Полмиллиона рублей. Светлана сидела на кухонной табуретке и смотрела на экран чужого телефона, а в голове пульсировала только эта цифра. Полмиллиона. Пока она считала каждую сотню до зарплаты, пока отказывала дочери в кружке, пока донашивала пальто пятилетней давности — её муж переводил деньги своей маме. Каждый месяц. Три года подряд.
А началось всё с макарон.
— Света, ты опять макароны сварила? — Игорь заглянул в кастрюлю и поморщился. — Третий раз за неделю.
— А что ты хотел, рябчиков в сметане? — Светлана даже не обернулась от раковины. — Зарплата через пять дней, живём на остатки.
— Ну хоть сосиски бы купила.
— Купила бы, если бы ты не сказал, что премию урезали. Я же всё посчитала, до копейки расписала.
Игорь молча сел за стол и стал накручивать макароны на вилку. Светлана поставила перед ним тарелку с двумя котлетами — последними из морозилки, берегла на выходные, но не выдержала его недовольного лица.
— Спасибо, — буркнул он и тут же добавил: — Котлеты суховаты.
Светлана промолчала. За двенадцать лет брака она научилась не отвечать на такие замечания. Толку никакого, а нервы тратятся.
Дашка, их девятилетняя дочь, сидела в своей комнате и делала уроки. Точнее, должна была делать, а на самом деле смотрела что-то в планшете — Светлана слышала характерное бормотание мультика.
— Даша, математика сама себя не решит! — крикнула она.
— Мам, ну ещё пять минут!
— Сейчас, а не через пять минут.
Игорь доел котлеты, отодвинул тарелку и ушёл в комнату. Через минуту оттуда донёсся звук футбольного матча. Светлана собрала посуду и стала мыть, привычно подсчитывая в голове расходы. До зарплаты оставалось чуть больше трёх тысяч, а ещё нужно было оплатить продлёнку и купить Дашке новые кроссовки — старые уже жали, дочка жаловалась каждый вечер.
Про кроссовки она мужу говорила три раза. Первый раз он сказал, что надо подождать до распродажи. Второй — что дети быстро растут и покупать дорогое нет смысла. Третий раз просто отмахнулся: потом, Света, потом.
Кружок по робототехнике Дашка хотела уже полгода. Там собирали роботов из конструктора, программировали их, участвовали в соревнованиях с другими школами. Стоило это удовольствие четыре тысячи в месяц, и каждый раз, когда Светлана заводила разговор, Игорь смотрел на неё как на сумасшедшую.
— Ты вообще понимаешь, что мы ипотеку платим? — говорил он терпеливо, будто объяснял что-то несмышлёному ребёнку. — Двадцать семь тысяч каждый месяц. Плюс коммуналка, плюс еда, плюс твои бесконечные хотелки.
— Какие хотелки? Я себе за год одну футболку купила.
— Ну вот Дашке этот кружок — это и есть хотелка. На следующий год, может, запишем. Когда с деньгами полегче станет.
Светлана работала бухгалтером в небольшой фирме, получала сорок две тысячи. Игорь — менеджером по продажам, официально шестьдесят, но с премиями выходило по-разному. Квартиру они купили три года назад, когда Дашке исполнилось шесть, и с тех пор жили, как выражалась мама Светланы, «впритык».
— Ничего, зато своё жильё, — любил повторять Игорь. — Не по съёмным углам мыкаемся.
Это была правда. Светлана помнила, как они ютились в комнате у его мамы первые два года после свадьбы — в её двухкомнатной квартире. Галина Петровна каждый вечер проверяла холодильник и комментировала, что они слишком много едят. Потом они сняли квартиру и пять лет отдавали чужим людям деньги, которые могли бы пойти на своё жильё. Так что ипотека была правильным решением, Светлана не спорила.
Но четыре тысячи на кружок для ребёнка — это же не яхта и не отпуск на Мальдивах.
Всё изменилось из-за телефона. Вернее, из-за того, что Игорь забыл его дома.
Светлана в тот день работала удалённо — составляла квартальный отчёт, сидела за ноутбуком на кухне. Дашка была в школе, муж уехал на работу. Часов в одиннадцать телефон Игоря, лежавший на подоконнике, завибрировал. Раз, другой, третий.
Светлана не собиралась смотреть. Она вообще никогда не заглядывала в его телефон — не из принципа, просто не приходило в голову. Но сообщения сыпались одно за другим, телефон дёргался и жужжал, и она машинально взглянула на экран.
«Сынок, деньги пришли, спасибо огромное»
«Я уже в магазин сходила»
«Купила себе ту сумочку, помнишь, я показывала»
«Ты у меня самый лучший»
Галина Петровна. Свекровь.
Светлана поставила телефон на место и вернулась к отчёту. Мало ли, может, у свекрови день рождения скоро. Хотя нет — день рождения у неё в марте, а сейчас ноябрь.
Мысль не отпускала. Светлана допечатала строчку, потом ещё одну, потом встала и включила чайник. Потом снова посмотрела на телефон.
Она знала пароль — Игорь не скрывал, дата их свадьбы. Раньше это казалось трогательным.
Приложение банка открылось сразу. Светлана нашла историю переводов и сначала не поняла, что видит.
Перевод Галине Петровне — пятнадцать тысяч. Прошлый месяц.
Перевод Галине Петровне — двенадцать тысяч. Позапрошлый.
Перевод Галине Петровне — двадцать тысяч. Август.
Она листала и листала, а переводы не заканчивались. Каждый месяц. Иногда по десять тысяч, иногда по пятнадцать, иногда по двадцать. Три года. С того самого момента, как они взяли ипотеку.
Светлана села на табуретку и посчитала в уме. Грубо, приблизительно.
Получилось около пятисот тысяч.
Полмиллиона рублей.
Она сидела и смотрела на экран, а внутри было пусто — как будто кто-то вынул всё содержимое и оставил только оболочку. Пока они ели макароны три раза в неделю. Пока она отказывала Дашке в кружке. Пока стирала своё старое пальто, потому что на новое «денег нет». Пока считала каждую сотню.
Полмиллиона.
Его маме.
На сумочки.
Вечером она ничего не сказала. Ночью лежала и смотрела в потолок, слушая, как муж размеренно дышит рядом. Человек, с которым она прожила двенадцать лет. Человек, которому она верила.
Утром приготовила завтрак, отвела Дашку в школу, поехала на работу.
На работе сидела и бессмысленно смотрела в монитор, не понимая цифры, которые сама же вчера вносила в таблицу. Коллега Наташа спросила, всё ли в порядке. Светлана сказала — да, просто не выспалась.
Она пыталась найти объяснение. Может, у свекрови проблемы со здоровьем и нужны деньги на лечение? Но тогда Игорь бы сказал. Они же семья.
Может, это какой-то старый долг?
Может, она что-то не так поняла?
Вечером, когда Дашка уснула, Светлана села напротив мужа и сказала:
— Нам надо поговорить.
Игорь оторвался от телефона и посмотрел настороженно.
— Ты вчера телефон дома забыл.
— А, точно. Заметил только в обед. Ничего важного не пропустил?
— Тебе мама писала. Благодарила за деньги.
Пауза была секунды на три, не больше. Но Светлана её заметила. И запомнила.
— А, это… — Игорь положил телефон на стол. — Ну да, я ей иногда помогаю. Она же пенсионерка, денег не хватает.
— Иногда? Каждый месяц по десять-двадцать тысяч — это «иногда»?
— Ты что, в моём телефоне рылась?
— Сообщения на экране высветились. Игорь, три года. Три года ты переводишь своей маме деньги и ничего мне не говоришь. Мы макароны доедаем, а ты маме на сумочки отправляешь?
— Ты не понимаешь. — Он встал и прошёлся по комнате. — Это моя мать. Она меня вырастила, выучила. Я обязан ей помогать.
— Она получает хорошую пенсию — сама говорила, что военная выслуга — и сдаёт комнату в своей двушке. У неё денег больше, чем у нас.
— Откуда ты знаешь?
— Она сама рассказывала на прошлый Новый год, забыл? Тридцать пять тысяч пенсии плюс двадцать за комнату. Пятьдесят пять тысяч на одного человека. А у нас сто на троих, минус ипотека.
— Ну и что? Она тоже хочет нормально жить. Ездить куда-то, покупать что-то. Она всю жизнь работала.
— А я не работаю? А мы не хотим нормально жить?
Игорь поморщился.
— Света, не начинай. Я помогаю матери, это нормально. Любой нормальный сын так делает.
— Любой нормальный сын не обманывает жену три года. Любой нормальный муж не отказывает ребёнку в кружке, а потом переводит маме деньги на шубу.
— На какую шубу?
— Я видела переводы за декабрь позапрошлого года. Восемьдесят тысяч за месяц тремя переводами. Она потом в новой шубе к нам приезжала, я ещё удивилась — откуда у пенсионерки мутон такого качества.
Игорь сел обратно и потёр лицо руками.
— Ты всё не так понимаешь.
— Объясни.
— Мама попросила — я не мог отказать. Она мечтала о нормальной шубе всю жизнь. Ходила в каком-то драповом пальто ещё с девяностых.
— А Дашка мечтает о робототехнике уже полгода. Но ей ты отказываешь.
— Это разные вещи.
— Чем?
— Дашка — ребёнок. У неё вся жизнь впереди, успеет ещё на свои кружки. А мама — пожилой человек, ей нужно сейчас.
Светлана встала и пошла на кухню. Достала из шкафчика чашку, поставила чайник. Руки не дрожали — она сама удивилась этому. Ей казалось, что должны.
На следующий день она отпросилась с работы и поехала к адвокату. Не разводиться — нет. Она хотела понять, что можно сделать.
Адвоката посоветовала Наташа с работы. У той была похожая история, только её муж не маме деньги переводил, а проигрывал на ставках.
— Алименты в браке? — переспросил адвокат, мужчина лет пятидесяти в сером пиджаке. — Да, это возможно. Согласно статье 89 Семейного кодекса, супруги обязаны материально поддерживать друг друга. Если один из супругов уклоняется от содержания ребёнка, второй вправе требовать алименты в судебном порядке — независимо от того, расторгнут брак или нет.
— А как доказать, что он уклоняется?
— Нужно подтвердить, что при наличии дохода супруг не участвует в содержании ребёнка должным образом. Выписки с его счетов — идеально, но не обязательно. Можно использовать свидетельские показания, справки о ваших расходах на ребёнка, квитанции. Суд учтёт общую картину.
— А размер?
— На одного ребёнка — двадцать пять процентов от заработка. Либо фиксированная сумма, если доход нестабильный.
Светлана записала всё, что он сказал, и поехала домой.
Вечером Игорь пришёл с цветами. Три розы в целлофане. Светлана не помнила, когда он в последний раз дарил ей цветы. Кажется, на прошлый день рождения, но точно не скажет.
— Мир? — он улыбнулся.
— Мир в обмен на что?
— Света, ну хватит. Я понимаю, ты расстроилась. Но я же не на любовницу деньги трачу, а на мать. Это совсем другое.
— Это хуже.
— Чем?
— С любовницей можно развестись и забыть. А с твоей мамой я буду иметь дело всю жизнь.
— Не говори так про маму.
— Я говорю про ситуацию. Игорь, ты понимаешь, что ты забрал у семьи полмиллиона?
— Я ничего не забирал. Это мои деньги.
— Это семейный бюджет.
— Я их заработал.
— А я не работаю?
— Работаешь, но меньше получаешь.
— Потому что я сижу с Дашкой, когда она болеет. Потому что забираю её из школы, вожу на секции, делаю с ней уроки. Ты хоть раз за эти три года забрал её из школы?
Игорь положил цветы на стол.
— Опять ты всё в одну кучу смешиваешь.
— Это ты смешиваешь. Скажи честно: ты собираешься и дальше переводить деньги маме?
— Да. Она моя мать.
— Тогда я подаю на алименты.
— На какие алименты? Мы же не разводимся.
— На алименты в браке. По закону это возможно. Двадцать пять процентов от твоего дохода будут официально идти на содержание Дашки. И вот из этих денег она будет ходить на робототехнику, покупать себе кроссовки и есть не только макароны.
Игорь смотрел на неё так, будто видел впервые.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Свекровь позвонила через три дня. Светлана как раз готовила ужин — картошку с курицей.
— Светочка, это правда, что вы с Игорем разводитесь?
— Здравствуйте, Галина Петровна. Нет, неправда.
— А почему тогда ты его по судам таскаешь?
— Это не развод. Это взыскание алиментов на содержание ребёнка.
— Какие алименты? Вы же вместе живёте.
— Живём. Но у нас разные представления о том, на что тратить деньги.
Пауза. Потом голос свекрови стал приторным.
— Светочка, я понимаю, ты расстроена. Но пойми — Игорюша всегда был очень привязан ко мне. Он заботливый сын. Это же хорошо, правда? Значит, и о вас заботится.
— О нас он заботится по остаточному принципу, Галина Петровна. Когда от зарплаты уже ничего не остаётся.
— Ну что ты такое говоришь! Я же не каждую копейку у него прошу. Только когда совсем тяжело.
— Каждый месяц по пятнадцать-двадцать тысяч — это «тяжело»?
Снова пауза.
— Это он тебе сказал?
— Это я сама увидела.
— Ну знаешь, заглядывать в чужие телефоны — это некрасиво.
— А забирать деньги у семьи сына — красиво?
Свекровь бросила трубку.
Игорь не разговаривал со Светланой неделю. Проходил мимо как мимо пустого места, ел молча, спал, отвернувшись к стене. Дашка чувствовала напряжение и притихла, старалась лишний раз не попадаться родителям на глаза.
Светлана не отступала. Подала исковое заявление о взыскании алиментов, собрала документы: справку о своих доходах, квитанции об оплате школы и секций, чеки на детскую одежду. Выписки с карт Игоря получить не удалось — он сменил пароль, — но адвокат сказал, что суд вправе запросить их самостоятельно.
На работе Наташа спросила:
— Ну как, воюете?
— Воюем.
— Держись. Мой тоже сначала молчал, потом кричал, потом опять молчал. Сейчас платит как миленький.
— Вы не развелись?
— Пока нет. Но и как раньше уже не живём. Он своей жизнью, я — своей.
Светлана подумала, что это, наверное, и её будущее. Жить рядом с человеком, которого когда-то любила, но которому больше не доверяет.
Заседание назначили на конец декабря. За неделю до суда Игорь впервые заговорил нормально.
— Слушай, давай отменим это всё, — сказал он за ужином. — Я поговорил с мамой. Она согласна какое-то время обходиться без моей помощи.
— Какое время?
— Пока Дашка не подрастёт.
— Это лет восемь минимум.
— Ну да.
— И ты восемь лет не будешь переводить маме деньги?
— Ну… может, иногда. По праздникам.
— То есть как раньше.
— Света, ты невозможная.
— Игорь, я три года просила записать ребёнка на кружок. Три года. Ты говорил — денег нет. А деньги были, просто они уходили твоей маме. Ты обманывал меня каждый день. Почему я должна верить тебе сейчас?
Он замолчал.
— Ты понимаешь, что это унизительно? — сказал он наконец. — Платить алименты собственной жене. Мужики на работе узнают — засмеют.
— А обманывать жену три года — не унизительно?
— Я не обманывал. Просто не говорил.
— Это одно и то же.
Дашка вышла из комнаты с учебником.
— Мам, помоги с задачей, не понимаю условие.
Светлана встала из-за стола и пошла к дочери.
В конце января пришло судебное решение. Двадцать пять процентов от дохода Игоря — на содержание дочери.
Он молча прочитал и положил бумагу на стол.
— Довольна?
— Нет. Но так хотя бы честно.
В феврале Светлана записала Дашку на робототехнику. Четыре тысячи в месяц. Дочка прыгала от радости и обнимала её так крепко, что было больно дышать.
Игорь смотрел молча.
— Зря ты так, — сказал он вечером. — Мы же семья были.
— Были, — согласилась Светлана. — А потом ты три года выбирал, кому помогать — нам или маме. И каждый раз выбирал маму.
— Она меня родила и вырастила.
— А я тебе родила Дашку. И что?
Он не ответил.
Галина Петровна больше не звонила. На Восьмое марта прислала открытку — бумажную, по почте, как из другой эпохи. Светлана прочитала стандартные пожелания здоровья и счастья и выбросила в мусорное ведро.
В апреле Дашка принесла домой грамоту за второе место в районных соревнованиях по робототехнике. Её команда построила робота, который сортировал мусор.
— Мам, смотри! Мы почти выиграли! — тараторила она. — Первое место взяла семнадцатая школа, у них робот был сложнее, но наш тоже классный! В следующем году точно победим!
— Молодец. Я тобой горжусь.
Игорь стоял в дверях.
— Поздравляю, — сказал он.
— Пап, придёшь на следующие соревнования? Там можно снимать.
— Приду, если получится.
Дашка убежала звонить подружке. Светлана убрала грамоту в папку и стала накрывать на стол.
— Что на ужин? — спросил Игорь.
— Курица с рисом.
— Опять рис.
— Не нравится — готовь сам.
Он помолчал.
— Света… Мама просит денег на санаторий. Врачи рекомендовали подлечиться.
Светлана поставила перед ним тарелку.
— Это твои деньги. Те, что остаются после алиментов. Распоряжайся как хочешь.
— Там не хватает.
— Значит, не поедет.
Игорь отодвинул тарелку.
— Ты стала жестокой.
— Нет. Я стала честной.
Она села напротив и начала есть. Курица получилась хорошо прожаренной, рис — рассыпчатым. Дашка выбежала из комнаты, плюхнулась на стул и схватила ложку.
— Мам, а можно мне на каникулах в лагерь от кружка? Там будет практикум, три дня, шесть тысяч всего!
— Можно.
— Ура! — Дашка чмокнула её в щёку и набросилась на еду.
Игорь молча ковырял курицу вилкой.
В мае ему позвонила мать и долго плакала в трубку. Светлана слышала обрывки из коридора.
— Мам, ну не могу я сейчас… Да, понимаю. Нет, не могу. Потому что алименты плачу. Да, жена подала. Нет, не разводимся. Не знаю, мам…
Он вышел с покрасневшими глазами.
— Довольна теперь?
Светлана пожала плечами.
— Я не несчастлива. Этого достаточно.
Дашка влетела с улицы — раскрасневшаяся, запыхавшаяся.
— Мам, пап, есть хочу! Что на обед?
— Суп с фрикадельками.
— Класс, люблю с фрикадельками!
Она умчалась мыть руки. Светлана пошла разогревать суп.
Игорь смотрел ей в спину.
Молчал.