В 1949 году комиссия вскрыла могилу Николая Щорса — того самого комдива из песен, которые пели три поколения советских школьников. Эксперты сняли череп, повертели в руках, переглянулись. Протокол засекретили на десятилетия.
У героя, воспетого Блантером и увековеченного Довженко, был прострелен затылок.
Тридцать лет страна славила командира, не догадываясь об этой детали. Никто не знал, что его лучший друг Иван Дубовой забинтовал мёртвому Щорсу голову и не позволял никому снимать повязку. Даже в гроб опустили с бинтами.
Под ними пряталась улика.
30 августа 1919 года у села Белошица на Черниговщине двадцатичетырёхлетний Щорс наблюдал за позициями противника вместе с Дубовым и комиссаром Танхиль-Танхилевичем. Пулемёты галичан строчили яростно — красные мстили за утренние потери.
Щорс поднёс к глазам бинокль. Упал.
Дубовой потом писал: пуля вошла в левый висок, вышла в затылок. Рикошет от камня, случайность, война. Он перевязал голову командира и больше никого к телу не подпускал. Врач осмотр не проводил. Описания ран не составляли.
Почему?
Судмедэксперты XXI века, изучив фотографии черепа из архивов, высказались осторожно. Отверстие продолговатое, канал цилиндрический, края рваные. Пуля входила под углом и вращалась — характерно для рикошета. Но точно установить по снимкам невозможно.
Ключ — в размерах отверстий.
Если входное на виске меньше выходного в затылке — рикошет. Если наоборот — выстрел сзади в упор. Но эти размеры Дубовой спрятал под бинтами и унёс с собой. Он прожил до 1956 года и ни разу не объяснил, зачем скрывал рану.
Версий три.
Первая: стрелял кто-то третий. Тогда Дубовой с комиссаром прятали следы не из вины, а из страха — чтобы взбешённые красноармейцы не растерзали их, заподозрив в предательстве. Логично, но слабо.
Вторая: стрелял сам Дубовой.
Иван Наумович был почти ровесником Щорса — на год старше. Окончил реальное училище и Киевский коммерческий институт, во время Первой мировой дослужился до прапорщика, хотя в боях не участвовал. В начале 1919 года командовал целой 44-й дивизией.
А летом её включили в состав дивизии Щорса.
Дубовой из командарма превратился в подчинённого. Двадцатипятилетний выпускник коммерческого института получал приказы от двадцатичетырёхлетнего фельдшера-самоучки. Для человека с амбициями — унизительно.
Но есть третья версия, самая мрачная.
Стрелял комиссар Танхиль-Танхилевич по указанию сверху. Его куратор Семён Аралов, будущий основатель ГРУ, в письмах жаловался: подразделения Щорса плохо организованы, сам комдив ведёт себя как царёк. Троцкий ярких самостийных командиров не любил — Чапаева, Котовского, Думенко. Все трое погибли при странных обстоятельствах.
Щорс для своих был кумиром.
Высокий, худой до прозрачности, с лихорадочным румянцем на впалых щеках и блестящими глазами — классическая чахоточная красота. Туберкулёз, унёсший в Первую мировую 1,7 миллиона жизней, тогда считался болезнью романтиков и аристократов. Он придавал внешности особое очарование.
Щорс знал, что обречён.
Военный фельдшер понимал: чахотка неизлечима. Поэтому на передовую ездил без страха — пули или болезнь, какая разница? Двадцатитрёхлетнего юношу бойцы звали "батькой" не за возраст, за отчаянность.
Он был невероятно умным.
В шесть лет читал и писал, церковно-приходскую школу окончил с отличием, выучился на военного фельдшера, закончил военное училище. Прапорщик в девятнадцать, подпоручик в двадцать. В госпитале, куда попал с туберкулёзом в 1917-м, увлёкся большевистскими идеями.
После демобилизации в родной Сновск пришли немцы.
Щорс собрал партизанский отряд в четыреста человек. На фоне безграмотных товарищей выделялся образованностью — его быстро заметили. В восемнадцать лет командовал полком в полторы тысячи штыков, потом бригадой.
В феврале 1919-го взял Киев.
Двадцатитрёхлетний фельдшер стал комендантом столицы. Получил именное золотое оружие, открыл школу красных командиров. Мечтал после войны поступить в Московский университет на врача. Но кадров не хватало — талантливых молодых людей берегли для армии, не для медицины.
Он успел прожить ещё полгода.
Дочь Валя родилась через месяц после его гибели. Отца не увидела никогда. Зато увидела вся страна — в 1939-м Александр Довженко снял фильм "Щорс" по личной рекомендации Сталина. Вождь в 1935-м при награждении режиссёра предложил: сделайте украинского Чапаева.
Песню написали раньше фильма.
В 1936-м Матвей Блантер и Михаил Голодный сочинили "Там вдали за рекой", которую три поколения распевали в пионерских лагерях. Она до сих пор звучит в караоке — хотя мало кто помнит, о ком там поётся.
В день гибели Щорса красноармейцы пленных не брали.
Атака на галичан превратилась в резню. Бойцы мстили за любимого командира, рубили всех подряд. Никто не считал потери противника — считать было некого.
А тело Щорса увезли с забинтованной головой.
Повязку не сняли ни перед похоронами, ни после. Тридцать лет он лежал в земле с этим бинтом, пока в 1949-м могилу не вскрыли. Эксперты сфотографировали череп, составили протокол и отправили документы в секретный архив.
Советский Союз распался, архивы открылись.
Фотографии черепа попали к исследователям, но точного ответа не дали. Рикошет или выстрел в спину — без точных размеров отверстий определить невозможно. А размеры спрятал Дубовой под бинтами в августе 1919-го.
Легенда пережила правду и осталась легендой.