Марина не любила вечер воскресенья. В это время тишина в их маленькой «двушке» становилась какой-то ватной, тяжелой. Слышно было, как за стенкой бубнит телевизор соседа, как капает кран на кухне, который Андрей обещал починить уже месяц.
Андрей сидел на табуретке, уставившись в одну точку на столешнице. Там, в микроскопической царапине на пластике, казалось, сосредоточилась вся мировая скорбь. Перед ним лежал телефон. Экран мигал, высвечивая одно и то же имя: «Мамуля».
— Шестой раз, — бесцветным голосом сказала Марина, снимая с плиты чайник. — Настойчивая.
— Я не могу, Марин. — Андрей поднял на жену глаза. В них, обычно теплых, карих, сейчас плескалась мутная смесь стыда и детской обиды. — Что я ей скажу? Что я все знаю? Она начнет выворачиваться, плакать про давление. Я не выдержу.
Марина вздохнула. Ей хотелось подойти, встряхнуть его за плечи и крикнуть: «Очнись! Тебя использовали!». Но она просто поставила перед ним чашку с чаем. Без сахара. Сахар кончился, а до зарплаты оставалось три дня.
История эта началась месяц назад.
Они копили на машину. Не на новую, конечно, на подержанную иномарку, чтобы Андрей мог таксовать по вечерам — ипотека выжимала из семейного бюджета все соки. Каждая тысяча, отложенная в конверт с надписью «Мечта», давалась с боем. Марина отказалась от маникюра, Андрей бросил курить.
И тут позвонила Зинаида Петровна.
— Андрюша, сынок, — ее голос в трубке звучал так, будто она вот-вот испустит дух. — Юбилей у меня. Шестьдесят лет. Помнишь?
— Помню, мам. Мы приедем, поздравим.
— Ой, не надо приезжать, — поспешно перебила она. — Я решила: не буду праздновать. Времена тяжелые, денег нет. Посижу одна, поплачу над годами ушедшими.
Пауза была выдержана по Станиславскому. Андрей, конечно, поплыл.
— Мам, ну зачем одна? Давай мы поможем.
— Да чем вы поможете? — горько усмехнулась Зинаида Петровна. — У вас самих в кармане вошь на аркане. Мне, чтобы стол накрыть по-людски, тысяч пятьдесят надо. И это скромно! А я хотела беседку на турбазе снять, чтобы на природе... Эх, ладно. Перебьюсь.
Вечером Андрей ходил из угла в угол.
— Марин, это же мама. Шестьдесят лет раз в жизни. Ну, купим машину через полгода. Зато по-человечески все будет.
Марина была против. Она знала Зинаиду Петровну лучше, чем та думала. Но видеть виноватые глаза мужа было невыносимо.
— Ладно. Доставай «Мечту».
Пятьдесят тысяч улетели на карту свекрови. В ответ прилетело голосовое сообщение, полное восторгов, поцелуев и обещаний: «Накрою стол — пальчики оближешь! Жду вас в субботу к двум!».
А в пятницу, за день до торжества, Зинаида Петровна позвонила снова.
— Андрюшенька, беда, — голос дрожал. — Трубу прорвало у соседей сверху. Залило все! Обои висят, вонь стоит страшная. Какой там праздник... Я все отменила. Турбазу перенесла на неопределенный срок, продукты в морозилку запихала. Сижу вот, жду аварийку. Вы не приезжайте, тут дышать нечем. Я как разберусь — сразу маякну.
Андрей расстроился страшно. Рвался ехать помогать, срывать линолеум, ругаться с ЖЭКом. Мать категорически запретила:
— Нечего тебе в этой сырости делать, еще заразу подхватишь. Я сама. Там тетя Валя помогает.
Выходные прошли в тревоге. Андрей каждые два часа писал матери: «Как ты?». Она отвечала односложно: «Разгребаем», «Сохнет», «Устала, ложусь спать».
Гром грянул в понедельник утром.
Марина ехала в автобусе на работу и листала ленту новостей. В «рекомендованном» всплыл пост двоюродной сестры Андрея, Светки. Той самой Светки, которую Зинаида Петровна за глаза называла «прошмандовкой» и терпеть не могла.
Пост гласил: «Лучший юбилей любимой тетушки! Зинаида Петровна, вы супер! Спасибо за шикарный стол!»
Марина чуть не выронила телефон. На фото, ярком, солнечном, была та самая турбаза «Солнечный берег». В беседке, украшенной шарами, сидела толпа. Человек двадцать. Тетка Валя, Светка с мужем, соседи по даче, даже бывшая коллега свекрови.
В центре, сияя, как начищенный самовар, возвышалась Зинаида Петровна. В руках — бокал с чем-то красным, на лице — ни следа скорби по «залитой квартире».
Марина приблизила стол. Изобилие било по глазам. Икра в тарталетках, шашлыки горой, дорогая рыба. И бутылки. Много бутылок того самого коньяка, на который Андрей смотрел в магазине как на музейный экспонат.
Дата публикации: Суббота, 14:30.
Геолокация: Турбаза «Солнечный берег».
Их не просто не позвали. Их отсекли. Аккуратно, под предлогом заботы. Видимо, Зинаида Петровна решила, что «бедные родственники» с их кислыми лицами и разговорами об ипотеке испортят ей праздник жизни. А вот деньги их пришлись очень кстати.
Марина переслала фото мужу. Без слов.
Вечером Андрей не кричал. Он просто сидел на кухне и смотрел в стену.
— Она даже Светку позвала, — тихо сказал он. — А Светка ей два года назад на день рождения полотенце вафельное подарила. А мы... мы отдали всё.
И вот теперь, спустя два дня тишины, телефон разрывался.
— Возьми, — твердо сказала Марина. — Не будь трусом, Андрей. Выслушай.
Он глубоко вздохнул, провел ладонью по лицу, стирая выражение побитой собаки, и нажал «ответить». Громкую связь включил сам.
— Андрюша! — вопль Зинаиды Петровны ударил по ушам. — Ты почему трубку не берешь?! Я вся извелась!
— Привет, мам. Был занят. Что случилось? — голос Андрея был сухим, как осенний лист.
— Беда, сынок! Ой, беда! Пришли квитанции за квартиру, а там перерасчет за отопление! И еще налог этот дурацкий на дачу! Сумма — кошмар! Двадцать тысяч! А у меня кошелек пустой, все на ремонт ушло после потопа этого проклятого!
Она врала вдохновенно. Без запинки. Профессионально.
— На ремонт? — переспросил Андрей.
— Ну да! Обои пришлось покупать, клей... Рабочим заплатила, чтобы плесень химией обработали. Сижу вот на макаронах пустых. Сынок, выручай! Скинь денежку, а? Мне завтра платить, а то пени начислят, свет отключат! Ты же не хочешь, чтобы мать в темноте сидела?
Марина видела, как заходили скулы мужа, сжимающего телефон. Он молчал секунду. Вторую.
— Мам, а как там шашлык? Вкусный был?
— Какой... шашлык? — Зинаида Петровна поперхнулась.
— Тот, который на турбазе. В субботу. Я фото у Светки видел. Икра хорошая, зернистая. И коньяк «Арарат», пять звезд. Ты же его любишь?
На том конце провода повисла тишина. Слышно было только тяжелое сопение.
— Ты... ты что, следишь за мной? — голос матери изменился мгновенно. Исчезла просительная интонация, появился базарный визг. — Ах ты, иуда! Мать проверяешь?!
— Не проверяю. Просто смотрю, как на мои деньги гуляют. Без меня.
— Да что ты заладил: твои, твои! — заорала Зинаида Петровна. — Вы молодые, заработаете! А мне перед людьми показаться надо было! Чтоб не хуже, чем у других! Светка вон на машине приехала, Тонька в шубе! А я что, должна была их чаем с сушками поить?! Я праздник хотела!
— Ты его получила, мам, — сказал Андрей. Очень спокойно. Страшно спокойно. — Хороший праздник. Дорогой.
— Да! И имею право! Я тебя вырастила! Я ночей не спала! А ты теперь матери двадцать тысяч жалеешь? Свет же отключат, ироды!
Марина коснулась руки мужа. Андрей посмотрел на нее. В его взгляде больше не было сомнений. Там была точка. Жирная точка.
— Не отключат, мам. Продай пару бутылок коньяка, если остались. Или Светке позвони.
— У вас есть деньги! — визжала мать из трубки. — Вы на машину копите, я знаю! Не врите матери!
— Нет денег, мам, — Андрей отчеканил каждое слово. — И машины не будет.
— Куда дели?!
Андрей набрал воздуха в грудь.
— Мама, мы улетаем на море.
— Чего?! — свекровь, казалось, поперхнулась воздухом.
— На море. Завтра вылет. Тайланд. Решили: раз на твой юбилей нас не позвали, устроим себе свой праздник. На все деньги. Прямо сейчас такси в аэропорт заказываем.
— Врешь... — прошипела она в трубку. — Не может быть... А как же я?
— А ты, мам, взрослая. Справишься. Хорошего вечера.
Он нажал «отбой».
Телефон звякнул, ударившись о стол. Андрей сидел, опустив плечи. Как человек, который только что сбросил мешок с цементом, который тащил всю жизнь.
— Мы правда никуда не летим? — тихо спросила Марина, хотя знала ответ.
Андрей криво усмехнулся.
— Конечно, нет. На какие шиши? У нас три тысячи до аванса. Но пусть она думает, что мы греем задницы на пляже. Пусть ее жаба задушит.
Он встал, подошел к окну. На улице начинался дождь, холодный, нудный. Но в квартире стало вдруг удивительно легче дышать.
— Заблокируй ее, — попросила Марина.
— Уже, — Андрей показал экран. — И Светку тоже. И тетю Валю. Всех.
Он подошел к ней, обнял, уткнувшись носом в щеку. От него пахло усталостью и дешевым дезодорантом, но для Марины это был самый родной запах.
— Прости меня, — прошептал он. — За деньги. За машину.
— Дурак ты, — Марина прижалась к нему. — Машину купим. Зато теперь мы точно знаем, сколько стоит входной билет в «дружную семью». Пятьдесят тысяч. Считай, дешево отделались.
Зинаида Петровна еще месяц пыталась прорвать оборону. Звонила с чужих номеров, присылала соседей с просьбами, жаловалась на болезни и иные проблемы быта. Но дверь квартиры сына оставалась закрытой. А через полгода Андрей с Мариной все-таки купили ту машину. Не новую, но свою. И первым делом поехали на ней на дачу. Не к маме. К себе. Жарить шашлык вдвоем.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!