я в это время Дениса с дерева снимала.
– Так он вернулся уже, твой рыбак, – огорошила её соседка.
– Как вернулся? – Нина Петровна вытерла слезы. – Катя сказала, он еще неделю будет там.
– Да какой там! – фыркнула Марья Ивановна. – Мой племянник, Лешка, с ним в одной компании ездил. Они еще позавчера приехали. Лешка уже на работе, а твой, видать, дома отлеживается. Племянник говорил, они там знатно погуляли, икры черной накупили, рыбы копченой возами везли.
Нина Петровна замерла. Вернулся. Позавчера. И даже не позвонил. Не спросил, как дети. Не предложил помощь. Лежит дома, ест деликатесы, пока она тут считает копейки и лечит его детей.
Внутри у Нины Петровны что-то щелкнуло. Тот самый предохранитель, который отвечал за бесконечное терпение русских женщин. Она встала, отряхнула халат и решительно зашла в дом.
– Собирайтесь, бандиты, – сказала она внукам. – Мы едем в путешествие.
– Куда, ба? – обрадовался Денис.
– К папе. Сюрприз ему делать будем.
Она вызвала такси. Это стоило дорого, почти все остатки пенсии, но ей было всё равно. Она собрала детские вещи кое-как, побросала в сумки, закрыла дом и посадила притихших внуков в машину.
Ехали долго, почти три часа. В город въехали уже к вечеру. Нина Петровна знала, что у дочери есть ключи от её квартиры, но у неё самой были ключи от квартиры дочери – на всякий случай. Вот этот случай и настал.
Она поднялась на этаж, открыла дверь своим ключом. В квартире было тихо, работал кондиционер, пахло дорогой рыбой и пивом. В гостиной, на диване, перед огромным телевизором лежал Вадим. В одних трусах, с банкой пива в руке, он смотрел футбол. На журнальном столике красовалась тарелка с нарезкой балыка, копченая стерлядь и гора креветок.
Услышав звук открываемой двери, он лениво повернул голову, думая, что это вернулась с работы жена.
– Катюха, ты чего так рано? Пива захватила?
В дверях гостиной появилась Нина Петровна. С растрепанными волосами, в дорожной одежде, с горящими глазами. А из-за её спины выглядывали двое чумазых, но счастливых внуков.
Вадим поперхнулся пивом. Он вскочил с дивана, пытаясь прикрыться подушкой.
– Нина Петровна?! Вы... Вы чего здесь? Случилось что? Пожар?
– Случилось, Вадик, – спокойно сказала теща, проходя в комнату и усаживаясь в кресло. – Совесть у тебя сгорела. Дотла.
– Папа! – закричали мальчишки и бросились к столу с рыбой. – Ого, креветки! Бабушка нам такие не покупала!
Вадим стоял красный, как рак.
– Я... Мы... Я только сегодня приехал! – начал он оправдываться, бегая глазами. – Хотел отоспаться с дороги, привести себя в порядок, а завтра уже к вам ехать, детей забирать... Ну, то есть, проведать.
– Не ври, – оборвала его Нина Петровна. – Лешка, племянник Марьи Ивановны, всё рассказал. Ты дома уже третий день. Отдыхаешь от отдыха. Ешь деликатесы. А я там последние деньги на лекарства твоему сыну трачу и парники чиню.
– Какие лекарства? – Вадим попытался перейти в наступление. – Вы же говорили, там всё свое, натуральное! Зачем деньги тратить?
– Затем, что дети – это не трава в огороде, они расходов требуют! – голос Нины Петровны зазвенел сталью. – Ты заявил, что я обязана сидеть с ними все лето. Так вот, дорогой зять. Я никому ничего не обязана. Я своих детей вырастила. Я имею право на отдых, на лечение и на уважение. А ты превратил меня в бесправную прислугу.
В этот момент в замке повернулся ключ, и вошла Катя. Увидев картину маслом – мать в кресле, мужа в трусах с подушкой и детей, поедающих балык, – она уронила сумку.
– Мама? Мальчики?
– Привет, дочка, – кивнула Нина Петровна. – Вот, привезла тебе твою семью. Принимай.
– Но... как же... Вадик сказал, что ты рада с ними сидеть... – растерянно пролепетала Катя.
– Вадик много чего говорит, – усмехнулась мать. – Вадик сказал, что денег нет, а сам вон, пирует. Вадик сказал, что на рыбалке страдает, а сам бока греет. Посмотри на стол, Катя. Это на «последние» куплено?
Катя перевела взгляд на стол, потом на мужа. В её глазах начало появляться понимание.
– Ты же сказал, что поездка вышла очень экономной... Что ты только на бензин потратился... – тихо сказала она.
– Кать, ну ты чего начинаешь? – взвыл Вадим. – Это мужики угостили! Это подарки! Теща просто ситуацию нагнетает! Ну подумаешь, приехал раньше на пару дней, сюрприз хотел сделать!
– Сюрприз удался, – констатировала Нина Петровна. – В общем так. Дети остаются дома. Я уезжаю в санаторий, путевку я все-таки купила, на свои «гробовые», раз уж зять на мели. Вернусь через три недели. И чтобы духу вашего на моей даче не было до моего приглашения.
– Как в санаторий? – опешил Вадим. – А детей куда? Нам работать надо!
– А это, Вадим, твои проблемы. Ты же у нас глава семьи, добытчик. Вот и решай. Найми няню. Или сам сиди. Или вот, – она кивнула на рыбу, – продай стерлядь, оплати частный сад. Меня это не касается.
Она встала, подошла к внукам, поцеловала их в макушки.
– Ведите себя хорошо, слушайтесь папу. Папа теперь с вами будет играть. В рыбалку.
Нина Петровна вышла из квартиры, громко хлопнув дверью. На душе было удивительно легко, несмотря на усталость. Она чувствовала себя так, словно сбросила тяжелый рюкзак с камнями.
Следующие три недели были для Нины Петровны раем. Санаторий оказался чудесным: сосновый лес, ванны с морской солью, массаж, спокойные вечера с книгой. Она отключила телефон, проверяя его только раз в день, чтобы убедиться, что никто не умер.
Звонков было много. Сначала звонил Вадим – возмущался, требовал вернуться, давил на совесть. Нина Петровна просто не брала трубку. Потом звонила Катя – плакала, жаловалась, что Вадим злой, что дети разнесли квартиру, что няня стоит космос. Нина Петровна слушала, сочувствовала, но твердо говорила: «Доча, вы взрослые люди. Справляйтесь».
Когда она вернулась домой, загорелая, отдохнувшая и помолодевшая лет на пять, её ждал сюрприз. Катя и Вадим приехали к ней сами. Без звонка, но с тортом и цветами.
Вадим выглядел помятым. Под глазами мешки, вид не такой самоуверенный, как раньше. Оказалось, что три недели с двумя активными детьми в городской квартире без помощи бабушки стали для него настоящим курсом молодого бойца. Няню они так и не нашли – дорого, да и не каждая соглашалась на график Вадима. Пришлось ему брать отпуск за свой счет (потому что настоящий отпуск он «прорыбачил») и сидеть с сыновьями самому, пока Катя работала.
– Нина Петровна, – начал Вадим, переминаясь с ноги на ногу в прихожей. – Вы это... извините меня. Перегнул я палку.
Нина Петровна посмотрела на него внимательно. В его глазах больше не было той наглости. Была усталость и, кажется, проблески уважения.
– Понял, что такое «на свежем воздухе витаминами дышать»? – с легкой иронией спросила она.
– Понял, – вздохнул зять. – Это... это работа. Тяжелая. Я думал, они сами по себе бегают, а вы только приглядываете. А они, оказывается, то подерутся, то есть просят, то разрисуют обои.
– Вот именно, Вадик. Работа. И за любую работу нужно платить. Если не деньгами, то хотя бы благодарностью и человеческим отношением.
– Мы, мам, решили детей в лагерь отправить на вторую смену, – вступила в разговор Катя. – Вадим деньги нашел, продал что-то из снаряжения своего. Лодку, кажется.
– Мотор, – поправил её Вадим с грустью в голосе. – Лодку оставил. Но мотор продал. Хороший был, японский... Зато на лагерь хватило и еще осталось.
Нина Петровна улыбнулась.
– Ну что ж, проходите, чай пить будем. Пирог я не пекла, но конфеты есть.
Отношения в семье изменились. Не сразу, конечно, но лед тронулся. Вадим перестал воспринимать тещу как бесплатное приложение к жене. Теперь, если нужно было посидеть с внуками, он звонил заранее, вежливо спрашивал о планах Нины Петровны и всегда привозил полные пакеты продуктов, включая любимые тещины зефир и хороший чай.
А на дачу внуков теперь привозили только на выходные. И Вадим сам, лично, починил тот самый парник и даже перекрыл крышу сарая, как и обещал. Видимо, понял, что дешевле починить крышу самому, чем оплачивать работу няни, когда бабушка снова устроит «забастовку».
Нина Петровна сидела в своем новом гамаке, читала детектив и поглядывала, как зять учит внуков забивать гвозди. И думала о том, что иногда хороший скандал и вовремя проявленная жесткость – это лучшее средство для укрепления семейных уз. Главное – не бояться заявить о своих правах, даже если ты «просто бабушка».
Спасибо, что дочитали рассказ до конца! Если история вам понравилась и вы хотите больше жизненных рассказов, буду благодарна за подписку на канал и лайк – это лучшая награда для автора.