Беременность должна была спасти трещащий по швам брак, но обернулась изощренной пыткой в золотой клетке. Окруженная токсичной «заботой» мужа и свекрови, героиня понимает: чтобы стать настоящей матерью, ей нужно перестать быть жертвой. Рождение сына становится её собственным вторым рождением.
Глава 1. Обморок в ювелирном
Ольга сползла по мраморной стене бутика, не в силах больше терпеть душный запах дорогих духов и монотонный голос свекрови. В глазах потемнело, и последнее, что она увидела перед тем, как провалиться в темноту, — искаженное не испугом, а брезгливостью лицо мужа, Игоря, который отступил на шаг, словно боясь испачкать свои итальянские туфли.
Очнулась она на кожаном диванчике в подсобке. Над ней нависала Валентина Петровна, энергично обмахиваясь веером.
— Ну слава богу, очнулась. Ты нас так напугала, милочка! — в голосе свекрови звенел металл. — Игорь ужасно расстроен, у него важная встреча, а тут ты со своими обмороками. Врач сказал, это нормально на седьмом месяце, но ты должна держать себя в руках. Мы же выбирали подарок за наследника!
Игорь стоял в дверях, уткнувшись в телефон. Он даже не подошел.
— Мам, я поехал, — бросил он, не поднимая глаз. — Разберитесь тут сами. Оль, такси я тебе вызвал.
Ольга прижала руку к животу. Ребенок беспокойно ворочался, словно чувствуя мамино отчаяние. «Подарок за наследника» — вот как это называлось. Не благодарность любимой женщине, а плата за функцию. Она была дорогим инкубатором, который вдруг начал давать сбои.
Глава 2. Чужая детская в собственном доме
Вернувшись в их просторную, но холодную квартиру, Ольга обнаружила, что в будущей детской идет ремонт. Рабочие сдирали выбранные ею обои с милыми мишками. Руководила процессом, разумеется, Валентина Петровна.
— Что происходит? — Ольга задыхалась от возмущения и тяжести собственного тела. — Мы же договорились о пастельных тонах!
— Милочка, твой вкус — это, конечно, мило, но наследник фамилии должен расти в соответствующей обстановке, — свекровь даже не обернулась. — Будет классика. Темное дерево, геральдические лилии. Это солидно. Игорь со мной согласен.
Ольга зашла в спальню и бессильно опустилась на кровать. Везде были следы присутствия свекрови: переставленные флаконы на туалетном столике, чужой запах в шкафу. Она чувствовала себя гостьей, которую терпят только из-за «ценного груза» внутри.
Вечером, пытаясь найти свои витамины в ящике стола Игоря, она наткнулась на бархатную коробочку. Внутри лежал изящный браслет с сапфирами. Слишком тонкий, слишком молодежный для неё. И чек с сегодняшней датой — суммой, равной трём её декретным выплатам. Сердце пропустило удар. «Важная встреча» Игоря приобретала вполне конкретные очертания.
Глава 3. Схватки под бой курантов
Это началось в новогоднюю ночь. Семья собралась за праздничным столом. Валентина Петровна произносила тост за «продолжение рода», игнорируя тот факт, что «продолжательница» сидит бледная, с тянущей болью в пояснице. Игорь, благоухающий чужим парфюмом (тем самым, под который подходил браслет), нервно проверял сообщения.
— Кажется, началось, — тихо сказала Ольга, когда боль стала ритмичной.
— Не выдумывай, еще две недели, — отмахнулась свекровь, накладывая себе оливье. — Просто перенервничала. Выпей водички.
Через час, когда Ольга уже не могла сдерживать стоны, Игорь неохотно вызвал скорую.
— Вечно ты всё портишь, — прошипел он ей в прихожей, пока врачи надевали бахилы. — Мама так старалась, готовила, а ты устроила представление.
В роддом он с ней не поехал. Сказал, что не переносит вида крови и будет ждать дома. Ольга ехала в машине скорой помощи, глядя на праздничные салюты за окном, и чувствовала такое ледяное одиночество, которого не испытывала никогда в жизни.
Глава 4. Рождение
Роды были тяжелыми. Боль разрывала тело на части, стирая границы реальности. В какой-то момент Ольге казалось, что она умирает. Вокруг суетились врачи, пищали приборы.
— Тужься, милая, давай! Ради сына! — кричала акушерка.
И в этот пиковый момент боли и напряжения в голове Ольги вдруг наступила звенящая ясность. Вся её жизнь последних лет пронеслась перед глазами: унижения, контроль, измены мужа, которые она старалась не замечать, её собственное безмолвное согласие быть жертвой ради призрачного «семейного счастья».
Она рожала этого ребенка, чтобы угодить им. Чтобы стать «хорошей». Чтобы заслужить любовь.
Крик новорожденного разрезал тишину родовой палаты. Ей положили на грудь мокрый, теплый комочек. Маленькие глазки, еще мутные, смотрели на неё с абсолютным доверием.
И в этот миг старая Ольга умерла. Та, что терпела, молчала и угождала. Глядя на своего сына, она поняла: она не имеет права привести его в тот гнилой дом. Она не может позволить им сломать его так же, как ломали её. Родив его, она родилась сама — сильной, злой и готовой драться.
Глава 5. План побега
Игорь приехал на выписку с огромным букетом и дежурной улыбкой для фотографа. Валентина Петровна сразу попыталась забрать ребенка из рук Ольги.
— Дай сюда, ты его уронишь, ты слабая! — закудахтала она.
Ольга отступила на шаг и посмотрела на свекровь взглядом, от которого та поперхнулась.
— Не трогайте моего сына, — голос Ольги был тихим, но твердым, как гранит.
Дома был накрыт очередной праздничный стол для родственников. Пока в гостиной звенели бокалы за «наследника», Ольга в спальне быстро и методично собирала вещи. Не всё подряд, а только самое необходимое: документы свои и ребенка, немного одежды и ту самую папку из сейфа Игоря, код от которого она подсмотрела еще месяц назад. Там были доказательства того, что он переписывал их совместно нажитое имущество на мать, готовясь к разводу после рождения ребенка.
Она знала, что они хотели сделать: забрать сына, а её выставить вон, объявив истеричкой или недееспособной. Они опоздали.
Глава 6. Двойной день рождения
Она вышла в гостиную с ребенком на руках и дорожной сумкой через плечо. Музыка стихла. Гости с недоумением уставились на неё.
— Ты куда собралась на ночь глядя? — Игорь нахмурился, чувствуя неладное. — У нас гости. Положи ребенка в манеж и садись за стол.
— Я ухожу, Игорь. Навсегда.
Валентина Петровна вскочила, опрокинув бокал с красным вином на белую скатерть. Пятно расползалось, как кровь.
— Ты с ума сошла! Послеродовой психоз! Я сейчас же вызову психиатричку! Ребенок останется здесь!
Ольга спокойно достала из сумки копии документов из сейфа и бросила их на стол перед мужем.
— Вызывайте кого хотите. Но если вы не дадите мне спокойно уйти, эти бумаги завтра будут у налоговой и у твоего партнера по бизнесу, которого ты обворовываешь, Игорь. А фотографии твоих похождений с браслетами получат все наши общие знакомые.
В комнате повисла гробовая тишина. Игорь побелел. Валентина Петровна хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
— Ты не посмеешь… — прохрипел муж. — Ты же ничто без меня.
— Я была ничем с тобой, — Ольга поправила одеяльце на мирно спящем сыне. — А теперь у меня есть он. И у меня есть я. Мы справимся.
Она развернулась и пошла к выходу. Дверь захлопнулась за её спиной, отрезая душный запах дорогих духов, лжи и предательства. На улице падал мягкий снег. Ольга вдохнула полной грудью морозный воздух. Она была одна, с младенцем на руках, без мужа и богатого дома. Но никогда в жизни она не чувствовала себя такой богатой и такой живой. Сегодня они родились оба.