На прошлой неделе меня угораздило попасть в неприятную историю. Поскользнулась на ровном месте в торговом центре — итог печальный: сложный перелом лодыжки, гипс до самого колена и строгий постельный режим.
Муж, как назло, улетел в длительную командировку на Север за два дня до этого. Я осталась одна в четырех стенах. Передвигаться на костылях — то еще удовольствие: пока дойдешь до кухни, уже устала. А чашку чая донести до дивана — это вообще цирковой номер, все расплескивается.
И тут звонит Наташа, сестра мужа. Отношения у нас с ней всегда были прохладные: она дама «в вечном поиске себя», нигде толком не работает, живет то за счет родителей, то за счет мужчин.
— Оленька! — воркует она в трубку так сладко, что у меня аж ухо заболело. — Я узнала про твою беду! Бедняжечка ты моя! Как же ты там одна? Голодная, наверное, неумытая?
— Да справляюсь потихоньку, — говорю. — Доставку заказываю.
— Нет-нет-нет! — перебивает она. — Никаких доставок, там одна химия! Я еду к тебе! Буду за тобой ухаживать, супчики варить, полы протирать. Мы же семья, своих не бросаем!
Я, честно говоря, растрогалась. Думаю: может, я зря о ней плохо думала? Человек помощь предлагает, искренне. Согласилась.
Наташа приехала через час. Ввалилась в квартиру, благоухая духами. С пустыми руками.
— Ой, Оль, я так к тебе спешила, так летела, что кошелек дома на тумбочке забыла! — тараторит она с порога. — А в холодильнике у тебя, небось, шаром покати? Дай мне карту или наличку, я сбегаю в магазин, куплю нам вкусненького. Устроим пир!
Я дала ей 5 тысяч одной купюрой (наличка была на хозяйство). Думала, купит курицу, овощей, фруктов.
Вернулась она через час с двумя пакетами. Разбирает: бутылка дорогого вина (1500 р.), шоколад элитный, сыр с плесенью, пачка дорогих пельменей и... себе журнал модный. Сдачи, естественно, нет.
— А где курица? — спрашиваю. — Где суп варить будем?
— Ой, да ладно тебе! — отмахивается. — Кто сейчас супы варит? Пельмешки сварим, винца выпьем — вот и лечение!
Начался мой «санаторный режим».
Выглядело это так: Наташа оккупировала мой диван в гостиной (самый удобный, перед большим телевизором). Включила «Великолепный век» на полную громкость и лежала там сутками.
— Оль! — кричит она мне в спальню. — Раз ты все равно в туалет ковыляешь, захвати мне водички на обратном пути!
И я, на костылях, сжав зубы, носила ей воду. Потому что «человек же помогает».
На второй день она добралась до моих запасов. У меня в холодильнике, в глубине, стояла баночка красной икры и хороший кусок балыка — я берегла это к приезду мужа, хотели отметить его возвращение.
К вечеру я выползла на кухню и увидела на столе пустую банку из-под икры. Грязную ложку рядом. И огрызок балыка.
Наташа сидела довольная, облизывалась.
— Ой, я так проголодалась после уборки! — заявила она.
Я огляделась. Посуда в раковине стояла горой (её посуда!). На полу крошки. Пятно от вина на скатерти.
— Наташа, какой уборки? — спрашиваю тихо. — Ты даже чашку за собой не помыла. И зачем ты съела икру? Это было для Сережи.
— Ну ты и жадина! — она надула губы. — Я пыль с телевизора протерла! Ты просто не ценишь мой труд. Я тут сижу с тобой, развлекаю, а ты куска хлеба пожалела!
Чаша моего терпения переполнилась на третий день.
Нога болела, закончилось обезболивающее. Я попросила её сходить в аптеку (она в соседнем доме).
— Ой, Оль, там дождь накрапывает! Я прическу испорчу. Давай доставку закажем? С твоей карты, конечно. Мне еще крем для рук нужен, а то кожа сохнет от твоей воды.
Вечером она подходит ко мне с листком бумаги. Вид деловой.
— Оль, я тут посчитала. Я у тебя три дня. Трачу свое личное время. Профессиональная сиделка стоит 2500 в сутки. Плюс я тебе оказывала психологическую поддержку, выслушивала твое нытье. Короче, с тебя 8 тысяч рублей. Это по-родственному, со скидкой. Плюс 5 тысяч на продукты я уже потратила. Итого переведи мне 8.
У меня дар речи пропал. Я стояла на одной ноге и чувствовала, как закипаю.
— Восемь тысяч? — переспросила я. — За то, что ты съела мои продукты на десятку, превратила кухню в свинарник, выпила мое вино и посмотрела 50 серий сериала, пока я сама себе чай заваривала?
— Я была рядом! — взвизгнула она. — Это моральная поддержка! Ты неблагодарная! Сережа узнает, какая ты скряга!
Я молча взяла телефон.
— Хорошо, — говорю. — Сейчас обсудим оплату.
И набираю её маму (мою свекровь) по видеосвязи.
— Антонина Павловна, здравствуйте. Посмотрите, пожалуйста, как ваша дочь «ухаживает».
Я навела камеру на гору грязной посуды. На пустую банку от икры. На пятно на ковре. И на Наташу, которая стояла с бокалом вина (моего второго!).
— Антонина Павловна, — говорю. — Забирайте свою дочь. У меня нет денег оплачивать её пятизвездочный отдых. Она мне счет выставила на 8 тысяч.
Свекровь, женщина строгая и старой закалки, увидев этот бардак и услышав про деньги, аж поперхнулась чаем на том конце провода.
— Наташка! — закричала она из динамика. — Ах ты паразитка! Ты что там устроила?! А ну марш домой! Я тебе покажу «сиделку»! Чтобы через час духу твоего там не было!
Наташа собиралась со скоростью звука. Кидала вещи в сумку, попутно проклиная меня и называя «стукачкой».
Когда она ушла, я вызвала клининг (отдала 3 тысячи, но зато профессионалам, которые все отмыли за 2 часа).
Мужу я ничего рассказывать не стала, чтобы не расстраивать. Но для себя решила: больше никаких «помощников». Лучше я буду ползти до кухни полчаса, чем кормить таких паразитов.
Ставьте палец вверх, если согласны, и пишите в комментариях — были ли у вас такие «помощники»? Как выгоняли? Обсудим вместе, девочки!