Жанр: семейная драма / бытовой триллер про “аккуратно оформленные” жизни
СЕРИЯ 1/10. «Варю уже забрали»
Я пришла в садик на пять минут раньше.
Когда ты мать — “раньше” вообще отдельная форма контроля над жизнью.
Снег лип к сапогам. Варежки мокрые. Голова гудит: отчёты, ужин, Егор завтра к стоматологу. Я влетела в группу.
— Здрасте. Варю, пожалуйста.
Воспитательница подняла глаза и сказала спокойно, как про погоду:
— А Варю уже забрали.
Я сначала даже кивнула.
Мозг не сразу понял, что это не то “забрали”.
— В смысле… кто забрал?
Она листнула журнал.
— Яна Сергеевна. По доверенности. Папа оформил.
У меня как будто язык стал тяжелее.
— Какая Яна Сергеевна?..
Воспитательница посмотрела на меня так, как смотрят на маму, которая опять не в курсе семейного цирка.
— Ну… Яна. Папа сказал, что теперь она может.
“Теперь”.
Слово маленькое, а по голове бьёт как кастрюля.
— А вы ей отдали ребёнка? — спросила я. И голос у меня стал неприятный. Прямо почувствовала.
— Вера Александровна, у нас документы, — воспитательница сразу в броню. — Доверенность. Паспорт. Всё как положено.
Как положено.
Самые страшные слова, когда речь о твоём ребёнке.
— А куда она Варю увела?
— Сказала, что домой.
Домой.
Я стояла в раздевалке, а у меня в голове шла тупая мысль:
домой — это куда? в мой дом? или уже в их?
Я достала телефон. Руки не слушались. Набрала Кирилла. Он взял не сразу.
— Да.
По голосу — спокойный. Даже бодрый. Как будто ничего.
— Кирилл. Где Варя?
Пауза. Короткая.
— С Яной.
— С… кем?
Он выдохнул, будто я опять “не в ресурсе”.
— Мы дома. Мама тоже тут. Не надо приезжать. Ты устроишь…
— Что я устрою? — перебила я. — Семью? Ты уже устроил.
Я нажала отбой. И пошла из садика с пустыми руками.
Это чувство — когда у тебя в голове ещё звучит “забрали”, а плечо уже автоматически ищет вес ребёнка, которого нет.
Дверь открыла свекровь.
В халате.
С выражением лица “ну наконец-то, явилась”.
— Ой, — сказала она. — А что ты такая?
Я прошла мимо, даже не поздоровалась. Глаза сразу в зал.
Варя сидела на диване. Ела печенье.
Рядом — Яна. Ноги на табуретке. Спина ровная. Слишком ровная, как у человека, который пришёл не “в гости”, а “на место”.
Кирилл стоял у окна. Как обычно, когда надо выглядеть “не при делах”.
— Варя, иди ко мне, — сказала я.
Варя посмотрела на меня, потом на Яну.
И вот это было самое гадкое. Ребёнок не должен выбирать глазами, кому можно.
Яна улыбнулась:
— Вера, вы не нервничайте. Варя просто…
— Ты со мной на “вы” не начинай, — сказала я. — И “просто” тоже не надо.
Свекровь сразу:
— Вера, успокойся.
— Светлана Павловна, не сейчас.
Она фыркнула:
— Ты лучше скажи спасибо, что ребёнок под присмотром, а не бегает по двору.
Я повернулась к Кириллу.
— Доверенность. Где?
Кирилл сделал вид, что не понимает.
— Какая доверенность?
Я посмотрела на Яну.
— Покажи.
Она без суеты достала из сумки бумагу. Как будто шла сюда именно с ней. Протянула.
Я взяла. Пробежала глазами.
Подпись Кирилла. Печать. Дата — вчерашняя.
Вчера он ел мой суп, сказал “устал”, поцеловал Варю в лоб.
И между этим успел оформить: “Яне можно забирать моих детей”.
Я подняла голову.
— Ты вообще понимаешь, что ты сделал?
Кирилл, как всегда, попытался сделать виноватой меня:
— Вера, ты вечно на нервах. Я решил подстраховаться.
— От чего? — спросила я. — От меня? Я что, ребёнка потеряю? Или ты?
Свекровь вмешалась сладко:
— Он молодец. Мужчина должен принимать решения.
Яна тихо добавила:
— Это просто формальность.
Я посмотрела на неё.
— Формальность — это когда вы ногти одним лаком красите. А это — мой ребёнок.
Варя всхлипнула. Я сразу села к ней, обняла.
И услышала, как свекровь сказала Кириллу полушёпотом, но так, чтобы я услышала:
— Я же говорила. Надо всё делать аккуратно.
Аккуратно.
Снова это слово.
Я поднялась.
— Хорошо, — сказала я. — Раз у вас тут всё “аккуратно”… давайте до конца.
Я посмотрела на Кирилла.
— Где вторая папка?
Свекровь напряглась. Очень заметно.
А Яна впервые перестала улыбаться.
Значит, папка есть.