Все истории в этом блоге не выдуманные. Они случались либо лично со мной, либо я была их свидетелем.
Сообщение пришло в 09:17 утра, в среду. Я сидела в переговорке №3, смотрела на запотевшее стекло и понимала: сейчас либо я встану и выйду, либо дальше будет хуже.
«У Кати из финансов премия 120 000, но радости ноль – муж снова не пришёл ночевать».
Катя сидела напротив меня. Она побледнела. Я тоже. Потому что это было написано в анонимном чате нашей компании, где, по идее, никто никого не знал.
И потому что про мужа Катя говорила только одному человеку. Мне.
За три месяца до этого всё выглядело почти безобидно. В конце декабря кто-то кинул ссылку в общий Slack: «Анонимный чат компании. Без имён. Без скринов. Просто чтобы выговориться».
Мы устали: конец года, KPI, разговоры про оптимизацию. В чате сначала шутили: «Кто опять съел йогурт из холодильника?», «Почему у руководства всегда новые айфоны, а у нас – мотивационные письма?».
Потом пошли зарплаты: примерные цифры, без фамилий. Потом личное. Осторожно, намёками.
Я помню, как написала первый раз. Руки дрожали, как будто я делала что-то запрещённое. «Иногда кажется, что я здесь лишняя. Работаю хорошо, но будто невидимка».
Мне ответили, поддержали, кто-то написал: «Ты не одна», «Я чувствую то же самое». Это было странно… и приятно.
Через месяц чат перестал быть безопасным. Сообщения стали слишком точными. Не «кто-то из маркетинга», а «девушка с третьего этажа, которая всегда носит зелёный шарф». Не «один из менеджеров», а «мужчина, который опаздывает по пятницам, потому что отвозит сына в частную школу».
Мы начали переглядываться, замолкать, когда кто-то подходил. На кухне больше не обсуждали ничего личного, даже погоду.
Переломный момент случился в начале марта. В чате появилось сообщение: «Интересно, знает ли Е., что её заявление на перевод лежит у HR с 27 февраля, но его „потеряли“?»
Е. – это была я. Дата совпадала, формулировка дословная. Я никому не говорила про перевод, кроме одного человека.
Теперь вернёмся обратно – в переговорку №3. Катя встала первой.
– Это уже не смешно, – сказала она вслух.
Хотя говорить вслух было не принято. Через полчаса чат взорвался. Люди выходили из него, хлопая виртуальными дверями. Кто-то писал: «Это слежка», кто-то: «Я удаляю всё».
А администратор молчал. Мы узнали правду только через две недели: HR-директор собрала нас на встречу. Говорила долго, аккуратно, правильными словами: «Мы обнаружили нарушение корпоративной этики…».
А потом кто-то задал вопрос, который висел в воздухе: «Кто администратор?».
Ответ прозвучал почти буднично: «Старший HR-бизнес партнёр. Для мониторинга настроений».
Это была Оксана. Человек, который проводил с новичками адаптационный встречи, который говорил: «Здесь можно быть собой».
Чат закрыли, Оксана написала заявление об уходе, ушла за один день, тихо, ни с кем не прощаясь.
Но доверие вернуть не получилось. Люди стали тише, холоднее, осторожнее.
Катя через месяц уволилась, я перевод так и не получила – «из-за реструктуризации».
Расскажите, были ли в вашей компании анонимные чаты, опросы, «безопасные пространства», которые переставали быть безопасными?
Напишите в комментариях – такие истории редко бывают одиночными.
А как вы считаете?
- Нечего было писать личное на работе?
- HR и должен мониторить?
- Это нормально, компании надо знать настроения?
Если вам откликнулось, подписывайтесь на канал. Здесь я пишу о работе, власти, доверии и тех мелких деталях, из которых складывается настоящая офисная драма.