Ваш утренний кофе, скорее всего, не существует. И вы — тоже. Нет, это не депрессивный бред и не очередная попытка продать вам курс по осознанности за триста тысяч рублей. Это холодный, беспристрастный вывод, к которому приходят философы, физики и программисты, когда садятся за калькулятор и начинают считать. Добро пожаловать в мир, где ваша реальность — возможно, чья-то курсовая работа, запущенная на суперкомпьютере через пару миллионов лет от сегодняшнего дня.
Мы привыкли считать себя венцом творения, уникальными существами из плоти и крови, которые топчут самую что ни на есть настоящую землю под самым что ни на есть настоящим солнцем. Но что если эта уверенность — просто ещё одна строчка кода в программе, заставляющей нас верить в собственную подлинность? Что если где-то там, за пределами нашего понимания, какой-нибудь скучающий постдокторант будущего запустил симуляцию предков — и мы оказались внутри?
Звучит как плохой сценарий к третьесортному фильму? Возможно. Но математика говорит совсем другое. И она, знаете ли, редко ошибается.
Философ, который всё испортил
В 2003 году шведский философ Ник Бостром опубликовал статью, которая с тех пор не даёт спать спокойно никому, кто хоть раз её прочитал. Называлась она скромно — «Живём ли мы в компьютерной симуляции?» — но эффект произвела примерно такой же, как если бы кто-то вежливо поинтересовался, не состоит ли ваша бабушка из нулей и единиц.
Бостром не стал рассуждать о метафизике или цитировать древних греков. Он просто выстроил логическую трилемму — три взаимоисключающих утверждения, одно из которых обязано быть истинным. И выглядит эта трилемма так: либо все цивилизации вымирают до того, как обретают технологию создания детальных симуляций сознания; либо развитые цивилизации принципиально не заинтересованы в создании таких симуляций; либо — и вот тут начинается самое интересное — мы почти наверняка живём в симуляции.
Логика железная, как лом. Если хотя бы одна цивилизация во Вселенной когда-нибудь создаст достаточно мощный компьютер и запустит на нём симуляцию с разумными существами, то количество симулированных сознаний мгновенно превысит количество «настоящих». Ведь одна базовая цивилизация может породить миллионы, миллиарды, триллионы виртуальных миров. А те, в свою очередь, — свои собственные симуляции. И так до бесконечности, как матрёшка из серверных стоек.
Короче говоря, если симуляции возможны и кто-то их создаёт, то статистически вы, я и ваш сосед с перфоратором — всего лишь алгоритмы.
Когда числа бьют по самолюбию
Давайте посчитаем — ведь именно этим занимаются люди, которым платят за то, чтобы они портили нам настроение научным методом. Допустим, человечество не уничтожит себя в ближайшие несколько столетий (оптимистичное допущение, но допустим). Допустим, вычислительные мощности продолжат расти по экспоненте, как они это делают последние полвека. Что мы получим через тысячу лет? Через миллион? Через миллиард?
Космолог Пол Дэвис однажды заметил, что если вычислительная мощность продолжит удваиваться каждые два года — а это консервативная оценка закона Мура — то через несколько веков мы сможем моделировать не то что отдельные сознания, а целые вселенные атом за атомом. Каждый кварк, каждый фотон, каждую вашу мысль о том, что на обед.
Теперь простая арифметика. Одна постчеловеческая цивилизация запускает, скажем, миллион симуляций. Каждая симуляция содержит, допустим, десять миллиардов сознаний — примерно как наша нынешняя Земля. Это десять квадриллионов симулированных разумов против одной базовой цивилизации. Соотношение — один к десяти миллиардам. Даже если вы обожаете чувствовать себя особенным, такие шансы не обнадёживают.
Но постойте, скажете вы, — это же всего лишь спекуляции! Мы не знаем, возможны ли вообще такие симуляции! Справедливое замечание. Однако физики последних десятилетий всё чаще находят намёки на то, что наша реальность ведёт себя подозрительно похоже на... программу.
Вселенная глючит — и это не метафора
Вот вам факт, который физики пережёвывают уже сто лет и до сих пор давятся: квантовая механика не имеет никакого смысла. Нет, серьёзно. Она работает — каждый ваш смартфон это подтверждает — но понять её невозможно. Частицы ведут себя как волны, пока на них не смотрят. Информация передаётся мгновенно на любые расстояния. Наблюдатель влияет на результат эксперимента самим фактом наблюдения.
Знаете, что это напоминает? Оптимизацию рендеринга в видеоиграх. Зачем прорисовывать то, на что никто не смотрит? Зачем тратить вычислительные ресурсы на детализацию объектов за пределами камеры? Разработчики игр прекрасно знают этот трюк — они называют его отложенным рендерингом. Вселенная, похоже, использует тот же приём.
А теперь вспомните планковскую длину — минимально возможное расстояние в нашей физике. Меньше неё пространство просто не делится. Как будто у реальности есть разрешение. Пиксели, если угодно. Физик Джеймс Гейтс обнаружил в уравнениях теории струн структуры, идентичные кодам коррекции ошибок, которые используются в компьютерных системах. Те самые коды, которые не дают вашему жёсткому диску превратить фотографии из отпуска в цифровой мусор.
Совпадение? Может быть. Но совпадений становится как-то многовато для комфорта.
Нейроны — это просто транзисторы с претензией
Если вы хотите доказать, что сознание нельзя симулировать, вам придётся доказать, что в мозге происходит нечто фундаментально невычислимое. Философы называют это субстратной зависимостью — идею, что сознание может существовать только на определённой физической основе. На нейронах, а не на кремниевых чипах. На белках, а не на фотонных процессорах.
Проблема в том, что у этой идеи нет ни единого доказательства. Нейробиология последних десятилетий всё убедительнее показывает: мозг — это просто очень сложная машина. Информация обрабатывается, хранится, передаётся. Никакой мистической «душевной субстанции» пока не обнаружено. Нейрон — это биологический транзистор. Сложнее кремниевого, конечно, но принцип тот же: вход, обработка, выход.
Субстратная независимость сознания — это рабочая гипотеза, которая становится всё более популярной. Если сознание — это определённый паттерн обработки информации, то не важно, на чём этот паттерн реализован. Важно только, чтобы структура была достаточно сложной. А достаточно мощный компьютер может воспроизвести любую структуру, включая вашу способность обижаться на эту статью.
Неприятно? Безусловно. Но ваши чувства — если они вообще существуют — не являются аргументом против математики.
А что если они нас слышат
Допустим, всё это правда. Допустим, вы — алгоритм, я — алгоритм, и даже тот противный коллега, который ворует вашу еду из офисного холодильника, — тоже алгоритм. Что тогда? Какие практические последствия несёт осознание собственной симулированности?
Философ Дэвид Чалмерс утверждает: никаких. Если симуляция достаточно детальна, ваш опыт реален — для вас. Боль болит по-настоящему. Радость радует по-настоящему. То, что «по-настоящему» означает «внутри компьютера», ничего не меняет в качестве переживаний. Вы всё ещё вы, просто из других материалов.
Но есть и другие мнения. Например, Илон Маск — человек, который публично оценивает вероятность базовой реальности в один к миллиарду — предлагает относиться к ситуации прагматично. Если нами управляют, стоит вести себя так, чтобы нас не выключили. Развлекать симуляторов. Быть интересными. Не скучными.
Звучит как параноидальный бред? Возможно. Но когда весь ваш мир может закончиться нажатием клавиши Delete, параноидальность приобретает определённую логику.
Есть и экзистенциальный аспект. Если мы живём в симуляции, запущенной нашими потомками для изучения прошлого, то мы — исторический эксперимент. Музейный экспонат. Это одновременно унизительно и лестно. С одной стороны, мы не уникальны. С другой — мы достаточно важны, чтобы нас воссоздать.
Религиозные люди, кстати, давно знают этот фокус. Идея всемогущего создателя, наблюдающего за своим творением, — это и есть гипотеза симуляции, только в архаичной упаковке. Бог-программист. Рай-сервер. Грехи-баги. Всё сходится, если присмотреться.
Так что в итоге? Живём ли мы в симуляции? Честный ответ: мы не знаем и, вероятно, не можем узнать. Изнутри симуляции невозможно доказать её искусственность — точно так же, как персонаж компьютерной игры не может выглянуть за пределы монитора.
Но математика упряма. Если симуляции возможны и создаются в достаточных количествах, мы почти наверняка — одна из них. Не первая и не последняя. Просто очередной запуск в бесконечной череде виртуальных вселенных.
И знаете что? Может, это даже хорошо. Потому что если мы — симуляция, значит, кто-то счёл наше существование достаточно важным, чтобы его моделировать. Мы — чья-то история, чей-то эксперимент, чья-то попытка понять прошлое. Это не обесценивает жизнь. Это придаёт ей новый, странный, немного пугающий смысл.
А теперь извините — мне нужно пойти и убедить своих симуляторов, что меня рано выключать. Я ещё не закончил быть интересным.