МАФИЯ ДАЕТ ДОБРО
Предлагаемые вашему, читатель, вниманию заметки не имеют сюжетной связи. Речь в них идет о событиях, имевших место в разных странах. Объединяет их только время. Вторая мировая война – одна из главных постоянных тем «Секретных материалов». Эта публикация – еще три штриха к портрету той героической эпохи...
17 декабря 1940 года президент США Франклин Д. Рузвельт обратился к репортерам, собравшимся на еженедельную пресс-конференцию в Овальном кабинете с широко известной теперь притчей. У соседа в доме пожар. Разве неразумно предложить ему шланг, пока огонь не перекинулся на собственное жилище? Было ясно, что больше всего в этом шланге нуждается Британия, продолжавшая, теперь уже в одиночку, вести отчаянную борьбу за то, чтобы пламя, охватившее континент, не перекинулось на ее землю.
11 марта 1941 года «Закон о ленд-лизе» был подписан. Началась грандиозная операция по переброске стратегических грузов через океан. Из американских портов потянулись караваны судов в Британию, а затем и в Советский Союз. Необходимость в их обороне возникала задолго до того, как суда стали атаковать вражеские подлодки и авиация. Главной проблемой являлся саботаж. Февральской ночью 1942 года в порту Нью-Йорка пожар уничтожил крупнейший пассажирский лайнер «Нормандия», переоборудованный в войсковой транспорт. Диверсия ли это, или просто роковое стечение обстоятельств, не выяснено до сих пор.
Примерно в это же время на восточном побережье Штатов удалось обезвредить несколько германских диверсионных групп, высаженных с подводных лодок. Службам безопасности было о чем задуматься. К тому же американские докеры, а их только в Бруклине насчитывалось до 70 000, были объединены в профсоюзы, которыми традиционно управляла мафия – организация, где издавна главенствовали итальянцы. Поэтому опасения спровоцированного Италией (как державой Оси) саботажа были весьма велики. Проблему сняли в типично американском стиле – в виде сделки.
Крупнейший босс коза ностра Лаки (Счастливчик) Лучиано по счастливой случайности находился в ту пору в одной из нью-йоркских тюрем, отбывая тридцатилетний срок. К нему-то в персональную камеру и заявились доверенные лица флотской разведки. В обмен на гарантии освобождения по окончании войны Лучиано обещал исключить саботаж и забастовки на весь ее период. «Да, я мафиозо, но прежде всего – я патриот», – гордо заявил Лаки.
Гангстер сдержал свое слово. Сдержали слово и власти в лице губернатора Дьюи. По иронии судьбы именно он в 1937 году как прокурор упрятал Лучиано за решетку, а теперь как губернатор Нью-Йорка подписал приказ о его освобождении. Впоследствии это сыграло с ним злую шутку. Баллотируясь в президенты США, Томас Дьюи не смог объяснить причину освобождения знаменитого гангстера. Операция Underworld, с блеском проведенная разведкой ВМС США, была рассекречена уже после того, как Дьюи, принципиальный борец с преступностью, проиграл президентские выборы.
ШВЕДЫ МЕНЯЮТ ОРИЕНТАЦИЮ
Официально на протяжении всей Второй мировой войны Швеция считалась нейтральным государством. На самом деле вплоть до августа 1943 года шведы тайно поддерживали нацистов и их северного союзника – Финляндию.
Шведский историк Ларс Гюлленхаль привел неопровержимые данные о том, как в начале 1940-х годов через территорию страны непрерывным потоком шли немецкие воинские эшелоны, а сырье и продукция мощной шведской индустрии значительно укрепляли военный потенциал Третьего рейха.
В районе Лулео, шведского порта на берегу Ботнического залива, еще летом 1940 года стараниями военного атташе Германии генерала Бруно фон Утманна была создана крупная база снабжения германских войск. Поначалу шведское правительство разрешило передвижение воинских эшелонов без оружия, а затем и вовсе закрыло глаза на содержимое поездов.
Именно из гавани Лулео 4 октября 1940 года моторизованный батальон СС «Киркенес» в составе 1 000 человек со всем снаряжением отправился оккупировать норвежскую провинцию Финмарк. Через эти же места в июне 1941-го проследовала в Финляндию 163-я пехотная дивизия вермахта с полной выкладкой. Быстрая, а главное безопасная переброска позволила ей с ходу принять участие в наступлении на мурманском направлении. Важность гавани Лулео для немцев в период подготовки Германии к операции «Барбаросса» хочется отметить особо. Ежедневной нормой отправки грузов в направлении финской границы было два эшелона. Процесс погрузки-отправки обеспечивался пятью шведскими таможенниками и дюжиной полицейских, а также автоколонной из двух сотен грузовиков. Шведы работали на совесть. Уже в 1942 году многие были награждены германским командованием медалью «За военные заслуги». Награды вручал лично германский консул в Лулео Карл Вейлер.
Всего же за годы войны только по железным дорогам Швеции было переправлено по всем направлениям более 2 миллионов германских солдат и офицеров. Войсковые транспорты фашистской Германии в территориальных водах Швеции прикрывались кораблями ее ВМС. Самолеты люфтваффе, в том числе вооруженные, регулярно пролетали над территорией Швеции. Иногда им разрешалось совершать посадку даже на сверхсекретном аэродроме города-крепости Боден. Наконец, огромное количество разборных казарм было закуплено германским посольством в Стокгольме. Это значительно помогло немцам, стоявшим на северных участках Восточного фронта, перенести суровую зиму 1941–1942 годов. Детали перевозились на грузовиках и ныне здравствующей шведской транспортной компании ASG.
Перелом в общественном и политическом сознании произошел только после Сталинградской битвы. Предвидя близкую развязку, шведы сначала ограничили масштабы германских перевозок, а затем и вовсе разорвали соглашение о транзите. Начав сотрудничать с союзниками по антигитлеровской коалиции, шведы предоставили, в частности, американцам авиабазу Каллакс в районе Лулео, что сыграло немалую роль в успехе Петсамо-Киркенесской операции советских войск.
«...Тот, который в меня стрелял»
Профессор Франц Зелингер – один из крупнейших специалистов в области исследования боевых действий в Арктике. Им собрана обширнейшая информация о целой сети метеостанций, которыми располагала гитлеровская Германия в Заполярье. Они работали на островах Ян-Майен и Надежды, на Новой Земле, Земле Франца-Иосифа и даже на полуострове Лабрадор.
Расписание вылетов на Цюрих забросило профессора Зелингера в мой дом. Просматривая кадры военных хроник, он вдруг посетовал, что один из его друзей вот уже пятьдесят лет безуспешно пытается найти русского летчика, сбившего его самолет над Балтикой. Обращения в архивы оказались пустыми. «Попробуем помочь», – сказал я, удивляясь собственному нахальству. И вот что из этого вышло.
Имя бывшего немецкого летчика Анри Даннемарк. Бельгиец по национальности, он был мобилизован в люфтваффе, как только немцы в 1940-м захватили его страну. Он служил бортмехаником на летающей лодке «Дорнье-24». Задачей его части – 2-й морской спасательной эскадрильи, базировавшейся в Ревеле (Таллин), – было спасение летчиков, сбитых над морем, а таких становилось все больше. 7 июня 1944 года летающая лодка «До-24»Т-3 (DT+HA) вела поиск сбитых экипажей над Финским заливом к северо-востоку от Нарвы. Примерно в 12.20 от пролетавшего вдалеке крупного соединения советских ВВС отделилась пара истребителей, один из которых атаковал «дорнье». Даннемарк вспоминает, что поначалу они приняли эти самолеты за свои, но в тот момент, когда экипаж разглядел на крыльях красные звезды, истребитель открыл огонь. Трехмоторный гигант затонул. Бельгиец не помнит, как выбрался из тонущей машины и очутился в спасательном плоту. Какое-то время спустя он очнулся от боли и, с трудом раскрыв глаза, увидел над собой небо, где продолжался ожесточенный воздушный бой. Через несколько часов летчика подобрала немецкая летающая лодка, и он вновь потерял сознание. После госпиталя двадцатисемилетний Анри Даннемарк вернулся в родной город, где проживает и по сей день. Все эти годы он мечтал разыскать советского пилота, пригласить в гости и вспомнить за стаканчиком доброго вина суровую военную годину.
Жаль, что мы так поздно включились в поиск. Проводив Франца Зелингера, я сразу же обратился за помощью к бывшему командующему ВВС СФ генерал-лейтенанту в отставке Ручкову. Любезнейший Виктор Евтихиевич обещал помочь, связался со своими боевыми друзьями в Москве, и через пару недель поиски увенчались успехом. Ныне здравствующий генерал-лейтенант авиации Василий Федорович Голубев опубликовал к 55-летию Победы свою новую книгу «Во имя Ленинграда», рассказывающую о летчиках истребительной авиации Балтийского флота. К сожалению, большинства участников этих событий уже нет в живых, но остались их имена и бессмертные подвиги. Описан в этой книге и вышеупомянутый эпизод...
В начале июня 1944 года советское командование приступило к проведению Выборгской операции, целью которой являлось освобождение северной части Ленинградской области силами правого крыла Ленинградского фронта во взаимодействии с Балтийским флотом. Первой гвардейской авиадивизии ВВС БФ надлежало в ходе наступления прикрывать действия наших войск на северном побережье Финского залива, и особенно высадку морских десантов. При этом было необходимо поддерживать завоеванное превосходство в воздухе в районе Нарвы и западнее острова Лавенсари, где проводилось интенсивное траление фарватеров.
Активность германской авиации резко возросла наряду с оживлением морских перевозок противника между Таллином, военно-морской базой Котка и портом Хамина. Значительно усилились корабельные дозоры немцев в средней части Финского залива и бухте Кунда. Над группами наших тральщиков постоянно завязывались воздушные бои.
Генерал-лейтенант Василий Голубев, тогда командир 4-го гвардейского истребительного авиаполка, вспоминает:
– Утром 7 июня локаторы обнаружили в 150 километрах западнее острова Лавенсари три воздушные групповые цели. Они быстро приближались, следуя на высоте около шести тысяч метров. В это время на прикрытии тральщиков находилась шестерка Ла-5 третьего ГИАП. Передовой пункт управления дивизии, переведенный на Лавенсари, поднял дополнительно по два звена от каждого полка, направив их в район действия кораблей. Через несколько минут наши истребители обнаружили три восьмерки ФВ-190. В бой вступать они не торопились. Фокке-вульфы дважды пытались оттянуть наши самолеты от тральщиков... Не успел смениться наш патруль, как противник повторил свой прием. Пришлось вновь поднять усиление. И опять, не приняв боя, противник отошел на запад, продолжая кружить на большой высоте, и мы были вынуждены держать над кораблями лишние две эскадрильи.
За два тревожных подъема в двух полках мы значительно разрядили свои силы, которые могли подготовиться в новый вылет не раньше чем через 45–50 минут. Только теперь стал понятен замысел врага. Он уже летел двумя большими группами с усиленным прикрытием в сторону тралящих кораблей... В налете принимали участие пятьдесят бомбардировщиков и около сорока истребителей. С нашей стороны в воздухе оказалось сорок четыре Ла-5. И вновь завязался бой одновременно в двух местах: над тральщиками и у острова Лавенсари.
Успех боя решали зоркость, сообразительность и отвага летчиков, взаимовыручка, умение командиров звеньев. Ведь драться приходилось одновременно с вражескими истребителями и бомбардировщиками, которые действовали с большим упорством.
Четыре тральщика, правда, были повреждены, но и немцы потеряли восемь бомбардировщиков и шесть истребителей. Наши потери в обоих полках составили три летчика и четыре самолета... В разгаре воздушного боя радиостанция подслушивания, настроенная на волну фашистских самолетов, перехватила переговоры экипажей юнкерсов с береговым командным пунктом и другим неизвестным самолетом. Юнкерсы передавали номера квадратов, где плавают сбитые летчики. А когда наши заходили на посадку, КП полка принял сообщение от командира дивизиона тральщиков: «Северо-западнее 10–12 километров наблюдаю на воде гидросамолет, над ним летают шесть ФВ-190». Стало ясно: немцы подбирают сбитых летчиков. Этого они раньше никогда не делали.
Не ожидая новых сообщений, я поднял последнее резервное звено, которое по своему составу было на редкость удачным. Ведущий – командир звена лейтенант Шестопалов, ведущий второй пары – тоже командир звена лейтенант Потемкин. Через минуту сводное звено вылетело.
«Ноль четырнадцатый», «Ноль шестнадцатый»! – позывные Шестопалова и Потемкина. Высота – тысяча пятьсот, севернее группы «пахарей» десять–пятнадцать километров гидросамолет подбирает плавающих. Прикрытие – шесть «сто девяностых». Уничтожить подборщика. «Я – «“Тридцать третий“», – передал я команду своим позывным.
«Вас понял. Я – «“Ноль четырнадцатый“».
На КП полка собралось все руководство. Минут через пять в настольном динамике послышался голос Шестопалова:
– Саша, смотри, внизу, правее, взлетает большой! Атакуем прикрытие, он не уйдет.
И голос Потемкина:
– Коля, атакуй первую пару, я – вторую.
Атаки Шестопалова и Потемкина оказались снайперскими. Два фокке-вульфа упали в воду, остальные шарахнулись в стороны.
Нелегко им было спасать подопечного, имея над собой четверку лавочкиных...
– Коля! Коля! Задержи «тупорылых», я прорвусь к большому – это «Дорнье-24», – снова донесся спокойный голос Потемкина.
«Молодцы гвардейцы!» – хотелось крикнуть в микрофон, но мешать им сейчас было нельзя, успех боя решали мгновения. Лишь мысленно представлял, что они там творят: Шестопалов, имея преимущество в высоте, атакует пару ФВ-190, которая ближе к Александру, а Потемкин, дав полную мощность мотору, со снижением на попутно-пересекающемся курсе атакует большого и одной длинной очередью хлещет по левому мотору и пилотской кабине. Повторной атаки не потребуется – Потемкин один из лучших снайперов. «До-24» кренится на левое крыло, зацепляя за воду и взметнув несколько водяных столбов, скрывается, оставив на поверхности белую пену и какие-то обломки.
И снова в динамике голос Потемкина:
– Коля, все в порядке, развалился на куски, что-то плавает. Сейчас атакую «тупорылых» снизу, не перепутай.
Ждем, затаив дыхание...
– «Тридцать третий!» Я – «Ноль четырнадцатый»! Задание выполнено – сбиты два фокке-вульфа и «дорнье». Высылайте спасательный катер, на воде есть люди. Нахожусь над местом боя.
– «Ноль четырнадцатый», молодцы! Катер на внешнем рейде у Лавенсари, выходит. Одной парой помогите ему найти место. Вам высылаю смену. Я – «Тридцать третий».
Через полчаса звено Шестопалова произвело посадку, и вскоре летчики, возбужденные и радостные, доложили все подробности боя, подтвердив мои догадки...
Более шести часов мы продолжали прикрывать поисковый торпедный катер. Он избороздил весь район возможного приводнения летчиков. И лишь на месте падения «дорнье» подобрал кислородные подушки, куски каких-то деревянных деталей и китель светло-серого цвета с множеством орденских ленточек и погонами немецкого полковника. Значит, не случайно фашисты проявляли в этом налете такое упорство – их вел командир высокого ранга.
К концу дня, когда улеглись все волнения, в полк прибыли командир дивизии полковник Корешков и начальник политотдела авиации флота генерал-майор Сербин. Причину их внезапного появления мы пока не знали...
– Ну что вы тут натворили, отцы-командиры? – улыбаясь, спросил Владимир Степанович.
Я ответил шуткой, хотя и не совсем понимал, о чем речь:
– А что мы можем натворить без ведома и указаний старших отцов?
– Сейчас узнаете, – ухмыльнулся Сербин. – Собирайте весь личный состав...
Я подумал, что начинается операция, к которой мы тщательно готовились более трех недель, но спрашивать не решился... Полк был построен, сейчас все будет ясно. Генерал Сербин, приняв рапорт начальника штаба, обратился к гвардейцам:
– Товарищи! 25 июня 1941 года Алексей Касьянович Антоненко в таллинском небе сбил юнкерс. Он первым открыл счет авиаторов Балтики. Почти три года первая гвардейская авиадивизия ведет упорную и беспощадную борьбу с фашистскими захватчиками, увеличивая счет воздушных побед. А сегодня командир звена Александр Потемкин в одном бою сбил два самолета и довел счет до тысячи...
Командир дивизии попросил выйти из строя участников последнего боя. Вышли лейтенанты Шестопалов и Потемкин со своими ведомыми. Храбрецы немного терялись в торжественной обстановке, смотрели поверх голов, переминались с ноги на ногу, аплодисменты смутили их окончательно. Полковник Корешков крепко обнял каждого из них, а Потемкина, растерянно шагнувшего к нему навстречу, трижды поцеловал... Затем он прищурился и достал из кармана темно-синего морского кителя четыре пары офицерских золотых погон и вручил их победителям боя:
– Ну вот, уважаемые «тысячники», теперь в новом внеочередном воинском звании наводите страх на врага и крушите его по-гвардейски.
После митинга все кинулись качать именинников, и столько было неподдельной радости и молодого веселья, словно и не предстояло им через два дня идти в смертный бой...
Девятого июня начиналась Выборгская операция. За двенадцать суток непрерывных боев авиадивизия не потеряла ни одного летчика, ни одного самолета и в числе тридцати трех наиболее отличившихся соединений получила наименование Выборгской.
Вот с такими людьми приходилось встречаться в воздухе господину Даннемарку и его коллегам. Ему повезло, и он выжил в войне, но никогда уже ему не доведется встретиться на мирной земле ни с Александром Потемкиным, ни с Николаем Шестопаловым. Недавно оба ветерана умерли.
Сергей Апрелев