День ноль. Пробуждение
Первое, что я почувствовал – язык. Он был чужой. Шершавый, распухший, и на вкус, как будто я всю ночь лизал пепельницу.
Второе – свет. Он бил в глаза даже сквозь закрытые веки. Такой наглый, вегасовский свет, которому плевать, что ты умираешь.
Третье – чьё-то дыхание в шею. Я открыл глаза. Номер отеля. Дорогой, судя по потолку. На полу, моя рубашка, женское платье, и почему-то ковбойская шляпа. Ещё сомбреро. И резиновый фламинго в человеческий рост.
Кондиционер гудел на полную, но мне всё равно было жарко. Или это паника. Я скосил глаза вправо. Девушка. Тёмные волосы разметались по подушке. Спит лицом ко мне. Красивая. Абсолютно незнакомая.
Окей, Антон, думай. Ты прилетел в Вегас на конференцию по IT-безопасности. Один. Вчера был последний день. Ты пошёл «немного расслабиться». И вот.
Я попытался встать, и увидел кольцо. На моём пальце. Безымянном. Левой руки. Серебряное. Дешёвое. Явно из тех, что продают в круглосуточных часовнях между покерным залом и стриптиз-клубом.
На тумбочке лежала бумага. Официальная. С печатью. «Marriage Certificate», — прочитал я. И ниже – «Anton Voronov & Marina Kovaleva». В этот момент девушка открыла глаза.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Она – на меня. Я – на такое же кольцо на её пальце.
– Ой, – сказала она. Потом посмотрела на кольцо. Потом на меня. – Ой-ой-ой.
– Согласен, – сказал я.
Откуда взялся жеребец?
Её звали Марина. Из Питера. Прилетела на девичник подруги, которая должна была выйти замуж. Иронично, да.
– Последнее, что помню, мы пили текилу у бассейна, – сказала она, сидя на краю кровати в моей рубашке. – Потом какой-то бар. Потом... ты?
– Я тоже тебя не помню, – признался я. – Вообще ничего после третьего бара.
Она взяла телефон. Открыла галерею. Лицо её медленно вытягивалось.
– О, Господи.
Фотографии. Десятки фотографий. Мы танцуем на барной стойке. Я в её шляпе, она в моём пиджаке. Мы целуемся у фонтана Белладжио.
Мы стоим перед алтарём в часовне, где священник почему-то одет, как Элвис. Мы улыбаемся в камеру, счастливые, пьяные, с кольцами на пальцах. На одной фотографии мы обнимаем лошадь.
– Это что, конь? – спросила Марина.
– Это жеребец, – поправил я, читая чек, который нашёл в кармане брюк. – Арабский. По имени Принц. Мы его купили.
– Купили?!
– За четырнадцать тысяч долларов. Я, судя по чеку, торговался. Изначально просили восемнадцать.
Она уставилась на меня так, будто у меня выросла вторая голова.
– Ты. Торговался. За лошадь. В три часа ночи.
– Видимо, да.
– Где он сейчас?
Я не знал. Зато нашёл ещё один чек. На двести долларов. Магазин «Всё для вечеринок».
– Это объясняет фламинго, – сказала Марина.
Поход в загс
В мэрию мы поехали к одиннадцати. Солнце жарило так, что асфальт плавился под ногами. Вегас днём – совсем другой город. Без неона он выглядит, как похмелье. Уставший, слишком яркий, и немного стыдный.
Марина шла рядом, стуча каблуками. Молчала. Я тоже молчал. Что тут скажешь человеку, за которого ты вчера вышел замуж и которого не помнишь?
Тётка в окошке регистрации смотрела на нас со смесью скуки и профессионального сочувствия. Явно не первые такие.
– Аннулировать брак? Без проблем. Заполните форму, подождите тридцать дней.
– Тридцать дней? – переспросила Марина.
– Тридцать дней. Закон штата Невада. Следующий!
Мы вышли на улицу. Жара ударила в лицо, как открытая духовка.
– У меня самолёт через шесть дней, – сказала она.
– У меня через пять.
– И что, мы всё это время...
– ...официально женаты, – закончил я.
Она засмеялась. Неожиданно. Такой короткий смешок, почти фырканье, будто сама не ожидала.
– Слушай, а где мы живём вообще? – спросила она.
Я проверил бронирование в телефоне.
– «Венецианка». Люкс на двоих. До конца недели оплачено.
– На двоих, — повторила она.
– Ага.
– Один номер.
– Ага.
– С одной кроватью?
Я проверил.
– С одной.
Она посмотрела на меня. Потом на своё кольцо. Потом куда-то в небо, будто спрашивая у вселенной – «Серьёзно?»
– Ну, муж, – сказала она наконец. – Веди домой. И по дороге найди этого коня.
День первый. Притирка
К вечеру я знал о Марине три вещи. Первая – она ест мясо. Много мяса. Заказала стейк рибай с кровью и смотрела на мой салат как на личное оскорбление.
– Ты серьёзно? – спросила она, тыкая вилкой в мою тарелку. – Это же трава.
– Я вегетарианец.
– Давно?
– С двенадцати лет.
– И ты это скрыл от меня до свадьбы?
Я поперхнулся водой. Она ухмыльнулась. Шутит, видимо.
– Мы бы никогда не познакомились на трезвую голову, – сказала она, отрезая кусок мяса.
Сок потёк по тарелке, розовый, почти красный. – Ты бы посмотрел на мой стейк и сбежал.
– Возможно.
– Точно.
Вторая вещь – она не умеет молчать. Совсем. За ужин я узнал про её работу (ивент-менеджер, «это когда ты организуешь чужое веселье, а сама в это время сходишь с ума»).
Её кота (Барсик, рыжий, толстый, наглый). Её бывшего (не мудак, но и не подарок). Её любимый сериал, нелюбимый сериал. Почему она никогда не поедет в Египет, и как однажды чуть не подралась с верблюдом в Марокко.
Я за это время сказал слов пятьдесят. Может, сорок.
– Ты вообще разговариваешь? – спросила она.
– Когда есть что сказать.
– И когда это бывает?
– Редко.
Она фыркнула. Но, как-то почти одобрительно.
Третья вещь – у меня на левой лопатке татуировка. «Марина» курсивом. Обнаружил в душе, когда увидел в зеркало.
Выскочил в комнату, забыв про полотенце. Она заорала – «Куда без штанов!», потом посмотрела на мою спину и замолчала.
– У меня тоже, – сказала она тихо. Задрала футболку, показала ребро. «Антон». Тем же почерком.
– Временные? – спросил я с надеждой.
Она потёрла татуировку. Та не сдвинулась.
– Очень на это надеюсь.
День второй. Принц
Принца мы нашли на ранчо в сорока минутах от города. Владелец, пожилой техасец в ковбойской шляпе, посмотрел на нас с выражением – «а, эти двое».
– Вы были очень убедительны, – сказал он. – Особенно вы, мэм. Сказали, что мечтали о лошади с детства, и что это судьба.
Марина покраснела. Первый раз за два дня.
– Я так сказала?
– Ещё сказали, что ваш муж – лучший человек на земле. И, что он понимает вас без слов. И, что-то про звёзды.
Я почувствовал, как уши становятся горячими. Принц стоял в стойле. Чёрный, блестящий, с глазами, как мокрые сливы. Он ткнулся носом Марине в ладонь, и она засмеялась тем самым коротким смешком.
– Привет, красавец.
– Он ваш на месяц, – сказал техасец. – Содержание оплачено. Очень щедро, кстати. Вы, сэр, оставили чаевые, как за пятизвёздочный отель.
Пьяный я, видимо, был душой компании. На обратном пути Марина молчала. Смотрела в окно на пустыню. Жёлтую, бесконечную, с редкими кактусами.
– Я правда мечтала о лошади, – сказала она вдруг. – В детстве. Родители не могли себе позволить.
– Я знаю.
– Откуда?
– Ты рассказала. Видимо, вчера.
– И ты пошёл покупать коня. В три ночи.
– Видимо, да.
Она повернулась ко мне. Смотрела долго, странно.
– Ты очень странный, – сказала она наконец.
– Это комплимент?
– Сама не знаю.
Продолжение следует....