О чем думает и как пишет свои тексты стендапер Евгений Чебатков.
Тема юмора «на грани» сейчас достаточно актуальна. Кажется, что раньше юмор больше играл терапевтическую роль, был добрым и позитивным. Что изменилось, люди?
Нет, не думаю. Люди и раньше, и сейчас остались прежними, они одинаковы во все времена. И я, честно сказать, не очень согласен с тем, что юмор несет добро. Это изначально не очень добрая история в принципе, потому что смех сам по себе призван разряжать внутреннее напряжение. Тут важно понимать – смех неизменно возникает в зоне пограничного. Понятно, что у всех людей субъективное чувство юмора: кто-то может смеяться над тем, как кто-то упал, а кто-то – над какой-то тонкой недосказанностью. И оба они будут смеяться искренне. Но и там, и там существует некая пограничная зона, зона допустимого, потому что смех вызывает чувства, которые способны выбивать из состояния нормы.
Как вы считаете, почему черный юмор, жанр прожарки, стал чуть ли не самым популярным жанром современности?
То, что в какой-то момент на первый план вышли проекты, где прожарка, нападение на собеседников, я думаю, закономерный процесс. Он стал ответом индустрии на нарастающую напряженность в общении людей. Это, во-первых. Во-вторых, например, выпады в сторону звезд шоу-бизнеса – это ответ на многолетнее поклонение им… Когда ты смотришь на них будучи ребенком, затем взрослым человеком, видишь, как перед ними все преклоняются, а потом вдруг понимаешь, что его начинают крыть благим матом какая-то другая публичная личность, это вызывает яркую эмоцию в силу слома стереотипа.
Напоминает процесс развенчания культа личности.
Может быть. Хотя, скорее, это просто изменение привычного паттерна. Дело даже не в культе личности, в том, что ты привык к одному отношению, и высказывания иного характера могут дать такой юмористический эффект. Другой вопрос, почему проекты прожарки делают акцент на агрессивном юморе. Кстати, сейчас как раз, наоборот, такие шоу отходят на второй план, потому что тренд на подобный юмор был на пике несколько лет назад, и в данное время как будто уже становится не таким актуальным.
А как вы относитесь к большому количеству мата, используемого в контексте? У стендапера не хватает словарного запаса, или он внедряется целенаправленно?
Во-первых, все случаи индивидуальны. Во-вторых, мат, и это все-таки надо понимать, является частью русского языка. Его применение – решение каждого отдельного комика. Есть такие мастера жанра, которые так используют мат, что мы видим действительно филигранное владение русским языком. Они делают это очень тонко, своевременно и аккуратно. А есть те, кто использует мат для связки слов, предложений, просто из-за того, что у них действительно либо зашкаливают эмоции на сцене, либо не хватает словарного запаса, и им сложно формулировать мысль без мата. У кого-то это дело привычки, а кто-то начинает его использовать в условиях стресса, волнения. Вообще считаю, что так делают те, кто не хочет лишний раз поработать, доработать и написать смешную шутку литературными словами, вместо этого выбирая мат как пиковое слово, которое заменяет часть высказывания. Кто действительно мастерски интегрирует мат, их единицы.
Вы его точно не используете.
Да, так сложилось… В обычной жизни я, конечно же, не без греха и использую мат. Но на сцене я не считаю нужным это делать. Хотя в самом начале карьеры периодически позволял себе подобное, а потом почувствовал, во-первых, что испытываю дискомфорт, если матерюсь публично. Во-вторых, он никак не усиливает выступление. В-третьих, я не могу произносить его обаятельно. И вообще в нем нет никакого смысла. Сейчас у меня нет ощущения, что я лишен какого-то важного инструмента. Слава богу, русский язык настолько богат и разнообразен, что можно обходиться без этого.
В ваших текстах всегда в основе лежит какая-то реальная история?
Стендап так работает, что ты не можешь просто что-то выдумать. По крайней мере, я живу именно с такой философией. У меня нет ни одного придуманного факта. Буквально все, что я рассказываю основано на реальных событиях. Другое дело, что местами я докручиваю моменты. Если я говорю, что ходил в больницу и там разговаривал с врачом, значит, я реально это делал. Если рассказываю, что там что-то случилось, там реально это случилось. Но дальше я в тексте, естественно, чтобы было смешнее и острее, делаю свои предположения, как это могло происходить иначе, какие чувства я бы испытывал в этом случае и как это выглядело бы со стороны. Существует миллион вариантов, которые позволяют мне двигать эту реальную по факту историю до комедийного состояния.
Темы-табу у вас есть?
Нет. Конечно, можно создать провокацию, но мне это не очень интересно. Я не стремлюсь вызвать ощущение смятения у зрителя. Хотя раньше я такое делал несколько раз, будучи на сцене. Видеть, что зал находится в смятении, в каком-то сбитом и неоднозначном состоянии, на самом деле классное чувство, но я понял, что заигрывать с этим мне не очень хочется. Мне все-таки интереснее добиваться чисто юмористического эффекта, чтобы зал получал комедийную разрядку. При этом, безусловно, нужно понимать, что у каждого города, региона есть свои болевые точки, на которые не стоит давить.
Вы одно время жили в США, наверняка, посещали их стендап-шоу. Их юмор чем-то отличается от нашего?
Юмор он везде юмор. Чем он может отличаться. Все примерно смеются над одним и тем же. А вот особенности в темах существуют. Наверное, сейчас американский юмор все-таки позволяет себе многое, но при этом у них тоже много цензуры, в первую очередь, общественной, а не государственной. Ты получишь много проблем, если будешь шутить про определенные категории людей.
Кстати, об общественном мнении, а возможно ли вообще шутить так, чтобы никого не обидеть? Или обиженные найдутся всегда?
Периодически люди вообще обижаются непонятно на что. В любом случае надо понимать, юмор — это так или иначе атака на кого-то или что-то, текстовая, энергетическая, потому что ты в любом случае высмеиваешь либо черту характера, либо конкретного человека, общественную структуру и т.д. Наверное, единственный вариант, когда ты никого не обидишь, если будешь шутить про себя и говорить, какой ты дурак.
То есть, когда говорят, что у человека нет чувства юмора, имеют ввиду человека, который воспринимает все буквально?
Я, если честно, никогда не встречал людей с полным отсутствием чувства юмора. Опять же, я не социолог и не проводил исследований. Мне кажется, есть люди со странным чувством юмора, со смещенным понятием смешного.
Например?
Которым смешно от каких-то пугающих или жутких для других вещей, которые смеются над тем, как кому-то больно. Я встречаю много людей, занимающихся стендапом, с откровенно плохим чувством юмора, в моем понимании. А для них мое чувство юмора может быть плохим. Понятие смешного очень расплывчато. Но сказать, что у кого-то вообще нет чувства юмора, я не могу.
Стендаперы, особенно те, кто работает в жанре прожарки, выходя со сцены, ведут себя и общаются по-другому?
У меня с друзьями-стендаперами выставлена, так скажем, граница дозволенного, но она в привычном понимании более растянута. Мы позволяем говорить друг другу разные вещи, и никто не обижается, все понимают, что это просто прикол. А на сцене все выкручено. Иногда грубые, пограничные шутки, конечно, веселее.
Уметь писать шутки, которые понравятся зрителю, это талант или навык, который можно натренировать?
Однозначно второе, как, впрочем, и все остальное. Это просто планомерная работа с текстом. Ты должен, помимо этого, много выступать, неплохо понимать психологию людей, иметь насмотренность и ощущение зала. В общем, это совокупность навыков, которыми ты должен обладать и развивать их. Тогда все будет получаться. Речи о врожденном таланте тут не идет. Я вообще во врожденные таланты не верю. Все зависит от воспитания, семьи, атмосферы. Какой бы у тебя не был талант, если в семье никто никогда не шутил, будет сложно решиться уйти в эту сферу.
Страх сцены и общественной оценки у вас изначально был?
Он до сих пор есть. Я иду в это ощущение каждый раз заново. При любом выходе на сцену у тебя начинает схватывать сердце, холодеть ладони, виски. Каждый раз одно и то же.
А вы все свои выступления считаете удачными?
Во все, что я снимаю и пишу в конкретный момент, я стараюсь вкладываться по максимуму. Поэтому то, что я снимал в 2016 году, соответствует моим навыкам и умениям 2016 года. Главное – видеть прогресс. Я вижу, что с каждым годом добиваюсь более тонкой работы и интересных решений. Впереди еще большая дорога, и это такой путь, как в спорте, в котором ты не можешь сказать: «Вот это, конечно, было круто». Это было круто для того момента. Сейчас все по-другому.
Вы в целом человек придирчивый к самому себе, у вас всегда все должно быть идеально?
Я пишу и переписываю тексты каждый день, если вы это имеете ввиду. Стендап такой жанр, когда ты не можешь написать историю и сказать: «Все, это пошло в рассказ». Вот вчера я выступил в Екатеринбурге, и сегодня буду много переписывать текст для того, чтобы завтра с ним выступить в Уфе…
То есть на выходе зритель каждый раз слышит разные сценарии?
Конечно, я прямо не переписываю все заново. Если слушать выступление, оно состоит из блоков, блоки состоят из эпизодов, отдельные эпизоды из конкретных реприз. Каждая реприза выписана, и в каждой есть смешная и информативная часть. Так вот информативная часть остается прежней, потому что как мы с вами разговаривали, это реальный факт. Я не могу менять факты себе в угоду. Но дальше я могу себе позволить смешную часть сделать еще смешнее, улучшить ее.
Если вернуться к вопросу о среде, в которой человек растет. Получается, что вы росли в плюс-минус юмористической среде, раз вы решили стать стендап-комиком?
Наверное, да. Я ее, по крайней мере, такой воспринимаю. Думаю, что это в первую очередь произошло благодаря моему отцу, который все время шутил и разговаривал со мной на комедийной волне. Особенно, это проявилось, когда у него случился очень непростой период в жизни, и, казалось бы, было совсем не до смеха. Но он все время шутил, и его друзья тоже. Это очень характеризует человека. Несмотря на то, что все вокруг может быть пугающим, где-то даже злым, тоскливым, он может шутить в любой ситуации. И это, наверное, главная черта, которой должен обладать человек адаптивный, готовый к испытаниям. Нужно видеть светлое в темном, уметь смеяться над собой. Отец находил много смешного в каждом моменте. И это вызывает огромное уважение, потому что, когда человек находится в подобных обстоятельствах, велик соблазн заняться самобичеванием, удариться в слезы, а это ни к чему хорошему не приводит.
А вы часто над собой иронизируете?
Стараюсь постоянно, потому что таким образом снимается стресс. Главное не скатываться в самобичевание, я эту грань вижу. Просто, если возникает повод, если я что-то сделал не так, если со мной произошла глупая ситуация, для меня это повод для шутки. Я без проблем могу над собой пошутить, и мне самому станет проще. Но если повода нет, я этого не делаю.
Какое важное наблюдение о жизни в последнее время вы сделали?
Наверное, что нет необходимости пытаться понравиться всем. Очень большая глупость пытаться угодить большому количеству людей. И когда ты это принимаешь и понимаешь, становится очень легко жить, делать свои дела.
Но благодаря чему пришло это осознание? Произошло какое-то событие?
Нет, это было не конкретное событие. Когда занимаешься стендапом, ты анализируешь происходящие события, малые, большие, все, что случается в жизни. И ты пытаешься найти какой-то общий знаменатель и понимаешь, что если ты кого-то раздражаешь, то просто прими это как факт, и все. Не надо пытаться понять, почему это происходит. Если ты кому-то не нравишься только своим существованием, ты и будешь не нравиться. Вопрос не в том, смешно это или не смешно, просто так есть. А когда ты пытаешься добиться расположения окружающих или идешь на сцену для того, чтобы компенсировать какую-то недополученную любовь, тебя приведет это рано или поздно к сумасшествию.
Сейчас многие пытаются, скажем так, свалить все свои неудачи на то, что они недополучили любви… От родителей, от супругов, от кого-то еще… Во всем виноваты травмы детства…
А кто у нас вообще долюбленный? Если так смотреть… Не знаю, я никогда не обращался к психологам. И, честно сказать, у меня не возникало такого желания. Я не хочу ни в коем случае обесценить их работу или поставить ее под сомнение. Но то, что я вижу по многим своим знакомым, и сужу исключительно по этому, многие психологи им дают возможность и пространство для инфантильного поведения. Предоставляют им просто огромное количество оправданий для того, чтобы не делать какие-то, в нашем понимании, взрослые вещи. И я сейчас говорю не про ипотеку или рождение детей, а про принятие решений. Я очень много вижу, как часто люди не готовы принимать их и откладывают это, оправдывая тем, что да, мне психолог действительно так сказал, что когда-то мама мне в детстве что-то сделала и сказала. Ну, это невозможно. Как? Мы люди, и мы выросли все в постсоветском пространстве. Какие только ни происходили события тогда. У каждого есть история из детства, которая может шокировать. У всех. Все совершали дурости. Если все этим оправдывать, тогда не произойдет толчка и движения вверх. Нужно делать усилие и учиться самостоятельно принимать решение.
Все учатся на ошибках.
Многие, кстати, на чужих, но большинство все-таки на своих.
То есть получается, что, если сейчас люди более инфантильны, происходит снижение силы воли?
Я думаю, что для каждого поколения есть примерно свой процент инфантилов, просто иногда они имеют гораздо больше доступа к средствам массовой информации. Дело действительно в наличии силы воли. Жизнь и общество позволяют тебе намного дольше оставаться в детском сознании. И это очень плохо.