Виктория вышла на крыльцо и глубоко вдохнула свежий воздух. Она подумала, как здесь приятно после той душной комнаты внутри, где воздух стоял колом. Прохладный вечерний ветерок приятно холодил лицо, прогоняя усталость. Она постояла немного, размышляя, стоит ли ловить автобус или лучше пройтись пешком до дома. В конце концов решила прогуляться — после нескольких часов в плохо проветриваемом помещении тело просило движения, а три остановки казались ей вполне посильным расстоянием для такой прогулки, которая поможет развеять усталость.
Виктория перешла дорогу, повернула в просторный парк, который больше напоминал уютный лесок, раскинувшийся почти до самого её квартала, и неспешно зашагала по тенистым аллеям. Это место она обожала — оно напоминало родную Матвеевку, деревню, окружённую густыми лесами. Давно, в далёкие времена, там возникла небольшая заимка, построенная двумя братьями, но со годами она разрослась в солидный посёлок с несколькими десятками домов, который в официальных бумагах именовался уже поселением.
Никто толком не заметил, как деревня начала привлекать городских жителей. Сначала они просто скупали старые избы и возводили на их месте аккуратные коттеджи. Потом появились школа, магазинчик и даже маленькая клиника. А пару лет назад рядом начали строить новый квартал, где каждый дом выглядел как из сказки. Бабушка Виктории работала бухгалтером в местной администрации. От природы у неё был острый ум и деловая хватка, поэтому она быстро поняла, как на этом заработать. Посоветовавшись с дочерью, бабушка перевезла к ним свои вещи, а свой дом с хорошим участком земли у края леса продала одному из приезжих горожан за солидные деньги.
Виктория так и не узнала, как бабушке удалось убедить покупателя заплатить такую сумму, но факт оставался фактом — вскоре на вырученные средства она приобрела в городе двухкомнатную квартиру. Переезжать туда бабушка не планировала, так что сразу сдала жильё внаём. В то время Виктория училась в восьмом классе. Спустя два года бабушки не стало. Как же удивилась девочка, когда выяснилось, что квартира завещана именно ей. После школы она перебралась в город, поступила в колледж на повара. Вот тогда и пригодилось бабушкино наследство.
На последнем курсе Виктория вышла замуж. Поначалу Филипп казался ей надёжным парнем, уверенным в себе, который сможет содержать семью. Но довольно скоро она поняла, что амбиций у него хоть отбавляй, а вот желания работать — увы, никакого. В отличие от неё самой, привыкшей к труду с детства, Филипп предпочитал избегать любой серьёзной занятости. Зато деньги он очень любил. Официально он значился менеджером в крошечной фирме по перепродаже фильтров для воды, но всем вокруг твердил, что занимается крупными инвестициями. Если бы не поддержка мамы, которая работала дояркой на ферме, Виктории, наверное, пришлось бы бросить учёбу.
Но диплом она всё же получила, хотя сразу столкнулась с новыми проблемами. Найти место по специальности оказалось делом нелёгким. Повара требовались везде, но работодатели предпочитали опытных специалистов. Напрасно она предъявляла красный диплом и грамоты за победы в конкурсах — везде получала отказы.
Ситуация казалась безвыходной, и Виктория устроилась на первую попавшуюся вакансию — диспетчером в жилищно-эксплуатационную контору. Думала, это временно, пока не найдётся что-то по душе, но так и задержалась там. Коллектив попался дружный, а зарплата для вчерашней студентки выглядела внушительной — целых шестьдесят тысяч. Скромная и старательная девушка пришлась по нраву начальнице. Татьяна Даниловна поручала ей, помимо основных обязанностей, принимать заявки, раздавать ключи или обходить квартиры для проверки счётчиков, поскольку персонала всегда не хватало. Виктория не отказывалась от таких заданий, тем более что за них доплачивали.
Казалось, жизнь потихоньку налаживалась, но полгода назад всё рухнуло. Мамы не стало. В наследство достался дом и корова по кличке Звёздочка. И всего несколько дней назад Виктория официально вступила в права владения. Теперь ей предстояло решить, как быть дальше: остаться в городе, продав дом и корову, или перебраться в деревню, а квартиру, как бабушка, сдавать в аренду. Филипп шёл домой в приподнятом настроении, уже представляя, как скоро получит хорошие деньги от продажи имущества жены. Он не сомневался, что так и будет — Виктория всегда уступала ему во всём, стремясь сохранить спокойствие в семье, и он этим бессовестно пользовался.
На его лице расцвела самодовольная улыбка. Всё-таки ему повезло с супругой — простая девчонка из деревни, не избалованная городскими развлечениями, трудяга, не красавица, конечно, но зато с собственной квартирой. Честно говоря, именно наличие жилья стало решающим фактором, когда он женился на ней. А теперь ещё и это наследство подвернулось, да как вовремя.
Виктория как раз готовила ужин, когда муж влетел в квартиру с сияющими глазами.
— Вика, срочно нужны деньги! — выпалил он, не разуваясь. — Мне подвернулась такая сделка, что просто мечта, но вложить надо прямо сейчас. Доход будет огромный, через месяц заживём как короли, на островах будем отдыхать, не то что здесь в этой тесноте.
Виктория выслушала его, развела руками и покачала головой, понимая, что это очередная авантюра.
— Филипп, ты же знаешь, все наши сбережения ушли на похороны мамы, ничего не осталось, даже на мелкие расходы приходится считать каждую копейку, — произнесла она, помешивая кастрюлю на плите.
Филипп усмехнулся, не сдаваясь, и подошёл ближе, заглядывая ей в глаза.
— Да брось, у тебя же теперь наследство, просто делиться не хочешь, — отмахнулся он. — Для начала продадим корову твоей мамы, этой суммы как раз хватит на первый взнос, а остальное доберём от продажи дома, там точно выручим прилично.
Виктория, которая давно изучила мужа и его проекты, не обрадовалась этой идее, но постаралась объяснить спокойно.
— Ты же понимаешь, что корова уже старая, молока даёт мало, за неё много не дадут, и вообще мама держала её не для продажи, а потому что любила, это как память о ней, — сказала она, ставя тарелки на стол.
Филипп отмахнулся рукой, не слушая её доводов.
— Да брось ты, я уже нашёл покупателя, мясник с центрального рынка готов забрать её хоть завтра, цена нормальная, не парься, — настаивал он, присаживаясь за стол.
— Филипп, я вообще ещё не решила окончательно, что делать с наследством, может, оставлю всё как есть, — ответила Виктория, наливая суп в тарелки. — Поищи лучше другой способ найти деньги для своей сделки, не трогай то, что от мамы осталось.
Виктория впервые за годы брака возразила мужу прямо, и её слова вызвали у Филиппа вспышку раздражения.
— Что значит «не решила»? — заорал он, вскакивая из-за стола. — Это наше общее, мы семья, решаю я, и всё. Сказал продам — значит, продам, мне срочно нужны эти деньги, и твоё мнение здесь ни при чём. Всё, завтра едем в деревню и сдаём эту скотину, вечером бабки должны быть у меня в кармане.
Виктория проплакала всю ночь, понимая, что муж падок на лёгкие деньги, но таким злым и бесцеремонным она видела его впервые. В Матвеевку они поехали с тяжёлым сердцем, где-то внутри ещё теплилась надежда, что удастся отговорить его от этой затеи. Пришлось добираться электричкой, потому что серебристой Лады Филиппа не оказалось у подъезда.
— А где машина? — удивилась Виктория, не увидев авто на обычном месте.
Филипп недовольно буркнул, избегая её взгляда.
— В ремонте, что-то сломалось, не переживай, — ответил он, отводя глаза в сторону.
Но по тому, как он старательно прятал взгляд, Виктория заподозрила неладное и решила уточнить.
— И что с ней случилось? Ты же ещё в обед на ней ездил, всё было нормально, и пробег у неё небольшой, не должна она так быстро ломаться, — продолжила она, подходя ближе.
Филипп зло огрызнулся, не выдержав натиска.
— Твоё какое дело? Это моя машина, когда хочу, тогда и ремонтирую, не лезь в мои дела, — бросил он, ускоряя шаг.
Виктория не отступила, чувствуя, что пора ставить точки.
— Тогда и корова моя. Захочу — продам, захочу — оставлю. Это не твоё имущество, — отрезала она, глядя ему прямо в глаза.
Филипп сердито посмотрел на жену, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. Ему не хотелось признаваться, что почти новую машину, подаренную отцом, он вчера заложил, чтобы покрыть долги, и теперь давил на жену, чтобы выручить деньги от коровы и выкупить авто. Он знал, что если отец узнает, то ему несдобровать, а чувства жены его не волновали, хоть и видел, как ей тяжело расставаться с Звёздочкой.
В электричке они сидели молча, как чужие. Филипп не обращал на неё внимания и всю дорогу переписывался с кем-то в телефоне. Виктория попыталась заглянуть в экран, но муж быстро прикрыл дисплей рукой.
— Чего тебе? Вон в окно лучше смотри, там интереснее, — недовольно спросил он, отодвигаясь.
Виктория пыталась отогнать мрачные мысли, убеждая себя, что это деловая переписка, связанная с его проектами, но на душе не легчало. Что-то в поведении Филиппа беспокоило её, и это только укрепляло решимость сопротивляться его планам. В Матвеевке их встретил заколоченный дом. Филипп оглядел заросший травой двор и недовольно спросил.
— А корова где? Должна же быть во дворе или где-то рядом.
Виктория указала на хлев.
— В хлеву, где же ещё, она там всегда, — ответила она, открывая калитку.
Но тут за их спинами раздался голос соседки.
— Внук прибежал, сказал, что Виктория приехала, вот я и вышла передать хозяйство, — объяснила Инна Николаевна, подходя ближе.
— Да какое там хозяйство, одна корова и осталась, — вздохнула Виктория, обнимая соседку. — Но и ту, наверное, продавать придётся, Филипп так решил.
Инна Николаевна всполошилась, услышав это.
— Как это продавать Звёздочку? Твоя мама, царствие ей небесное, даже в самые тяжёлые времена её не трогала, из заморышки такую красавицу вырастила, кормила, ухаживала, а ты только наследство получила и сразу хочешь избавиться? — возмутилась она, уперев руки в бока.
Виктория развела руками, объясняя.
— Да не я это, Филипп настаивает, говорит, деньги нужны срочно для его дел, а я не хочу спорить, но и жалко очень, — призналась она, опустив глаза.
Инна Николаевна, женщина боевая, до пенсии работавшая в администрации и разбиравшаяся в законах, не дала себя в обиду.
— А при чём тут он? Ты единственная наследница, по закону всё только твоё, Филипп к этому никакого отношения не имеет и распоряжаться не вправе, пусть сначала сам что-то в дом принесёт, — заявила она, глядя прямо на Филиппа.
Филипп сначала слушал разговор вполуха, но почувствовал, что дело поворачивается не в его пользу. С соседкой он встречался раньше, во время визитов к тёще, и считал её простой деревенской тёткой, но её чёткие слова о правах жены удивили и разозлили его. Он бросил сердитый взгляд на Викторию и решил вмешаться, пока жена не передумала под влиянием соседки.
— Вот что, Инна Николаевна, за помощь спасибо, конечно, но дальше мы сами разберёмся, это наши семейные дела, посторонним тут не место, — произнёс он важно, подходя ближе и пытаясь оттеснить её.
Но Инна Николаевна не смутилась таким тоном, она была не из робких.
— Посмотрим ещё, кто тут семья, а кто примазался к чужому добру, не дам в обиду Викторию, она как родная, — ответила она резко и быстро ушла со двора.
Виктория проводила её взглядом и повернулась к мужу с укором.
— Ну зачем ты так с человеком? Инна Николаевна мне как вторая мама, она за Звёздочкой ухаживала, когда мамы не стало, без неё бы ничего не сохранилось, — произнесла она, поправляя калитку.
Филипп хмыкнул, не раскаиваясь.
— Так не бесплатно же, молоко себе забирала, нам ни разу не передала, могла бы и поделиться, — буркнул он, заходя во двор.
Виктория покачала головой, защищая соседку.
— Потому что я так сказала, надо же было отблагодарить человека за заботу, она и так много сделала, без всякой корысти, — возразила она.
Филипп распалялся всё больше.
— Ага, сказала она, а меня спросила? Ты знаешь, сколько в городе стоит настоящее домашнее молоко? За месяц почти половина твоей зарплаты накапала бы, и мы ничего не получили, — кричал он, размахивая руками.
Виктория резко оборвала его, не выдержав.
— Хватит, ты понятия не имеешь, сколько труда уходит на содержание даже одной коровы, а у неё своё хозяйство ещё, всё, закрыли тему, — сказала она сердито, окинув его взглядом, и, не добавив больше ни слова, направилась к хлеву.
Филипп так и застыл с открытым ртом, глядя на обычно покорную жену. "Ничего себе, вот тебе и тихоня, — подумал он ошарашенно. — Или соседка её так накрутила, или возвращение в деревню на неё подействовало". Виктория вошла в хлев. Звёздочка, завидев её, приветливо замычала. Виктория погладила корову по боку, чувствуя ком в горле.
— Звёздочка, красавица моя, узнала меня, хорошая, — шептала она, а корова в ответ тёрлась головой о её руку и пыталась лизнуть тёплым языком.
Внутри у Виктории всё сжалось при мысли, что через пару часов Звёздочку ждёт мясник. Вдруг в сене неподалёку что-то зашевелилось, и из него показалось чумазое личико мальчонки и крохотная мордочка щенка. Ребёнок опасливо спросил, не вылезая из укрытия.
— Вы кто? — произнёс он тихо, оглядываясь по сторонам.
Виктория улыбнулась, приседая на корточки.
— Виктория, это мой дом, я здесь выросла, а ты кто такой, откуда взялся? — ответила она мягко, протягивая руку к щенку, но не касаясь его.
Мальчишка неспешно выкарабкался из сена и встал перед ней, крепко прижимая к себе крохотного щенка. На вид ему было не больше семи лет, худенький, с растрёпанными волосами.
— Я Василий, а это Пушок, — представился он, шмыгнув носом и вытирая рукавом грязь с лица.
Виктория наклонилась ближе, чтобы лучше разглядеть его.
— Мы из детского дома сбежали, он в соседнем районе, недалеко отсюда, — добавил мальчик, опередив её вопросы, и посмотрел на незнакомую женщину с опаской, но без страха.
Виктория опустилась на колени, чтобы быть на одном уровне с ним.
— Как сбежали? Почему вы это сделали? Расскажи подробнее, не бойся, я не причиню вреда, — спросила она мягко, протягивая руку к щенку, но не касаясь его.
Василий опустил голову, переминаясь с ноги на ногу.
— Меня старшие ребята обижали, били часто, а Пушка хотели утопить в реке, потому что он маленький и лаял на них, вот мы ночью ушли, когда все уснули, пробрались через забор и побежали куда глаза глядят, — объяснил он тихо, поглаживая щенка по голове.
В этот момент в хлев зашёл Филипп. Увидев ребёнка и услышав его историю, он сразу вспылил и начал кричать, чтобы тот убирался вон.
— Прекрати орать на ребёнка! — осадила его Виктория, вставая между ними и упирая руки в бока.
Она смотрела на Филиппа с непривычной твёрдостью.
— Не смей кричать на беззащитного малыша, он и так напуган, а ты только хуже делаешь, — добавила она, и голос её прозвучал глухо, с холодными нотками, которые Филипп никогда раньше не слышал.
Филипп от неожиданности сбавил тон, но не отступил.
— Я не потерплю, чтобы мой дом превращался в приют для всяких бездомных, пусть прямо сейчас валит отсюда, пока я его сам не вытолкал, — настаивал он, скрестив руки на груди.
Виктория смотрела на мужа, и внутри у неё закипал гнев, еле сдерживаясь, чтобы не выплеснуть всё накопившееся.
— Между прочим, это мой дом, — произнесла она, выделив слово «мой», и повернулась к нему лицом. — И только я решаю, кого здесь принимать и кому помогать, если тебя что-то не устраивает, можешь собирать вещи и уезжать в город один.
Продолжение :