Если рассматривать сказку «Красавица и Чудовище» с позиции Чудовища, история перестаёт быть романтической и превращается в психологическую притчу о стыде, травме и страхе быть увиденным. Чудовище — застряло в собственной защите. Его уродство — не столько проклятие, сколько внутренний образ себя, который материализовался: «со мной что-то не так», «меня невозможно любить», «если меня увидят по-настоящему — отвергнут». Чудовище живёт в замке — классической метафоре изоляции психики. Огромное пространство, но абсолютное одиночество. Контроль, правила, распорядок — всё, чтобы не допустить хаоса чувств. Агрессия Чудовища — не про жестокость, а про страх близости. Это типичная реактивная защита: «Я буду страшным, чтобы ко мне не приблизились. Если я чудовище — меня нельзя любить, но и ранить тоже нельзя». Красавица — первый объект, который не требует, чтобы он стал другим. Это опыт корректирующих отношений: рядом с другим можно быть несовершенным — и не быть отвергнутым. Чудовище меняется не
Красавица и Чудовище. Как принятие возвращает человечность.
19 января19 янв
6
1 мин