После накрывшей меня истерики я чувствовала себя совершенно разбитой. Но не могла найти себе места. Я еще немного побыла в пустой квартире. Походила по комнатам, посмотрела в окно, помыла полы и натерла люстру. Это меня никак не успокаивало. Я бродила туда-сюда, не понимая, что делать дальше. В конечном итоге взяла сумку, покидала в нее вещи и лекарства, вспомнила про блокнот Дениса со схемами для врачей, положила его тоже в сумку и вызвала такси.
В больницу к напарнику меня отказывались пускать. Я знала, что он лежит в отдельной палате. Леша устроил его со всеми удобствами. Охранник препирался со мной недолго — пятитысячная купюра быстро сняла все возражения, и меня пропустили к Денису.
Когда я тихонечко зашла к нему, он спал. Никаких подключенных аппаратов или капельниц я не обнаружила, а значит, дела были не так уж и плохи.
Палата более чем скромная: кровать, тумбочка, небольшой столик и старое кресло. Такое было у моих родителей. С деревянными подлокотниками и продавленной спинкой. Я посмотрела в окно и немного успокоилась.
Зашла медсестра и предложила мне чай. Я отказалась.
— С вашим парнем все в порядке, — сказала девчонка, которая выглядела младше меня лет на пять. — Его прокапали уже несколько раз. Теперь нужен покой.
— Вы знаете, что у него рассеянный склероз? Он на какой-то специальной программе экспериментальных препаратов. — Я полезла в сумку и достала ампулы, которые Денис колол себе в живот и вспомнила о блокноте. — Вот, возьмите.
— Не переживайте, мы в курсе, уже связались с его лечащим врачом и сделали необходимые анализы. Ваш коллега, Алексей, уже поднял всех на уши. Даже вот, отдельную палату выделили. Хотя у нас такое не принято. Но пришлось организовать. Вы зря так переживаете. Все будет хорошо.
Я кивнула, вместо того чтобы найти хоть какие-то слова. Медсестра еще немного постояла и вышла. Денис безмятежно спал. Я присела в кресло, но оно было таким старым и неудобным, что лучше бы ему — гнить на свалке. Я открыла сумку, достала пижаму. Переоделась и забралась к Денису на кровать. Места было на двоих очень мало, поэтому я теснее к нему прижалась, уткнулась носом в пространство между лопаток и заснула.
***
Я почувствовала его руку на своем лице. Он убирал локон. Я не спешила открывать глаза, потому что чувствовала себя ужасно неловко.
— Привет, принцесса, — сказал Денис и улыбнулся. Он притянул меня к себе и обнял. — Какие новости?
— Юля в тюрьме, а мы попутно влипли в новую историю. И это было вполне ожидаемо.
— Почему? — удивился Денис, утыкаясь в мою макушку. Он вел себя так, как будто это все в порядке вещей: я и он в обнимку. Но еще больше я удивлялась тому, что и меня все устраивало. Я не хотела вскакивать и пристраиваться на кресло, поэтому продолжала лежать и ощущать, как жар расползается по моему телу. Это смущало и завораживало одновременно.
— Потому что я невезучая, — ответила я.
— Слушай, ну ты уж так не обнуляй все наши результаты. Мы неплохо поработали и много чего узнали.
— Леша сказал, что тот тип, которого я изувечила, — водитель Лукашина.
— Даже так? Видишь, все не случайно. Наша Софья Брагина была любовницей Лукашина. Вот и водитель его нарисовался на горизонте. Круг сужается, и я надеюсь, все прояснится в скором времени.
— Я тоже надеюсь. Потому что есть у меня опасение, что в этой истории крайней стану я. И тогда уже не только Юлька будет сидеть в тюрьме, но и я с ней за компанию.
Неожиданно для себя я опять зашмыгала носом. После вчерашней истерики второй заход был явно лишним, но я никак не могла себя остановить.
— Эй, ты чего, — сказал Денис, увидев мои слезы.
После его вопроса слезные шлюзы открылись, и я поддалась этому потопу. Денис гладил меня по голове и говорил какие-то успокаивающие слова, пока я от всей души рыдала и размазывала сопли по его футболке.
Леша пришел к обеду. В руках у него была сумка с вещами.
— Ну что, друзья. У меня есть для вас новости. Во-первых, врач сказал, что мы можем выметаться отсюда на все четыре стороны. Денис, ты как себя чувствуешь?
Денис полусидел на кровати и было видно, что состояние его далеко от нормы.
— Готов к труду и обороне, — улыбнулся напарник. Правда эта улыбка вышла слегка кривоватой.
— Вторая новость куда интереснее первой. Бомж, которого вы нашли в сарае — никто иной как Леонид Мельников.
— Отец Юли? — спросила я, не до конца осознавая услышанное.
— Да. Он в критическом состоянии. Врачи пока не дают прогнозов. Сильно обезвожен, на теле нет живого места. Перед тем как бросить его в сарае, его хорошо уделали. Теперь Петру Рябинину будет крайне сложно отрицать свою причастность к этому делу. У него произвели обыск и нашли вещи со следами крови Мельникова.
— Петр Рябинин — это водитель Лукашина? — спросил Денис.
— Да. К расследованию подключились всесторонне, включая федеральные службы. Все-таки Мельников — не обычный парень. Так что сейчас все завертится с утроенной силой.
— Мы думали, что он причастен к убийству Вики, — сказала я. — Я была уверена, что он и Саша Быстров — одно лицо.
— Эта версия остается на повестке дня. То, что он стал жертвой каких-то разборок, не исключает его из списка подозреваемых. Вы сейчас собирайтесь и поезжайте на квартиру. А я встречусь еще кое с кем, а потом подъеду к вам и будем решать, что делать дальше.
Продолжение 4.02