Мне пятьдесят один год. Разведена семь лет, сын взрослый, живёт с женой в соседнем районе. Работаю главным бухгалтером в торговой сети, зарплата сто тридцать тысяч. Своя двушка, машина. Вешу семьдесят два килограмма при росте сто шестьдесят пять. Да, не модель. Но меня это устраивает.
Девять месяцев назад знакомые познакомили меня с Вячеславом. Ему шестьдесят три года, но выглядит на пятьдесят пять. Подтянутый, спортивный, седина к лицу. Бывший военный, сейчас на пенсии, подрабатывает консультантом по безопасности.
Семь месяцев встречались - всё было прекрасно. Он внимательный, интересный собеседник, галантный. В ресторанах не считал счета, цветы дарил, комплименты говорил. Ни разу не услышала от него слова про мой вес или возраст.
Три недели назад Слава сказал:
— Тань, мы уже немолодые люди. Зачем время терять? Давай жить вместе.
Я переехала к нему. У него трёшка в хорошем доме, ремонт свежий, мебель добротная.
Восемь дней. Больше я не выдержала. На девятый вернулась в свою двушку, где могу съесть бутерброд в одиннадцать вечера и никто не устроит лекцию про гликемический индекс.
День первый: завтрак, которого не было
Я проснулась в семь утра от каких-то звуков. Открыла глаза - Славы в постели нет. Пошла на кухню.
Он стоит у плиты в спортивных штанах, варит что-то в кастрюле. Увидел меня, улыбнулся:
— Доброе утро! Как спалось?
— Отлично. Что готовишь?
— Овсянку на воде. Тебе тоже?
Я скривилась:
— На воде? Может, на молоке?
Он покачал головой:
— Молоко - лишние калории. В нашем возрасте нужно следить за питанием.
— Слав, мне пятьдесят один, не восемьдесят. Я могу себе позволить молоко в кашу.
Он насыпал овсянку в две тарелки:
— Можешь. Но зачем? Вот смотри, в ста граммах молока 3,2% жирности - 58 калорий. За год это больше 21 тысячи калорий. Почти три килограмма чистого жира.
Я села за стол, посмотрела на пресную кашу:
— У тебя есть хотя бы сахар?
— Сахар? Танюш, это же быстрые углеводы! Можешь мёд добавить, чайную ложку.
Я добавила три ложки мёда. Потому что без этого овсянка на воде похожа на корм для попугаев.
Слава проводил меня на работу, поцеловал. Всё вроде нормально. Я подумала: ну ладно, у него свои причуды, переживу.
День третий: когда я узнала про "правило тарелки"
Вечером третьего дня я пришла с работы уставшая. День был тяжёлый - годовой отчёт, аудиторы, нервы. Хотелось одного: наесться до отвала и завалиться спать.
Открываю холодильник. Там овощи, куриная грудка, обезжиренный творог, яйца.
— Слав, у тебя колбасы нет?
Он выглянул из комнаты:
— Колбаса? Зачем?
— Хочу бутерброд сделать.
Он подошёл, открыл холодильник, показал на продукты:
— Вот курица. Сейчас отварим, будет отличный ужин.
— Мне не хочется курицу. Хочу бутерброд с колбасой и сыром.
Он вздохнул:
— Таня, колбаса - это трансжиры, консерванты, соль. После пятидесяти это прямой путь к инфаркту.
— У меня давление 120 на 80, анализы в норме!
— Сейчас в норме. А через пять лет? Давай я приготовлю правильный ужин.
Он сварил куриную грудку, нарезал овощной салат. Выложил всё на тарелку. Половина тарелки - салат, четверть - курица, четверть - гречка.
— Видишь? Это называется "правило тарелки". Половина - овощи, четверть - белок, четверть - сложные углеводы. Идеальный баланс.
Я посмотрела на эту порцию. Мне такого на час хватит.
— А можно добавки?
— Зачем? Этого достаточно. Наш желудок с возрастом не должен перегружаться.
Я съела. Через час урчала от голода. Пошла на кухню, хотела хлеба отрезать. Слава увидел:
— Куда?
— Есть хочу.
— Мы же два часа назад ужинали!
— Я голодная!
Он посмотрел на часы:
— Сейчас девять вечера. После шести я не рекомендую есть. Пищеварение замедляется, еда не усваивается, откладывается в жир.
Я стояла с куском хлеба в руке:
— Слава, я взрослая женщина. Если я голодная, я поем.
— Выпей воды. Часто голод - это жажда.
Я выпила воды. Легла спать голодная. Проснулась ночью от урчания в животе. Пошла на кухню, съела яблоко. Тихо, чтобы он не услышал.
День шестой: когда он устроил мне взвешивание
Утром шестого дня я вышла из душа. Слава стоял в коридоре с электронными весами:
— Становись.
— Зачем?
— Взвесимся. Нужно контролировать динамику.
— Какую динамику?
— Веса. Я взвешиваюсь каждое утро. Ты тоже должна.
Я скрестила руки на груди:
— Я не собираюсь взвешиваться каждый день.
— Почему?
— Потому что мне это не нужно! У меня нормальный вес!
Он посмотрел на меня оценивающе:
— Таня, при твоём росте оптимальный вес - 62 килограмма. У тебя сейчас около 72, я прикинул на глаз. Десять лишних кило - это нагрузка на сердце.
У меня внутри что-то оборвалось:
— То есть ты считаешь меня толстой?
— Не толстой. С лишним весом. Но это исправимо!
— Ничего мне не нужно исправлять!
— Нужно. Я же забочусь о тебе! Вот смотри, я составил план. Утром пробежка, вечером зал. Питание по моей системе. За три месяца скинешь эти десять кило, будешь как девочка!
Я развернулась и ушла одеваться. Руки тряслись.
День восьмой: торт, который стал последней каплей
Позавчера был день рождения моей коллеги. Она принесла на работу торт - большой, красивый, шоколадный. Я взяла кусок домой, для Славы тоже.
Прихожу вечером, ставлю коробку с тортом на стол:
— Слав, смотри какая красота! Сейчас чай заварю.
Он открыл коробку, посмотрел:
— Это что?
— Торт. С работы принесла.
Он взял коробку и понёс к мусорному ведру.
— Что ты делаешь?!
Он открыл ведро и выбросил торт туда. Вместе с коробкой.
— Тань, это яд. Сахар, маргарин, красители. После пятидесяти такое есть нельзя категорически.
Я стояла и смотрела, как он выбрасывает мой торт в мусорку. Дорогой, красивый торт. Который я несла с работы, радовалась, хотела с ним разделить.
— Ты выбросил мой торт.
— Я спас тебя от лишних калорий.
— Ты не имел права!
Он вытер руки:
— Имел. Мы живём вместе, значит, я отвечаю за то, что ты ешь. Не сердись, я же о тебе думаю!
Я зашла в спальню. Села на кровать. И поняла: всё.
День девятый: когда я собрала вещи
Утром я встала рано. Слава ещё спал. Я достала сумку, начала складывать вещи.
Он проснулся от шороха:
— Ты что делаешь?
— Собираюсь. Ухожу.
— Куда?
— Домой. В свою квартиру.
Он сел на кровати:
— Почему?
Я повернулась к нему:
— Потому что я не хочу жить в режиме военной части. Не хочу есть пресную овсянку, взвешиваться каждый день и слушать лекции про гликемический индекс. Я хочу просто жить.
— Я же забочусь о тебе!
— Нет. Ты пытаешься меня переделать. Ты с первого дня смотришь на меня как на проект по похудению. Десять лишних кило, пробежки, "правило тарелки". А я не хочу быть твоим проектом!
Он встал:
— Таня, в нашем возрасте нужно думать о здоровье!
— В нашем возрасте нужно думать о том, чтобы жить с удовольствием! Мне пятьдесят один год. Я всю жизнь работаю, забочусь о других, держу себя в руках. И если я хочу съесть кусок торта в пятницу вечером - это моё право!
Я закрыла сумку. Вышла из квартиры. Он не остановил.
Что я поняла после этих восьми дней
Сейчас я сижу дома. Ем бутерброд с колбасой в десять вечера. Завтра с подругой идём в кафе - буду брать чизкейк и капучино со сливками.
И знаете что я поняла? Забота - это когда человек принимает тебя таким, какой ты есть. А не когда он пытается тебя улучшить, оптимизировать, подогнать под свои стандарты.
Слава не видел во мне женщину. Он видел материал для работы. Лишний вес, неправильное питание, отсутствие режима - всё это нужно было исправить.
Но я не сломанная вещь. Я живой человек. И если я в пятьдесят один год хочу есть торт и не взвешиваться - это не признак безответственности. Это признак того, что я имею право наслаждаться жизнью.
Мужчина контролирует питание женщины, выбрасывает её еду в мусорку "ради её же блага" - это забота или тирания? Где граница?
Если женщина в 50+ лет весит на 10 кг больше "нормы", но чувствует себя нормально - мужчина должен молчать или имеет право "мотивировать" её похудеть?
Женщины, бы стерпели, если мужчина составлял вам меню, взвешивал каждое утро и читал лекции про калории? Или послали бы сразу?