— Настя, ты чего жадничаешь? Лей, говорю, масло! Мужик с работы придёт, ему мясо нужно, чтобы по усам текло, а не этот твой силос! — голос Галины Петровны перекрывал гул вытяжки и шкварчание сковороды.
Настя стояла в собственной кухне, вжавшись поясницей в холодный подоконник. Отступать было некуда, шесть квадратных метров оккупировал «Генерал» в цветастом халате. Свекровь орудовала лопаткой, щедро разбрызгивая раскалённый жир по идеально чистой когда-то плите.
— Галина Петровна, у Игоря гастрит, ему нельзя жареное, — сказала Настя, сжимая в руке пучок увядшей рукколы.
— Ой, я тебя умоляю! — фыркнула свекровь, даже не обернувшись. — Гастрит у него от нервов и голодухи. Я троих мужиков вырастила, я знаю! Врачи твои шарлатаны, им лишь бы таблетки втюхать, а домашняя котлетка — это лекарство!
В квартире было не продохнуть, воздух спёртый, тяжёлый, пахнет пережаренным луком и чужим потом. Неделю назад Галина Петровна заявила, что у неё в хрущевке «потекли трубы» и рванул стояк, явилась с двумя клетчатыми баулами и котом, который тут же нагадил в Настины туфли.
Настя терпела, ведь мама мужа, святое, надо помочь.
Но вчера «десант» усилился, на пороге возникла золовка Света с двумя пятилетними близнецами. «Мы так, погостить, проездом, соскучились!» — пропела она, затаскивая чемодан, у которого отвалилось колесо и прочертило глубокую царапину по ламинату.
Теперь в двухкомнатной квартире жило семеро, плюс кот.
Коридор превратился в полосу препятствий. Приходилось перешагивать через тюки, пакеты, из которых торчали какие-то тряпки, и разбросанные детали «Лего». В ванной вообще филиал прачечной, на сушилке, перегораживая проход к раковине, висели гигантские, выцветшие от времени панталоны свекрови и детские колготки в пятнах. Чтобы умыться, нужно было нырнуть под чьи-то влажные штаны.
Из зала донесся грохот и детский визг.
— Тихо вы там, ироды! — гаркнула Галина Петровна в сторону коридора, но тут же смягчилась, обращаясь к невестке: — Ну вот, видишь, жизнь кипит! А то жили как сычи вдвоём. Семья должна быть большой, шумной!
Настя молчала, её уютный мир, крепость, где каждая вазочка стояла на своём месте, превратилась в вокзал. Света сидела в зале, задрав ноги на журнальный столик, и смотрела сериал на полной громкости, пока её дети методично разбирали диван на запчасти.
— Света, может, ты хоть поможешь? — крикнула Настя, не выдержав.
— Да ладно тебе, Насть, я в отпуске, устала как собака, — лениво отозвалась золовка. — У нас, кстати, туалетная бумага кончилась, ты бы сходила, а?
Настя посмотрела на свекровь, та с наслаждением вывалила на тарелку гору сочащихся жиром котлет.
— И хлеба купи, — скомандовала Галина Петровна, вытирая руки о Настино парадное кухонное полотенце. — Белого и майонез, а то суховато будет.
Внутри у Насти что-то щёлкнуло, тонкая пружина, которую сжимали неделю, лопнула. Смотрела на жирные пятна на плите, на чужие трусы в ванной, на наглую золовку. Это была не помощь родственникам, а был захват.
Страх заставляет близких кусать больнее чужих
Вечер. Близнецы, разнесся детскую так, словно там прошёл ураган, наконец отрубились поперёк кровати, даже не раздевшись. На кухне собрался совет.
Галина Петровна сидела во главе стола, отодвинув тарелку с недоеденной котлетой, хлопнула ладонью по клеёнке так, что чайные ложки звякнули.
— Так, молодежь, слушаем сюда. Так жить нельзя, духота, кислорода ноль, я сегодня ночью чуть не задохнулась, сердце прихватило.
— Вот и я говорю... — начала было Настя, надеясь, что свекровь сейчас объявит об отъезде.
— Поэтому, — перебила Галина Петровна безапелляционным тоном, — план такой, стратегический. Мы продаём твою квартиру, мою, там всё равно ремонт нужен, да и район паршивый. Складываем капиталы и строим дом большой, кирпичный, родовое гнездо! Все вместе будем, детей поднимем, воздух свежий, огород свой, картошечка...
Настя поперхнулась чаем.
— Галина Петровна, вы шутите? — голос Насти дрогнул. — Мою квартиру? Добрачную? В общий котёл? С какой, простите, стати?
— А ты не ёршись! — тут же встряла Света, ковыряя зубочисткой во рту. — Королева нашлась! Тебе, считай, помогают быт устроить, семью сплотить, а ты нос воротишь! Мы семья или кто? Или тебе жалко для общего блага?
— Света, это моё имущество и моего сына, — отрезала Настя, повернулась к мужу. Игорь сидел, опустив голову над тарелкой. — Игорь! Ты чего молчишь? Скажи им!
Игорь поднял глаза, Настя отшатнулась, ожидала увидеть там вину, растерянность, но увидела холодную решимость, был взгляд загнанного зверя.
— Мама права, Настя, — глухо сказал он. — Нам нужно съезжаться, ресурс надо объединять, поодиночке мы не вытянем.
— Что не вытянем, Игорь? У нас всё есть! Было... пока они не приехали!
Игорь полез в карман джинсов, достал сложенный вчетверо лист бумаги и с силой, ладонью, припечатал его к столу.
— Это тест ДНК.
— Что?.. — прошептала Настя.
— Читай, там всё написано чёрным по белому, — Игорь говорил рублеными фразами, глядя куда-то мимо неё, в стену. — Я не лох, Настя, всю жизнь пашу, копейку берегу. Я должен знать, кого я кормлю, своего пацана или нагулянного. Сейчас времена такие, никому верить нельзя, бабы хитрые пошли.
— Ты... ты сомневаешься в сыне? — Настя смотрела на него, как на чужого. — После пяти лет? Игорь, ты в своём уме?
— А ты не дави на психику! — рявкнул он, и в голосе прорезались истеричные нотки. — Читай! А потом решай. Либо мы продаём квартиру и строимся, как мать сказала, либо разводимся. Я устал, мне гарантии нужны.
Галина Петровна удовлетворенно кивнула, сложив руки на груди:
— Вот именно, доверяй, но проверяй, мужик дело говорит.
На столе лежал белый лист, приговор её семье или её гордости.
Одиночество в четырёх стенах, полных родни
Тест ДНК?
В голове зашумело, как в неисправном радиоприемнике. Он сомневается в Артёмке? В их сыне, у которого Игоря лопоухость и манера хмурить брови во сне? Пять лет брака. Пять лет она гладила ему рубашки, встречала с ужином, верила, что они одна команда. А он, оказывается, всё это время держал камень за пазухой.
Она не стала читать. Пальцы сами, рефлекторно, схватили этот проклятый лист, скомкали его в комок.
— Настя, стой! — крикнул Игорь.
Она вылетела из кухни, больно ударившись плечом о косяк, пронеслась по коридору, перепрыгнув через чей-то баул, и ворвалась в спальню.
Щелчок замка.
Здесь, в полумраке, пахло детской присыпкой и тёплым молоком, а не горелым луком и предательством, в кроватке тихо посапывал Тёма, раскинув руки.
Настя прижалась спиной к двери и медленно сползла на пол. Мир рухнул, просто взял и рассыпался в пыль за одну минуту. Они не семья, а рейдеры, свекровь танк, прущий напролом. Золовка стервятник, а муж... Муж предатель, который открыл ворота врагу.
«Они хотят отнять всё, — билась в висках паническая мысль. — Сначала вселились, теперь хотят продать мою добрачную квартиру, загнать меня в ипотечное рабство, в этот мифический "общий дом", где я буду бесправной приживалкой. А если откажусь он отберёт сына? Или вышвырнет меня?»
Слёзы текли по щекам горячими ручьями. Она совсем одна, против троих взрослых, злых людей. Настя подняла голову, взгляд бесцельно блуждал по комнате и вдруг зацепился за слабое зеленоватое свечение на тумбочке.
Видеоняня.
Они давно ей не пользовались, Тёма вырос, но вчера Игорь возился с проводкой и притащил старый блок из кладовки, чтобы проверить розетки на кухне, камеру он забыл на холодильнике.
Экранчик родительского блока светился, устройство работало, звук был включен. Из динамика доносилось шуршание и тяжёлое дыхание. Настя замерла, вытерла мокрые щёки тыльной стороной руки и потянулась к монитору.
Увидеть слёзы там, где ждала только яд
Настя дрожащей рукой покрутила колесико громкости, экран мигнул, перестраиваясь на ночной режим, и чёрно-белая картинка стала чёткой.
То, что она увидела, заставило её забыть, как дышать. За кухонным столом не было «Генерала», а сидела маленькая, сгорбленная старуха, Галина Петровна закрыла лицо руками, и её плечи тряслись.
Игорь ходил по кухне из угла в угол, нервно ерошил волосы, словно пытался содрать скальп.
— Ну зачем ты так жёстко, сынок? — голос свекрови срывался на сиплый всхлип. — "Разводимся"... Она же сейчас с ума сойдет, девочка же ни в чём не виновата...
— А как иначе, мам?! — прошипел Игорь. В его голосе не было злости, только отчаяние. — Если я ей скажу правду, ты знаешь, что она сделает? Она последнее отдаст, свою почку продаст, чтобы наши дыры заткнуть! Ты её знаешь, она же блаженная!
— Лучше почку, чем квартиру... — буркнула Света, ковыряя ногтём клеёнку. Голос у неё был тихий, без привычной наглости.
— Заткнись, Свет! — рявкнул Игорь, оборачиваясь к сестре. — Это твой бывший-уголовник нас всех подставил, а теперь ты умничаешь?
Настя придвинулась вплотную к монитору, боясь моргнуть.
Галина Петровна подняла заплаканное лицо, тушь размазалась.
— Игорь, я не могу ей в глаза смотреть, стыдно мне, сынок... — она вытерла нос рукавом. — Старая дура, педагог со стажем... Повелась, как последняя лохушка. "Безопасный счёт", "ваши сбережения под угрозой"... Тьфу!
Свекровь завыла, раскачиваясь на стуле:
— Квартиру продала... Деньги перевела... И свои, и Светкину долю... Мы бомжи, Игорь, нам идти некуда, завтра новые хозяева ключи требуют.
Настя чувствовала, как холодок ползёт по спине, никакого ремонта, никакого желания пожить большой семьей, они продали квартиру мошенникам, всё подчистую.
— Мам, успокойся, — Игорь сел перед матерью на корточки, взял её трясущиеся руки в свои. — Мы выкрутимся, продадим Настину хату, купим участок, построим дом. Стены будут, крыша будет, Настя поймет.
— Не поймет она! — зарыдала свекровь, мотая головой. — Скажет: "Свекровь идиотка, профукала жильё на старости лет", презирать будет. А если мы скажем, что это ради "Родового гнезда", ради внуков... Согласится, она добрая, ради семьи на всё пойдет, а тест этот... зачем ты его достал? Грех это, Игорёк, на родного сына напраслину возводить.
Игорь поднялся, его лицо на чёрно-белом экране казалось маской мученика.
— Чтобы она испугалась, мам. Чтобы не задавала вопросов и согласилась быстрее! — он стукнул ладонью по столу. — Коллекторы Светкиного мужа уже адрес мой пробили, звонили сегодня на рабочий, нам нужен забор, мам и собаки. Нам нужно всех спрятать в одном месте, где я смогу вас охранять, я мужик, должен вас вытащить, но денег нет, ноль! Только Настина квартира, наш единственный актив.
Он рухнул на стул и закрыл лицо руками:
— Господи, как же стыдно...
Настя смотрела на экран, злобные оккупанты исчезли, остались трое перепуганных людей, загнанных в угол собственной глупостью и страхом. Галина Петровна командовала на кухне не потому, что хотела власти, а орала, чтобы заглушить голос в голове, который твердил: «Ты бомж, ты всё потеряла».
Они не пришли грабить, а пришли прятаться.
Понять, что они не хищники, а жертвы
Настя сидела на полу, сжимая в руке плотный бумажный комок. Медленно, словно боясь обжечься, развернула лист.
«Акт генетической экспертизы».
Глаза прыгали по строчкам, цепляясь за медицинские термины, пока не уперлись в цифры внизу: «Вероятность отцовства, 99,9%».
Сердце пропустило удар. Игорь знал, что Тёма его сын, не сомневался ни секунды.
Этот тест он сделал не для неё, а для себя.
Настя подняла глаза на экран монитора. Там, на чёрно-белой кухне, муж сидел, обхватив голову руками. В этом хаосе, где мать жертва мошенников, где сестра бежит от коллекторов, где всё, что казалось незыблемым, рассыпалось в прах, ему нужна была хоть одна точка опоры, нужно было знать, вот этот маленький мальчик в соседней комнате его кровь, его продолжение. Единственное, что у него никто не отнимет и что не окажется фальшивкой.
Настя выдохнула, злость, кипевшая внутри последние дни, вдруг улетучилась, оставив после себя пустоту, а потом эту пустоту заполнила жалость. Смотрела на свекровь, Галина Петровна, гроза района, «генерал в юбке», сейчас выглядела как побитая собака.
Вся эта неделя... Этот жир на плите, командные нотки, навязчивое желание всех накормить котлетами, это была не попытка установить власть, а была паника. Галина Петровна пыталась доказать себе и всем вокруг, что она всё ещё хозяйка, что она полезна, что она не старая дура, которую развели на квартиру, как ребёнка, а глава семьи. Жарила эти проклятые котлеты, чтобы заглушить чувство вины, кричала, чтобы не слышать собственного страха перед бездомной старостью.
А Света? Её наглость, её «баррикады» в коридоре, её высокомерие... Это же классическая стойка дикобраза. Иглы наружу, чтобы никто не добрался до мягкого, уязвимого брюшка. Она боялась, что если попросит по-человечески, её пошлют, поэтому она требовала.
Они загнали себя в угол и теперь кусаются от ужаса.
Игорь, её Игорь, который всегда был «за каменной стеной», сейчас сам превратился в эту стену. Готов был стать злодеем в глазах жены, лишь бы не признаваться в том, что его семья — банкроты.
Настя аккуратно сложила тест ДНК, встала, посмотрела на спящего сына, поправила одеяло.
Она больше не жертва, а единственная взрослая в этом детском саду испуганных людей. Глубоко вдохнула и решительно направилась к двери, пора заканчивать этот спектакль.
Взять штурвал, когда остальные бросили вёсла
Настя встала, подошла к раковине в ванной, открыла кран и плеснула в лицо ледяной водой. Смыла слёзы, остатки страха и роль жертвы. В жёстком сценарии, который крутился у неё в голове полчаса назад, она бы сейчас вызвала полицию и вышвырнула их всех на лестничную клетку. В добром сценарии взрослого человека она вытерла лицо полотенцем и вышла на кухню.
При её появлении троица вздрогнула, Галина Петровна поспешно вытерла мокрое лицо рукавом халата и попыталась натянуть привычную маску «Генерала», но маска сползала.
— Ну что, проревелась? — голос свекрови предательски дрожал. — Дело-то серьёзное... Решать надо.
Настя подошла к столу, положила разглаженный лист ДНК-теста перед мужем.
— Игорь, ты дурак, — сказала она спокойно, без тени злости, просто констатировала факт. — Редкий, сказочный дурак, ты мог просто сказать, что любишь меня и что тебе страшно.
Игорь втянул голову в плечи, не смея поднять на неё глаза. Настя повернулась к свекрови.
— Галина Петровна, квартиру мы продавать не будем, это моё жилье и оно останется моим. Никаких «родовых гнезд» и замков на песке мы строить не будем.
Свекровь побелела, Света закрыла рот ладонью и тихо всхлипнула.
— Но, — Настя отодвинула стул и села. — У меня есть план «Б».
Сделала глоток, чувствуя на себе три напряжённых взгляда, включился «Душный счетовод», который спасал её в годовые отчёты.
— Завтра утром, Галина Петровна, мы идём в полицию, пишем заявление о мошенничестве. Не перебивайте, я знаю про «безопасный счёт» и мошенников.
Глаза свекрови округлились, рот приоткрылся.
— Откуда?..
— Стены тонкие. Шансов вернуть деньги мало, процентов десять, но попытаться стоит. С банком будем судиться. Дальше Света.
Золовка выпрямилась, шмыгая носом.
— Ты выходишь на работу. У нас в офисе администратор уволилась, место вакантно, зарплата не миллионы, но белая и стабильная, я завтра договорюсь. Твой бывший платит алименты?
— Нет... он скрывается…
— Значит, послезавтра идём к приставам, будем выбивать долги, а не прятаться от его коллекторов. Коллекторов, кстати, переадресуем на юристов, есть у меня знакомый.
— А я? — хрипло спросил Игорь.
— А ты, дорогой, берёшь подработки, и по выходным такси. Нам нужно закрывать дыры, а не плодить новые.
— А жить где? — тихо спросил муж, комкая в руках тест ДНК.
— Здесь, — вздохнула Настя, обводя взглядом тесную кухню, заставленную баулами. — В тесноте, да не в обиде. Купим двухъярусные кровати детям, в зале поставим перегородку. Но, мама... — она посмотрела прямо в глаза свекрови. — Давайте договоримся на берегу.
— О чём? — Галина Петровна смотрела на невестку так, будто видела её впервые, с уважением и страхом.
— На этой кухне командую я, суп варю, и никакой жареной картошки на сале, у Игоря желудок, и лечение нынче дорогое. Если я говорю «тишина» после десяти, значит, тишина. Мы коммуналка, но с человеческим лицом. Согласны? Или ищите варианты?
Галина Петровна молчала секунду, потом кивнула.
Теснота, которая лечит душу лучше просторных хором
Галина Петровна смотрела на невестку, вся её спесь, вся эта непробиваемая «иголочная броня», которой она колола окружающих неделю, вдруг осыпалась. Перед Настей сидела не «Генерал», а просто очень уставшая, испуганная пожилая женщина, у которой дрожали руки.
— Прости меня, дочка, — прошептала она, не поднимая глаз. — Стыдно-то как... На старости лет... к невестке в приживалки...
Настя вздохнула, встала и шагнула к свекрови, обняла её. Галина Петровна сначала окаменела, а потом уткнулась лбом в Настин живот и глухо, по-детски всхлипнула.
— Ничего, мам, прорвёмся, — тихо сказала Настя, гладя её по седой макушке. — Нам не привыкать начинать с нуля, руки-ноги есть, голова на месте, справимся.
В двушке спали вповалку. Света с детьми оккупировала диван, Галина Петровна устроилась на раскладушке в коридоре, категорически отказавшись стеснять молодых. Настя лежала, прижавшись спиной к тёплой спине мужа, на полу, на надувном матрасе.
Было тесно, жарко, из коридора доносился могучий, раскатистый храп свекрови.
Настя слушала дыхание своей огромной, нелепой, шумной семьи, больше не чувствовала себя жертвой, у которой отбирают метры. В темноте, глядя в потолок, чувствовала совсем другое, приятное чувство ответственности.
Она не бедная родственница, а Глава Клана. И это чувство, чёрт возьми, стоило дороже любых квадратных метров.
— Спишь? — шепнул Игорь, накрывая её ладонь своей.
— Сплю, — улыбнулась Настя в темноту. — Завтра рано вставать, нам ещё твою маму в полицию вести.