Вот вам цифры: 10 тысяч шведов атакуют 40 тысяч русских, сидящих за укреплениями. Итог — полный разгром нападающих? Нет. Полный разгром обороняющихся.
30 ноября 1700 года. Нарва. Одно сражение, после которого слово «Нарва» стало синонимом катастрофы. Как «Березина» для французов.
Но вот что интересно. Традиция говорит: героически сражались только гвардейцы — Преображенский и Семёновский полки. Остальные? Поместная конница просто сбежала. Солдатские полки развалились. Вот и вся история.
Только это не вся история.
Начнём с цифр, которые все знают наизусть. 10 тысяч шведов против 40 тысяч русских. Звучит как самоубийство для шведов, правда?
Но давайте считать по-честному.
Да, в атаке участвовало около 10 тысяч каролинеров — отборной штурмовой пехоты Карла XII. Плюс 2 тысячи гарнизона Нарвы. Итого 12 тысяч. Традиция на этом останавливается.
А на самом театре военных действий у шведов было куда больше сил. Корпус генерала Отто Веллинга — ещё 8 тысяч. Ревельское ополчение — 5 тысяч. Мелкие гарнизоны по всей Эстляндии и Ингерманландии. Складываем: выходит 30-32 тысячи против русских 34-40 тысяч.
Уже не так впечатляюще, да?
Ближайшие русские резервы — корпус Репнина и казаки Ивана Обидовского — стояли в Пскове и Новгороде. Это 250-300 километров. Зима, плохие дороги, время на сосредоточение войск. Минимум 2-3 недели до подхода.
Шведам столько же времени требовалось, чтобы перебросить войска по морю к любой точке Балтики. У них флот. У русских — нет.
То есть атаковать одним корпусом была не необходимость. Это был выбор Карла XII. Сознательная авантюра молодого короля.
Но что толкнуло его на этот риск?
У этого решения было имя и фамилия — Якоб Гуммерт. Эстляндский немец. Один из самых доверенных людей Петра. «Потешный» с ранних лет. Близкий друг царя.
Капитан бомбардирской роты Преображенского полка. Той самой роты, где сам Пётр служил бомбардиром. Гуммерт знал всё: состояние армии, планы командования, проблемы снабжения, настроения в войсках.
И всё это рассказал шведам.
Предательство Гуммерта — это не просто утечка информации. Это катастрофа в двух актах. Акт первый: противник получил полную картину. Акт второй: в русской армии началась паранойя.
«Немцы — изменники». Эта фраза стала мантрой под Нарвой. Пётр срочно переводит всех офицеров-шведов и балтийских немцев в другие полки. Представьте: армия накануне сражения, и вы разрушаете систему командования.
И без того слабую систему.
Большинство солдатских полков — это вчерашние крестьяне, набранные по рекрутам. Обучение — минимальное. Снабжение — отвратительное. Боевой опыт — никакой. Сам Пётр говорил потом: «Один только старый Лефортовский полк был, да два полка гвардии были только у Азова. Прочие же полки — сами были рекруты».
А теперь добавьте сюда антагонизм между «традиционными» войсками и полками «нового строя». Каждые смотрят на других косо. Координация? Какая координация.
Карл XII получил полное досье на русскую армию. И принял решение.
У него под рукой — каролинеры. Лучшая пехота Европы того времени. Обученная атаковать в штыковом строю без выстрелов до последнего момента. Действующая как единый организм.
30 ноября король стремительным маршем подошёл к Нарве.
Герцог де Кроа, главнокомандующий русской армией, принял роковое решение. Не принимать сражения в поле. Обороняться внутри укреплений.
Многие русские командиры предлагали выйти в поле. Да, риск огромный. Но де Кроа своим «осторожным» решением сразу отдал инициативу шведам.
И вот что ещё важнее: он сократил собственную армию почти на треть. Конница при обороне укреплений бесполезна. У русских было огромное преимущество в коннице — и оно превратилось в ничто.
Плюс растянутая тонкая линия без резервов, без второй линии. Прорвут в одном месте — всё рухнет.
Катастрофа стала неизбежной.
Шведы прорвали оборону в трёх местах в первой же атаке. Дальше начался хаос: изолированные части русской армии против прекрасно координирующего действия противника.
Был момент, когда два шведских батальона приняли друг друга за врагов и начали перестрелку. Но это единственный сбой. В остальном каролинеры работали как часы.
И даже в этом аду части, сохранившие порядок, показали себя достойно.
Преображенский и Семёновский полки стояли, по словам Петра, «по колено в крови». Не отступили. О них помнят.
А вот о дивизии генерала Адама Вейде забыли. А зря.
Адам Адамович Вейде — сын немца, перешедшего на русскую службу в 1661 году. Для Адама Россия уже была Родиной. Один из первых «потешных» Петра. Участник Азовских походов и Великого посольства.
В 1698-м разработал новый воинский устав. В 1699-м принял командование Лефортовым полком после смерти Франца Лефорта. Перед Нарвой возглавил целую дивизию: Лефортов полк, драгунский полк и восемь полков новобранцев.
30 ноября Вейде стоял на левом фланге. Как преображенцы и семёновцы на правом, он встал насмерть. Его новобранцы — вчерашние крестьяне — отбили все атаки шведов.
К утру 1 декабря положение армии стало безнадёжным. Князь Долгоруков начал переговоры о капитуляции.
Дивизия Вейде капитулировала только после второго приказа. 2 декабря 1700 года.
В бою новички Вейде показали себя не хуже многоопытных гвардейцев. Но условия капитуляции были жёсткими: свободный выход без оружия и знамён. Знамёна не сохранили — значит, подвига не было. Так решила история.
Самого Адама Адамовича шведы, нарушив договорённость, взяли в плен. Он вернулся в Россию только в 1710 году.
Для остальной армии, лишённой командования — де Кроа и многие генералы сдались в первые же часы — разразилась катастрофа. Часть пехоты пыталась отойти по мосту через реку. Мост рухнул. Многие утонули.
А теперь о тех, кого принято считать трусами.
Поместная конница Бориса Шереметева не просто ушла, бросив лагерь. Она «не могла остановиться» несколько десятков вёрст. Позор? Трусость?
Давайте разберёмся.
Де Кроа своим решением обороняться в укреплениях сделал конницу бесполезной. Конница может атаковать или отступать. В обороне всадники беспомощны.
Вспомните судьбу татарской конницы под Измаилом. Гренадеры Суворова лишили её свободы манёвра и просто перекололи штыками. Конница в ловушке — это мясо.
Шереметев сохранил мощный конный корпус. Который стал ядром армии, выбившей шведов из Прибалтики. Первые победы над регулярной шведской армией одержал именно он. И именно с войсками «старого строя».
Через год после Нарвы, в битве при Эрестфере, Шереметев разгромил шведский корпус под командованием талантливого Шлиппенбаха.
Историки называли Бориса Петровича кунктатором — «медлителем». Отсылка к римскому полководцу Фабию, который своей неторопливой войной едва не довёл до краха самого Ганнибала.
Военный стиль Шереметева совпадал с психологией старой армии XVII века. Под постоянным понуканием царя — «делай, делай, делай!» — он умудрялся комплектовать, снабжать, размещать войска, готовить их к походам. Иногда надолго задерживая выступления. И тем сберегая солдатам жизнь.
Шереметев был фокусом армии. В отличие от других петровских генералов, он пользовался любовью солдат. О своём «отце» они сложили много песен.
В последующие годы он всё так же «неспешно» и «обстоятельно» выгнал шведов из Прибалтики.
А что же Якоб Gummерт, человек, открывший шведам все карты?
Он закончил как Иуда. В Нарве понял, что в России было лучше. Написал письма — царю и жене, оставшейся в Москве. Шведы перехватили переписку.
Дважды предателя повесили.
Карл XII после победы под Нарвой совершил стратегическую ошибку. Он абсолютно неверно оценил потенциал Русского государства и энергию царя.
Решил, что «Россия всё». Не заключив мира, ушёл с армией в Польшу воевать с Августом II. Оставил русских зализывать раны.
Король Швеции был выдающимся солдатом. Средним генералом. И абсолютно негодным королём.
Пётр получил передышку. И воспользовался ею на все сто.
Через несколько лет под Полтавой всё встало на свои места. Но это уже другая история.