Роман Курта Воннегута «Фокус-покус» был опубликован в 1990 году. В России он вышел в переводе Маргариты Ковалёвой, дочери Риты Райт-Ковалёвой. Кажется, что только они обе способны были перевести Воннегута так, чтобы сохранились его чувство юмора и простота, которая обезоруживает читателя. Впрочем, в других переводах мне так и не довелось его почитать, зато была возможность ознакомиться с некоторыми произведениями в оригинале.
В романе главный герой Юджин Дебс Хартке пересказывает историю своей жизни. При этом он находится в тюрьме и ожидает смертной казни. Повествование выстроено фрагментарно с обилием повторов не только мыслей и событий, но и целых предложений, что неслучайно. У Воннегута вообще нет ничего случайного.
Всю жизнь Юджин изменяет своей жене, спит с чужими жёнами, обильно выпивает, мрачно шутит, резко критикует общество и американскую политику. В то же время он работает преподавателем и пытается научить детей в колледже Таркингтон, располагающемся по соседству с частной тюрьмой, не законам физики, а законам жизни. Позже он и в той тюрьме будет учителем и попытается помочь нескольким заключённым понять себя и жизнь. Юджин ухаживает за сошедшей с ума женой и тёщей, поддерживает коллег и старается им искренне помочь.
Однако произведение, конечно, не совсем об этом. Воннегут не был бы собой, если бы написал обычный роман о жизни американского доходяги, который попадает то в одну неприятную ситуацию, то в другую. Он не о Юджине Дебсе Хартке, ветеране Вьетнамской войны. «Фокус-покус» о жизни вообще, во всём её многообразии культурных мотивов и исторических событий, отсылками на которые роман изобилует.
Трудно выбрать какой-то один лейтмотив, поскольку в этой маленькой книжке умещается целый мировоззренческий пласт Воннегута. На минуточку, «Фокус-покус» опубликовали, когда автору было уже шестьдесят восемь лет. Местами кажется, что автор вкладывает в уста Юджина собственные мысли, но об этом позже.
И всё же я попробую выделить хотя бы основные идеи, которые продолжают друг друга или связаны иным образом. Выше я говорил о фразах, которые повторяются в романе. Я бы назвал их ключевыми.
Одно из главных предложений романа:
«Пустопорожнее хитроумие невежества».
Её написал Юджин под экспонатами в музее колледжа. Там лежали маленькие вечные двигатели, которые изобрёл один учёный. Он не смог довести идею до ума, поэтому в работе они оказались совершенно бесполезны.
Юджин потешается над ними так же, как Воннегут потешается над всем массовым обществом. Разве нельзя назвать то, что делает массовое общество, пустопорожним хитроумием невежества? Каждый из нас пытается быть этими маленькими вечными двигателями, но не может, потому что это не имеет никакого смысла. Вечные двигатели обречены лежать в качестве экспонатов в музее. Возможно, пролежат там вечность. Смешно.
К слову, именно смеху в романе вообще отводится много внимания. Даже повторяется одна и та же фраза друга и шурина Юджина:
«Лопну от смеха».
Друг повторяет её постоянно, даже в самых страшных ситуациях. Или просто в бессмысленных. Есть в этом что-то истерическое. Помочь себе и другим не можешь, поэтому начинаешь смеяться. Настолько, что готов лопнуть от смеха. Точно так же, как с этими вечными двигателями. Как тут поможешь? Только посмеяться остаётся.
При этом сам герой смеётся необычайно редко. Он шутит, смешит других, высмеивает явления американской жизни и подтрунивает над коллегами. Напоминает иронию Довлатова, когда герой грустно шутит, но сам даже не улыбнётся. Это маска, помогающая не жить, но выживать. Однако именно она же и указывает на главные проблемы намного красноречивее, чем серьёзное и прямое высказывание.
При этом по-настоящему живым Юджин чувствует себя, когда звонит в колокола колледжа, в котором проработал много лет:
«Разве я сам не признавался, что самые счастливые минуты моей жизни наступали, когда я звонил во все колокола? Вне какой бы то ни было связи с реальностью я чувствовал, как и все эти наркоманы, что я – победитель, победитель, победитель!»
До этого Воннегут описывает этот звук и постоянно повторяет: «Колокола, колокола, колокола». Прямо так, через запятую. В этот момент на ум приходит цитата Джона Донна:
«Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши; и если волной снесёт в море береговой Утёс, меньше станет Европа, и так же, если смоет край мыса или разрушит Замок твой или друга твоего; смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по Тебе» (перевод: Н. А. Волжина, Е. Д. Калашникова).
Джон Донн вспоминается не случайно. Администрация колледжа выгоняет Юджина с работы по надуманной причине. Чтобы отставка выглядела убедительно, все разговоры Юджина втайне от него записывались на диктофон. Затем отдельные фразы и шутки вырывались из контекста и складывались в противоречивые и провокационные высказывания. Они делают это жестоко и без колебаний. Тем временем Юджин воспринимал колледж, как второй дом.
Забавно, однако в контексте этих событий любовная связь Юджина с женой президента колледжа выглядит совсем уж нелепой, но притом максимально жизненной. Именно из-за этой самой нелепости.
Но я отвлёкся.
Далее выясняется, что администрация не признаёт заключённых соседней тюрьмы за людей, равных себе. К слову, колледж от тюрьмы отделяет всего одно небольшое озеро. Немного погодя, заключённые восстают и захватывают колледж, но ни его президент, ни члены правления не признают бунтовщиков, даже отказываются с ними говорить. Для администрации колледжа важнее оказались статус, деньги и власть даже в ситуации смертельной опасности.
Читатель видит, что колледж попросту не мог существовать сам по себе, находясь в непосредственной близости от тюрьмы. Рано или поздно пересечение случилось бы. И вот, это происходит в прямом смысле слова — колледж сам становится частью тюрьмы на официальном уровне после подавления восстания. Для ясности ещё добавлю, что Юджин оказался в заключении, потому что именно его ученик стал лидером бунта.
Всё это в сочетании с цитатой Джона Донна попадает в мироощущение Воннегута, который во время одной из бесед говорил следующее:
«…людей часто гнетет одиночество, чувство оторванности от других, от жизни. Нет, как прежде, большой родни, добрых соседей, друзей детства. И писатель может стать "связным", он может объединить вокруг себя тех, кто думает, как он, верит в то, во что он верит... И не отнимайте у меня веру в счастье человечества: я не мог бы выйти из частых своих пессимистических настроений — а для них так много причин! — если бы у меня не было этой "робкой, солнечной мечты!" — этой моей утопии...» (перевод: Рита Райт-Ковалёва).
Юджин счастлив, когда звонит в колокола, потому что возвещает людям о том, что жизнь для всех конечна. Так давайте ей радоваться вместе! Ведь они звонят — колокола, колокола, колокола... Они звонят для всех одинаково громко, а вы сидите и скучаете в одиночестве, каждый в своём маленьком закрытом мирке, в тюрьме в прямом или переносном смысле. Образ становится сильнее, когда вспоминаешь, что большинство студентов колледжа страдают от дислексии, поэтому они с трудом понимают тексты, которые их заставляют читать преподаватели. Но колокола слышат все: и они, и администрация колледжа, и заключённые за озером.
Ещё одна важная фраза, которую Воннегут повторяет даже чаще:
«Куда спешишь, сынок?»
Её Юджин слышит, когда убегает с научной выставки ещё будучи школьником. Это ему говорит военный, который пришёл рассказать о службе в армии выпускникам школы. Для героя эта фраза — поворотная, и каждый раз он её слышит от других персонажей в моменты трудных решений. Любопытно, что в оригинале роман озаглавлен так: «Hocus Pocus, or What's the Hurry, Son?», что в переводе с английского значит: «Фокус-покус, или Куда спешишь, сынок?»
И действительно. Куда спешим? Юджин поспешил и оказался сначала в одной передряге, затем — в другой. Всякий раз он слышал это от других и в конце концов проиграл. Юджин спешит жить до такой степени, что даже не подозревает о существовании внебрачного сына, которого родила от него американская журналистка, когда Юджин служил во Вьетнаме.
Он видит сына уже взрослым, темп повествования замедляется, через текст ощущается вся неловкость ситуации, в которой оказались Юджин и его сын. Они подбирают слова, пытаются поговорить и не знают, насколько могут быть открыты друг перед другом. В конце концов, сын уходит, толком даже не обсудив с новым, настоящим отцом всё, что у него приключилось. Единственное, что может сказать на это Юджин: куда спешишь, сынок?
Он спешит жить, как и его отец.
А жизнь оканчивается всегда одинаково.
Часто Воннегут устами Юджина проговаривает, где похоронены друзья и знакомые главного героя:
«Зарыты рядом с остальными, возле конюшни, куда достигает тень Мушкет-горы на закате».
Такое романтичное звучание резко выбивается из общего повествовательного тона романа. Я попытался себе это объяснить тем, что пошлость и спешка, в которых нам всем приходится жить вольно или невольно, рано или поздно проходят. Проза отступит и освободит место лирике, которая была всем нам присуща в молодые годы, когда мы впервые влюблялись, открывали новое, узнавали жизнь. Под конец мы по-новому открываем её для себя. Здесь не будет сухого пересказа, но будут свежие чувства, созерцание прожитого и понимание того, что спешить некуда. Всё идёт своим чередом. И тень на закате достигнет места захоронения тогда, когда это должно случиться. Только лирика способна это передать.
Воннегут повторяет и много других фраз, но я выделил лишь несколько наиболее значимых. В тексте масса аллюзий и отсылок на историю и культуру. Роман читается легко, благодаря разговорному стилю изложения, однако меня не отпускало осознание, что Юджин — это такой собирательный образ массового человека конца XX века, за которым наблюдал Воннегут и которого он презирал. И почему-то любил. Автор беспощаден к Юджину, заставляя проходить его через все, что только можно, но в то же время герой вызывает жалость. Не может не вызывать, ведь он так обаятелен. А ещё любит играть на колоколах колоколах колоколах.
Юджин неловкий, пошлый, тщеславный, но при этом ироничный и даже добрый герой. Местами хотелось назвать его мудрым, а в некоторых моментах совсем уж глупым и неосторожным. Есть в нём что-то трикстерское, сложное и в то же время понятное и простое. Что-то такое, что есть в каждом из нас.
Вероятно, Юджин Дебс Хартке уже умер и зарыт с остальными, возле конюшни, куда достигает тень Мушкет-горы на закате. Хотя вполне возможно, что он до сих пор сидит в башне и пишет свои мемуары в ожидании конца.
Автор материала: Артур Ахметшин.
Ставьте лайки и подписывайтесь на канал «Ахметшин размышляет».
Приятного чтения!