К-19 первый советский атомный ракетоносец. Подводная лодка проекта 658, которая по числу инцидентов, аварий, катастроф превзошла все остальные субмарины.
Ещё до спуска на воду произошла серия несчастных случаев, в результате которых погибли люди. Строительство велось в атмосфере постоянной спешки и давления сверху. Нужно было как можно быстрее вывести в мировой океан атомный ракетоносец, чтобы сохранить стратегическое равновесие с США.
В 1959 году при покраске на К-19 вспыхнул пожар, погибло двое рабочих. Комиссия сделала заключение. В замкнутом пространстве концентрация паров растворителей из-за плохой вентиляции могла достигнуть опасного уровня. И если где-то рядом проводились горячие работы, возникла искра. Также, возможно, использовалась осветительная лампа невзрывозащищённого исполнения. В замкнутом пространстве пламя разошлось мгновенно. Температура резко поднялась, отсек заполнился густым ядовитым дымом. В таких условиях человек теряет ориентацию за считанные секунды и просто не успевает выбраться.
Через несколько дней вновь случилась трагедия. Задохнулась женщина-маляр. Во время работ она потеряла сознание от острой интоксикации. Спасти её не удалось, и это было лишь начало. В последующие годы К-19 заберёт ещё множество жизней. Недаром советские моряки назовут её «Хиросимой», американцы будут называть *«K-19, оставляющая вдов»*.
Спуск на воду и первые испытания
11 октября 1959 года К-19 была спущена на воду. По традиции её борт нужно было разбить бутылкой шампанского. Это некий крёстный обряд, который должен принести удачу кораблю и его экипажу. Миссию доверили командиру БЧ-5 Панову Володару Владимировичу. На глазах у присутствующих людей бутылка шампанского ударила о борт К-19 и не разбилась. Наступила напряжённая тишина. Для тех, кто верил в приметы, это был плохой знак. Это означало, что корабль ждут трудности, аварии или опасности во время службы.
Там же находилась одна из сотрудниц Конструкторского бюро. Именно ей доверили повторно осуществить эту миссию. На этот раз бутылка шампанского разлетелась в дребезги. Все облегчённо вздохнули. Однако неприятный осадок от увиденного остался у многих.
Не прошёл без происшествий и первый пуск ядерного реактора. Оба реактора должны были запускаться одновременно. На левом борту за процессом следил старший инженер-лейтенант Красячков, на правом – старший инженер-лейтенант Ковалёв. Выход на минимально контролируемый уровень мощности прошёл в штатном режиме, после чего начался разогрев первого контура. Руководство дало добро на выход в ТГ-режим.
Старший инженер-лейтенант Красячков обратил внимание, когда он стал поднимать мощность, начала сильно расти температура первого контура. По спине пробежал холодный озноб. Красячков пытался понять, в чём дело. Тем временем температура и давление в первом контуре продолжали расти. Когда мощность снизили, всё пришло в норму.
Специалисты предположили, что в трубопровод первого контура мог попасть посторонний предмет, который и нарушал всю работу. При тщательном обследовании предположение подтвердилось. При сварке системы второго контура забыли вытащить монтажную пробку из заготовки трубопровода.
Около года на К-19 проходили швартовые испытания, в ходе которых случилась авария, а именно посадка компенсирующей решётки на нижние упоры, из-за чего прогнулся шток привода компенсирующей решётки. Это случилось из-за невнимательности старшего оператора и неопытности младшего, которому доверили во время работы на пульте главной энергетической установки проверить систему управления реактором.
Решётка опустилась всего на несколько сантиметров. Но этого оказалось достаточно, чтобы она застряла в рабочих каналах и не сдвигалась с места. Все попытки её освободить оказались безуспешными. Единственным выходом была полная замена активной зоны реактора, извлечение рабочих каналов, демонтаж экранной сборки с деформированной решётки и установка новых элементов. Общий ущерб составил 10 млн руб.
В составе флота и первые трагедии
В ноябре 1960 года К-19 совершила переход в губу Малая Лопатка, а в 1961 году вошла в состав Северного флота. Этот год для атомного ракетоносца начался с очередной трагедии.
Перед походом производилась погрузка баллистических ракет в шахты. Массивные крышки шахт удерживались стопорным устройством. Во время работ произошёл сбой системы фиксации. Одна из крышек внезапно сорвалась и насмерть придавила матроса.
Инцидент с американской подлодкой
12 апреля 1961 года, в день, когда ракета-носитель «Восток» с кораблём «Восток-1», на борту которого находился Гагарин, была запущена с космодрома Байконур, подводная лодка К-19 находилась в Баренцевом море, выполняя задачи боевой подготовки.
По воспоминаниям Роберта Лермонтова, командира боевой части связи и начальника радиотехнической службы, когда берег остался за кормой, гидроакустик доложил: «Обнаружен звук гидроимпульса». Это акустический сигнал, который используется подлодками для определения расстояния до объекта. Неизвестная подводная лодка сделала одиночный гидроимпульс, получила отражение и теперь знала точное расположение К-19. Другими словами, она получила данные для стопроцентной успешной торпедной атаки. К-19 утратила скрытность, своё главное преимущество.
Далее случилось непредвиденное. На глубине 50 м внезапно отказал привод кормовых горизонтальных рулей. Их заклинило в крайнее положение на погружение. Подлодка начала проваливаться на глубину. Командир отдал распоряжение. В балластные цистерны носовой, а затем центральной группы подали воздух высокого давления. Однако из-за высокой скорости и инерции К-19 продолжала проваливаться на глубину. Реверс турбин и продувка кормовых балластных цистерн остановили погружение. Подлодка задела носовой надстройкой ил, под которым находилось скалистое дно, и начала подниматься на поверхность.
Через некоторое время вахтенный акустик доложил: «Справа шум винта». Классифицировать цель – это, скорее всего, шум винта подводной лодки. И тут же акустик закричал: «Справа 20°, шум винта и турбин, подлодка увеличивает ход». Вахтенный офицер доложил командиру, что видит перископ неизвестной субмарины. Справа 17°. Наблюдая перископ подводной лодки, она идёт пересекающим курсом.
Ситуация складывалась опасная. Две субмарины в надводном положении сближались пересекающимися курсами. Риск столкновения был очевиден. Командир отдал приказ «полный назад». Экипаж замер. Перед самым носом К-19 прошла неизвестная подлодка. По характерным признакам – одному гребному винту и единственной турбине в форме перископной трубы шестигранным или восьмигранным сечением, а также по очертаниям рубки и особенно по скорости хода, – неизвестную подводную лодку можно было с высокой вероятностью отнести к торпедным атомным лодкам ВМС США. Позже выяснится, что это была действительно американская субмарина USS Nautilus.
Крупнейшая авария 1961 года
4 июля 1961 года К-19 возвращалась с учений «Полярный круг». Находясь в 70 милях от норвежского острова Ян-Майен, вахтенный командир группы дистанционного управления реакторами зафиксировал падение давления и уровня в первом контуре охлаждения кормового отсека. Через 30 минут был зафиксирован всплеск гамма-активности.
Тогда было выдвинуто предположение, что произошёл разрыв трубопровода первого контура, в результате чего произошёл отказ системы охлаждения активной зоны реактора. Ситуация была критическая. Экипаж начал лихорадочно думать, как подать воду в реактор. На борту имелась система подпитки первого контура с помощью насоса Т4А. Реактор устроен так, что даже если от него оторвёт какие-то трубы, вода всё равно останется внутри, но она будет кипеть. Постепенно эта вода испарится. Поэтому, чтобы замедлить процесс выкипания, нужно подавать новую воду из системы подпитки. Другого способа нет.
Однако в ходе экстренного совещания пришли к мнению, что вода, которую нужно подавать с помощью насоса Т4А, не будет попадать в реактор, потому что убежит через повреждённый трубопровод первого контура. Тогда решили пойти по нестандартному пути. Это стало роковым решением. Было предложено собрать нештатную систему подачи воды через систему воздухоудаления реактора. Ошибочное решение было принято из-за того, что экипаж неверно классифицировал аварию. Проблему можно было решить с помощью штатных технических средств.
Из экипажа выбрали восемь человек. Им была поставлена задача: аварийная проливка реактора через магистраль воздухоудаления. Руководителем аварийной группы назначили двадцатитрёхлетнего лейтенанта-инженера Бориса Корчилова. В 6 утра группа спустилась в отсек. Они увидели голубое сияние над аварийным реактором. Сначала возникла мысль, что это пожар, но это светился ионизированный водород от мощной радиации.
Воду в сборную камеру реактора необходимо подавать в первые же минуты после того, как зафиксировали аварию. Группа Корчилова спустилась в отсек, когда уже прошло несколько часов. На тот момент ядерное горючее почти достигло температуры плавления. Когда после нескольких попыток к реактору присоединили нештатную схему проливки и подали воду, произошло разрушение твэлов. Активная зона реактора разрушилась. Произошёл мощный всплеск гамма-излучения. Вся аварийная группа получила смертельное облучение.
Радиационная обстановка на К-19 резко ухудшилась. По воспоминаниям командира, когда группа вышла из реакторного отсека и сняла противогазы, на губах была жёлтая пена. Затем появилась рвота. Все присутствующие понимали, что их смерть – это вопрос нескольких дней или часов. Все восемь человек, побывавшие в реакторном отсеке, умрут в течение двух последующих недель.
Причины аварии: выводы комиссий
Боднарчук Владимир Ильич, капитан второго ранга в отставке, а также сотрудник университета ядерной энергии и промышленности в своей книге *«К-19, рождающая мифы»* указал, что причиной аварии стал не разрыв трубопровода первого контура, а разрыв импульсной трубки. Этой версии придерживались также участники правительственной комиссии: академик Анатолий Петрович Александров и заместитель главкома ВМФ по кораблестроению и вооружению адмирал Исаченков.
Разрыв импульсной трубки мог произойти в результате резонансного явления. Трубка прикреплялась к напорному трубопроводу, который испытывал вибрацию от циркуляционного насоса. Разрыв трубки произошёл, несмотря на достаточно большой свободный пролёт между креплениями. Скорее всего, это была недоработка конструкторов.
В 1985 году вышел закрытый документ, сборник аварий на атомных подводных лодках. В нём была описана и авария на К-19. Там были следующие строки: *«Личный состав К-19 неверно классифицировал состояние ядерного реактора, приняв за истину показания приборов давления и расхода воды. Экипаж пришёл к выводу, что без охлаждения активной зоны может возникнуть неуправляемая реакция деления и взрыв. После чего было принято решение снять остаточное тепловыделение путём постоянной подачи воды через реактор»*.
Истинная причина аварии заключалась в следующем. В контуре первичного теплоносителя произошла течь из-за нарушения целостности металла одной из импульсных трубок. При течи импульсной трубки стали неверными показатели приборов давления и расхода. Приборы выдавали нулевое значение, хотя давление частично сохранилось. Об этом свидетельствовало и наличие давления в баллонах газа высокого давления. По факту произошла небольшая течь, но никак не разрыв первого контура.
После анализа аварии на К-19 специалисты-ядерщики внесли изменения в техинструкции ГЭУ, где особо подчеркнули: «При повреждении первого контура ядерный взрыв невозможен. Плавление или прожигание корпуса реактора исключено».
Последующие инциденты
После аварии К-19 поставили на рейде в губе Западная Лица, где в течение нескольких месяцев производилась дезактивация.
15 ноября 1969 года К-19 при отработке задач боевой подготовки в Баренцевом море столкнулась с американской субмариной USS Gato. В результате столкновения обе лодки получили серьёзные повреждения. Gato – американская подводная лодка класса «Трешер», которая участвовала в секретной операции «Холлистон», организованной агентством национальной безопасности и разведывательным управлением ВМС США. Для выполнения миссии американская подлодка была оснащена специальной аппаратурой.
Столкновение произошло в 4:25. Капитан-лейтенант Ким Костин так описывает произошедшее в своих записках *«Чёрная зона К-19»*: «Я сидел за штурманским столом. Внезапно какая-то чудовищная сила прижала меня к носовой переборке. Дифферент пошёл на нос. В голове сразу возникла мысль: наткнулась на камни. Однако мы недавно уточняли своё местоположение, да и характер удара не соответствовал этому. Мы немедленно всплыли и передали радиосообщение».
Для анализа причин инцидента была создана специальная комиссия, которая выяснила: К-19 ударила подлодку Gato в корпус почти под прямым углом. Носовая часть К-19 была сильно деформирована, вплоть до торпедных аппаратов, у которых смялись передние крышки. По результатам расследования комиссия пришла к выводу: атомная подводная лодка К-19, входящая в состав боевых сил Северного флота, с учётом установленного навигационного и акустического оборудования, должна была обнаружить приближающийся посторонний объект. Официально главной причиной аварии признали неблагоприятные гидрологические условия моря. Такой вывод устраивал всех.
Катастрофический пожар 1972 года
24 февраля 1972 года подлодка находилась в очередном походе. За несколько дней до этой даты, в девятом отсеке на импульсной трубке переключения основного пресса КГР с рулевой системы гидравлики на судовую систему появился небольшой свищ. Эта трубка находилась за обшивкой каюты, поэтому место повреждения было труднодоступным. Через отверстие начало просачиваться масло гидравлической системы.
Чтобы остановить утечку, наложили бугель – металлический хомут, стягивающий повреждённый участок. Это временно сократило течь, но полностью не устранило её. Масло всё равно продолжало сочиться за обшивкой и собираться в полостях отсека. Вскоре оно начало просачиваться в нижний трюм и попадать на вентиляционный патрубок, который соединял фильтр очистки воздуха системы вентиляции. Этот патрубок нагревался во время работы, поэтому был покрыт теплоизоляцией. Масло медленно капало на патрубок и вскоре насквозь пропитало изоляцию.
Экипаж замечал утечку и время от времени вытирал патрубок, но не предпринимал дополнительных мер безопасности. Пропитанная изоляция пропиталась маслом до самого горячего слоя. Когда температура фильтра поднялась выше точки воспламенения масла, произошло самовозгорание. Пламя пошло по вентиляционному патрубку вверх, под обшивку каюты. Часть огня направилась в сторону главного распределительного щита, через который идёт питание.
Экипаж подумал, что горит электрощит и бросился тушить именно его, а не очаг возгорания. В это время от жара нагрелись трубопроводы гидравлики, трубопроводы воздуха высокого давления, импульсные трубки управления рулём. Когда начались манёвры – продувание цистерн главного балласта и работа вертикального руля, – давление в этих трубах резко возросло. От высокой температуры металл ослаб. Трубопроводы лопнули. Через разрывы в трубах ВВД в отсек вырвалась струя воздуха под давлением. Она сильнее раздула пламя.
Дым, газы и пламя попали в соседний восьмой отсек. Там взорвался трубопровод вытяжной вентиляции и начался второй пожар. Пламя перекинулось в соседний носовой отсек, где находился пульт управления главной энергетической установкой. Капитану лейтенанту Виктору Милованову и старшему лейтенанту Сергею Ирчаку была поставлена задача срочно заглушить реакторы. Пока выполняли операцию, в отсеке стало невозможно дышать. Ирчук потерял сознание и погиб. Милованов доработал до конца, заглушил установки, но сам отравился газами и потерял сознание. Его чудом вытащил один из матросов.
В это время огонь распространился дальше в седьмой отсек. Там находился мичман Александр Новичков, который пытался помочь матросам, помогал надевать противогазы, выводил задыхающихся. Однако вскоре сам погиб от удушья.
В десятом отсеке находилось 12 человек: офицеры, мичманы и матросы. Когда прозвучала тревога, старший по званию, капитан-лейтенант Борис Поляков приказал задраить отсек, чтобы не допустить проникновение дыма и огня. Они оказались в полной изоляции, отрезанные от остального экипажа. Связь с ними удалось установить только к вечеру через аварийный телефон. Выяснилось, что через соседний отсек выйти невозможно. Там бушевал огонь, а воздух был смертельно загазован.
Инженеры нашли необычный способ поддержать жизнь в десятом отсеке. Через систему дифферентовки лодки, по которой обычно подают воду для балансировки корпуса, начали подавать воздух. Через систему питьевой воды выпускали углекислый газ и избыточное давление. Спустя двое суток к К-19 подошло первое судно – сухогруз «Ангарлес». Потом крейсер «Александр Невский» с резервным экипажем и штабом спасателей во главе с вице-адмиралом Горкушей. Пожар на борту К-19 унёс жизни тридцати человек.
Закат «Хиросимы»
В 1979 году К-19 утратила статус ракетного крейсера и была переоборудована в подводную лодку связи по проекту 658С, получив новое обозначение КС-19. Но даже после этого череда трагедий на её борту не закончилась. 15 августа 1982 года в аккумуляторном отсеке при ремонте возникла электрическая дуга. Несколько человек получили сильные ожоги. Один из них умер в госпитале через 5 дней.
Несмотря на просьбы сохранить легендарную К-19 как музей, подлодку всё же отправили на утилизацию на завод «Нерпа». От корабля осталась лишь рубка. Сначала она стояла у проходной завода. Спустя годы её выкупил один из бизнесменов, который когда-то служил на К-19. Он установил рубку на берегу Пяловского водохранилища, превратив её в мемориал. Место, где подводники чтят память погибших товарищей с К-19, той самой лодки, которая получила печально известное имя «Хиросима».
МНОГОУВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ!
Автор канала недавно перенёс операцию по удалению злокачественной опухоли головы, прошел курс химиотерапии. Онкология 3 стадии. Как никогда нужна ваша поддержка! К тому же, монетизация на Дзене скатилась до нуля. Именно, на вашей поддержке держится канал.
Если хотите поддержать проект и помочь автору в это трудное время, можете отправить донат через кнопку в правом нижнем углу. Это официальная возможность от Дзена. Платеж через СБП в два клика.
Никого насильно не призываю и милостыню не прошу. Просто, для тех кто по-братски захочет поддержать, сообщаю о возможности.
