Голландские мореплаватели замерли. Перед ними стояли люди с жёлтой кожей, узкими глазами и странной речью, похожей на птичье чириканье.
Это была Южная Африка, начало XVII века. Но встреча напоминала скорее высадку на другой планете.
«Hottentot, hottentot», — выдохнули европейцы, пытаясь повторить непонятные звуки. Так родилось название народа, которое по-русски звучит как «заики». Хотя сами себя эти люди называли совсем иначе.
Первое, что поразило колонизаторов — внешность. Цвет кожи не чёрный, а желтоватый, как осенний берёзовый лист. Скулы выступающие. Подбородок заострённый. Глаза чуть прикрыты, словно от степного ветра.
Такие лица в Африке не встречались. Скорее где-нибудь в монгольских степях.
Антропологи позже предложили выделить их в отдельную расу — капоидную. Настолько готтентоты отличались от остальных жителей континента.
Есть версия, которая звучит фантастически. Археологи нашли во Франции гравюру возрастом три тысячи лет. На ней изображены две женщины с непропорционально пышными бёдрами — точь-в-точь как у готтентотских женщин.
Может быть, этот народ когда-то населял юг Европы? От Средиземноморья до Швейцарии?
Как они оказались в Южной Африке — загадка. Но несколько веков назад готтентоты были многочисленным народом, кочевавшим со стадами по плодородным землям южной оконечности континента.
Потом пришли неприятности. Сначала — в лице высоких негроидных племён, банту. Готтентоты низкорослые: мужчины в среднем 160 сантиметров, женщины — 150. Против двухметровых воинов шансов не было.
Народ отступил в засушливые земли. Там спокойнее, хотя и пастбища похуже.
Через несколько веков явилась «цивилизованная» Европа. Голландцы быстро превратились из мореплавателей в кровожадных колонизаторов. Готтентоты снова снялись с места — теперь в самые безжизненные уголки Намибии.
Европейцы вообще долго сомневались: люди ли это? Или обезьяны, недавно спустившиеся с деревьев и ещё не научившиеся говорить? Только чирикают странно.
Особенно поражала анатомия женщин. Бёдра и ягодицы непропорционально пышные для такого маленького роста. Формы казались европейцам противоестественными.
Голландцы поступили просто. Забрали нескольких женщин из племени и вывезли в Европу. Показывали публике за деньги.
Джентльмены и аристократы валом валили на представления. Модель Эудокси Яо из Кот-д'Ивуара, потомок этого народа, сегодня собирает два миллиона подписчиков в соцсетях. Девяносто девять процентов — мужчины. Природа её не обделила.
Учёные позже выяснили: пышные формы — это механизм выживания. Жировые отложения меняются в зависимости от времени года, служат резервом для вскармливания детей в засушливый период. Как верблюжий горб, только красивее.
Ким Кардашьян застраховала свои ягодицы на миллионы и тратит состояния на тренировки. А готтентотским женщинам повезло от рождения.
Но самое интересное — в другом.
Народ, который европейцы приняли за обезьян, освоил металлургию раньше многих других. Не только в Африке — возможно, и на других континентах.
Технология была гениальной в своей простоте. В круглой яме глубиной семьдесят сантиметров разводили мощный костёр. Когда песчаная земля раскалялась докрасна, в неё бросали руду. Сверху — снова огонь.
Рядом выкапывали вторую яму, поглубже. Между ними — наклонный желобок. Расплавленное железо стекало из первой ямы во вторую по этому каналу.
Остывшие куски разбивали и несли в кузницу. Там, с помощью огня, создавали инструменты и оружие.
Вот такие дикари.
Основное занятие всё же было скотоводство. Как у многих африканских племён, скот — мерило богатства. Отдельные семьи владели стадами в несколько тысяч голов.
Мужчина ухаживает за животными, строит и чинит жилища. Женщина — готовит, шьёт одежду, растит детей. Глава семьи — всегда мужчина.
Если захотел мяса — иди в саванну, добывай. Свой скот забивают только в крайних случаях: смерть родственника, свадьба, рождение первенца.
Питались в основном молоком и молочными продуктами. Огородов не было. Весь быт подчинён скотоводству.
Жилища простые, но продуманные. Готтентоты — полукочевой народ. Кочуют по строго намеченному маршруту, возвращаются на старые стоянки через несколько месяцев. Трава отрастает — можно снова пасти стада.
Хижина напоминает чукотскую ярангу. Жерди скрепляются наверху, покрываются тростником или шкурами. Три-четыре метра в диаметре. Внутри деревянные кровати и скромный скарб. Окон нет. Свет — только через низкую дверь.
У каждой семьи отдельное жилище. Хижины стоят кругом. В центре — загоны для скота. Всю стоянку обносят изгородью из колючих кустарников.
Народ делится на кланы. У каждого свой вождь. Вожди собираются на совет, когда нужно принять важное решение для всего народа.
Раньше практиковали многожёнство. Хватило выкупа на двух-трёх жён — женись. Главное потом кормить и любить всех одинаково.
Жена могла пожаловаться вождю на мужа. Если жалоба обоснованная — мужу делали внушение при других уважаемых членах клана. Как правило, помогало. И надолго.
Сейчас моногамия вытеснила полигамию. Но выкуп остался — солидный. Коровами или деньгами.
Когда женщина рожает, её считают нечистой. Проводят обряд очищения. Роженицу обмазывают жиром забитого быка, читают заклинания.
На бумаге все христиане. Но только на бумаге.
Жир льётся щедро. На нём оседает пыль и песок африканской пустыни. Пока эта корка не отвалится сама, женщина не считается очищённой от грехов.
Традиция живёт веками. Как и сам народ.
Но будущее туманно. Готтентоты исчезают угрожающими темпами. Смешиваются с другими племенами. Теряют язык, который так поразил голландцев четыреста лет назад.
Алкоголь нанёс страшный удар. Пришёлся по нраву слишком сильно. Продолжительность жизни и так составляла около сорока лет. С алкоголем снизилась почти на треть.
Народ, переживший изгнание банту, колонизацию европейцев, вытеснение в пустыни, может не пережить XXI век. Не от войн и не от голода.
От того, что мир вокруг изменился слишком быстро. А они — слишком медленно.