Ты помнишь, как это было в обычной советской жизни? Вышел из цеха на перекур, и будто попал в отдельный мир. Вроде всего пять минут, а успевали обсудить смену, планы, новости, кого повысили, кто опять «пропал» из бригады. Дым стоял плотный, разговоры короткие, но точные.
Но вот что любопытно, вокруг этого простого процесса существовали правила. Не формальные, не записанные на стенде в курилке, а неписанный кодекс. Его не объясняли новичку специально, он просто впитывался: как попросить сигарету и не выглядеть наглым, когда можно дать прикурить, а когда лучше не лезть, почему последняя сигарета в пачке это закон, и почему дым в лицо мог закончиться разговором, причём очень быстро.
И если ты был курильщик, ты эти вещи знал почти автоматически. Потому что в СССР курили по понятиям, по привычке, по уважению, по правилам. Не так ли?
Одна спичка — не для троих
Есть вещи, которые передаются как легенда. Одно из таких правил не прикуривать троим от одной спички. Вроде бы мелочь, ну что тебе жалко? Спичек в СССР хватало. Но традиция держалась крепко.
Говорили, что это пошло ещё с военных лет. В окопах якобы снайпер успевал заметить троих: первый засветился, второй стал мишенью, третий уже получал пулю. Страшно звучит, да. И даже если в 70-е это уже было просто суеверие, оно работало. Никто не хотел искушать судьбу.
Ещё следили, как чиркать спичкой. Только по одной стороне коробка. Не по любой. Потому что «так правильно». Понимаешь, вот из таких мелочей и складывались правила.
Когда табак высыпался прямо в рот
Если ты держал в руках «Беломорканал», «Казбек», «Герцегофина Флор» то ты знаешь: папиросы без фильтра были штукой капризной. Вроде новая пачка, вроде всё нормально, а затяжку делаешь и табак летит прямо на язык. Приятного мало, мягко говоря. Начинаешь кашлять, морщиться, а рядом мужики уже ухмыляются, мол: «Ну что, попался».
И тут появлялись маленькие хитрости. Вставляем кусочек ваты в гильзу — получался самодельный фильтр. Иногда вставляли половинку спички. Обычно мы сжимали край папиросы, что табак держался плотнее. Мелочь? Да как бы нет. Это было дело привычки, навыка, даже уважения к самому процессу.
А ещё ходило простое наблюдение, если папиросы куплены ближе к концу месяца, качество могло быть хуже, их. Шутили по-народному: «партия устала». И смешно, и не смешно, потому что реально попадались такие папиросы, что дым резал горло, а табак будто сырой.
Не курят на ходу — «постоим, покурим»
В СССР многие реально не любили курение «на бегу». Не потому что так полезнее или красивее, а потому что выглядело, как бы так выразиться, суетно. Как будто ты не хозяин себе, а сигареты тобой овладевают. Идёте с мужиками после смены, кто-то достаёт сигареты, и почти автоматически звучит: «Стой, покурим». Остановились. Два слова. Быстрый перекур. И дальше пошли.
Это было и про уважение к разговору. На ходу дым летит куда попало, пепел сыпется, ветер в лицо, ты кашляешь, сигареты вечно тухнут. А когда стоишь, всё по-человечески. Спокойно. Без лишней дерготни.
Прикурить — не каждому
В советской компании прикурить от спички соседа можно было спокойно. Даже без лишних слов. Но вот от сигареты прикуривать у постороннего было уже не то. Сигареты вещь личная, почти как зубная щётка. Не потому что жадность, нет. Просто так было принято. Не давать прикуривать постороннему, разве что, из своих рук.
И были нюансы. Курильщики часто следили, как человек держит сигарету. Держать большим и указательным или средним и указательным пальцами вот считалось «нормальным». А если кто-то зажимал как-то странно, криво, могли подколоть легкой насмешкой.
Ещё существовала примета, дал прикурить незнакомцу — потеряешь удачу. Не все верили, конечно. Но многие всё равно придерживались.
Последняя сигарета всегда своя
Оставалась одна сигарета в пачке, и всё, она неприкосновенная. Закон. Последняя сигарета принадлежит хозяину. Не обсуждается. Это было такое правило, прям железное. Даже если рядом лучший товарищ стоит. Даже если просит. Даже если «Ну брат, выручи». Выручить можно чем угодно, но дать последнюю, нет.
Была поговорка: «Последнюю даже вор не берёт». И звучало это не как шутка, а как моральная норма. Курильщик, который отдавал последнюю, считался человеком либо слишком мягким, либо слишком наивным. А тот, кто тянулся за чужой последней запоминался надолго. Жадный. Невоспитанный. «Стрелок» без тормозов.
Иногда, особенно в студенческой среде, это превращалось в игру. Нарочно показывали: мол, одна осталась. И смотрели, полезет человек или отойдёт. Такая проверка на «своего». Ну да, вот так, по простому.
«Мокрый конец» и простая гигиена
Делиться сигаретой в СССР было нормально. Кто-то не докурил, передал товарищу. Сидят, разговаривают, дымят, всё как положено. Но тут включался кодекс, нужно было передать сигарету без «мокрого конца». Иногда его отрывали. Да, прям руками. Аккуратно. И только потом передавали.
Это выглядело естественно, без пафоса. Просто знак уважения. Не хочешь, чтобы человек затягивался тем местом, где ты только что слюной намочил фильтр. Даже если сигареты без фильтра, всё равно ломали край, поджимали бумагу, делали «чисто».
Дым в лицо — это не случайность, это вызов
Вот тут советские курильщики были прям жёсткие, без вариантов. Выдохнул кому-то в лицо, всё, считай, ты человека послал. И не образно, а по-настоящему. Это воспринималось как демонстративное хамство. Причём даже в «своей» компании.
Потому и держали дистанцию, и отворачивались, и старались выпускать дым в сторону. Это было частью неписанного кодекса, курильщик может быть кем угодно, но не должен унижать другого. И если кто-то нарочно пускал дым в лицо, там разговоры заканчивались быстро. Иногда даже без слов.
Две пачки сигарет в кармане
Старшее поколение курильщиков часто вспоминает это с улыбкой: две пачки в кармане это классика. Одна для себя, другая для тех, кто любит «стрельнуть». Потому что стрелков хватало всегда. В институте, на заводе, в очереди, в поезде. Где люди, там и просьба: «Дай закурить» или «Угости сигареткой».
Для себя брали что-то получше: «БТ», «Космос», «Ява», «Золотое Кольцо», «Бужор». А для стрелков всегда попроще: «Охотничьи», «Шипка», иногда даже какие-нибудь кубинские «Partagas» или вьетнамские. Клали в разные карманы, чтобы не перепутать. И это не жадность, опять же. Это разумная самооборона.
Самое забавное, что существовал целый стиль отказа. Нужно было отшить «стрелка» так, чтобы не устроить конфликт. Кто-то говорил: «Все кончились», хотя в другом кармане лежала свежая пачка. Кто-то доставал дешёвые сигареты и предлагал с улыбкой. И по лицу просителя сразу видно, хотел одно, получил другое.
При встрече сигарету изо рта убирают
Рукопожатие в СССР штука серьёзная. А жать руку человеку, когда у тебя во рту сигарета, ну, это считалось неуважением. Не то чтобы «караул, конец света», но знак плохой культуры и воспитания.
Поэтому сигарету убирали. Обычно в левую руку, чтобы правой пожать нормально. И только с близким другом могли позволить себе встретиться «на ходу», с сигаретой, без церемоний. Свой человек, а с ним работают свои правила. А с посторонним, будь добр, соблюдай этикет курильщика.
А что осталось сейчас?
Сегодня курение не столь популярно, как в советское время. Кто-то прячется, кто-то выходит на улицу молча, кто-то торопится затянуться и убрать сигарету. А тогда это было частью жизни, частью общения. Даже папиросы без фильтра были не просто «дешёвым» табачным изделием, а символом времени. Символом СССР, если уж честно.
И вот вопрос, который цепляет, когда исчезли старые правила, исчезла ли вместе с ними сама культура курильщиков? Или мы просто романтизируем дым, который на самом деле был обычным, серым и вредным, как всё привычное?