— Ну и как тебе дышится без меня, а, Лен?
Голос Кости в трубке был до отвращения бодрым, пропитанным самодовольством, как дешевый бисквит — сиропом. Лена прижала телефон плечом к уху, продолжая помешивать в кастрюле капустняк. Пахло кислой капустой, дешевым маргарином и безысходностью.
— Дышится, Костя. С чего бы не дышаться? — ответила она ровно, стараясь не выдать дрожь в голосе.
— Да я просто беспокоюсь. Все-таки пятнадцать лет вместе прожили. Как вы там, на новом месте? Линолеум не слишком протертый?
Он знал, что протертый. Он сам нашел им эту съемную двушку на окраине, куда они съехали из его — теперь уже только его — шикарной четырехкомнатной в центре.
— Линолеум отличный, Костя. Дети бегают — им нравится.
— А, дети… — Он сделал театральную паузу. — Я ж по ним, собственно, и звоню. Тут это… в пятницу зарплата. Я тебе алименты переведу. Пять тысяч семьсот рублей.
Лена замерла с половником в руке.
— Сколько?
— Пять. Тысяч. Семьсот. Рублей. Повторить по слогам? Лен, ну ты же в курсе моей официальной зарплаты. Полставки в «Рогах и копытах». Я ж не виноват, что государство у нас такое, что честному человеку…
— Костя, ты издеваешься? — Ее голос сорвался на визг. — Какие пять семьсот? У тебя доход под полмиллиона в месяц! Ты же сам хвастался!
— Ленусь, ну зачем ты так? — Голос мужа стал вкрадчивым, будто он уговаривал капризного ребенка. — Это не доход, а так, временные проекты. Сегодня есть, завтра нет. Нестабильно все. А вот официальная зарплата — это надежно. И алименты я плачу. Перед законом чист.
— Перед законом, значит, чист?! — прошипела она. — А перед детьми? У Катьки выпускной класс, репетиторы нужны. Мишке скоро восемь, на футбол хочет! На пять тысяч я им даже шнурки для кед не куплю!
— Ну, Лен, это уже не мои проблемы, — зевнул он в трубку. — Тебе надо было не борщи варить и полы намывать, а карьеру строить. Я ж тебе говорил. Теперь ты свободная женщина, вся жизнь впереди. Устраивайся на работу.
— Какую работу, Костя? У меня в трудовой последняя запись — секретарь пятнадцатилетней давности. Я все эти годы только и делала, что тебя обхаживала, твоих партнеров принимала, ужины на двенадцать персон готовила!
— Вот! — обрадовался Костя. — Значит, опыт в сфере обслуживания есть. Устройся в кафе официанткой. Или полы мыть в бизнес-центре. Главное — не сидеть на шее у бывшего мужа.
— То есть квартира, которую мы вместе покупали, машина, дача — это все твое, потому что ты «зарабатывал». А дети — мои, потому что я «борщи варила»? Я правильно понимаю твою логику?
— Ну, в общих чертах — да, — беззастенчиво подтвердил он. — Ладно, заболтался я с тобой. Меня тут Инга ждет, мы в ресторан собираемся. У нее же, в отличие от некоторых, жизнь кипит. Целую в щечку! Детям привет.
Короткие гудки. Лена медленно опустила руку с телефоном. Из глаз брызнули слезы, закапали прямо в кастрюлю с капустняком. Горячие, соленые. Она всхлипнула и без сил опустилась на табуретку.
Дверь в кухню открылась. На пороге стояла семнадцатилетняя Катька, высокая, угловатая, с отцовским сарказмом в глазах.
— Мам, хватит реветь. Капуста пересолится. Что делать-то будем?
— А что делать, Катюш? — Лена размазала слезы по щекам. — Идти полы мыть. Папа ваш прав, на работу пора.
— Ага, — хмыкнула Катька. — С твоим «опытом» тебя возьмут только в «Макдоналдс», кричать «Свободная касса!». А я репетитора по английскому сама себе оплачу. И Мишке бутсы куплю. С зарплаты кассира.
— Катя, не язви.
— Я не язвлю, я констатирую, — отрезала дочь. — У тебя есть хоть что-то, что ты умеешь делать лучше всех? Вот прям чтоб ах?
Лена задумалась, шмыгая носом.
— Ну… котлеты. И пельмени. Твой отец говорил, что мои котлеты — это произведение искусства. А пельмени… его лучший друг, дядя Слава, всегда просил налепить ему килограммчик-другой с собой.
Катька щелкнула пальцами.
— Так. Идея.
— Какая еще идея?
— Бизнес, мам. На дому. Создаем страничку в инстаграме, называем «Ленина кухня». Фоткаем твои котлеты. Красиво так, на тарелочке, с пюрешечкой, с огурчиком. Пишем пост: «Те самые котлеты, от которых ваш муж без ума. Доставка на дом. Столько-то рублей за килограмм».
Лена смотрела на дочь как на сумасшедшую.
— Ты серьезно? Кто это будет покупать?
— Да все будут! — Катька загорелась. — Ты не представляешь, сколько народу сидит на доставках. А у тебя домашнее, вкусное, с душой. Не то что эта резиновая пицца. Я раскруткой займусь. И первым делом разошлю ссылку всем папиным друзьям.
— Что?! Зачем?!
— А затем! — Глаза дочери сверкнули недобрым огоньком. — Чтобы папочка наш дорогой понял, что унизить тебя у него не получилось. И чтобы его новая фифа, Инга эта… она же готовить не умеет, да? Судя по ее инстаграму, она только селфи в зеркале делает. Вот пусть папаша поест ее ресторанной еды и вспомнит, как ему было вкусно дома.
Через час страничка «Ленина кухня» была готова. Катька сфотографировала на свой айфон тарелку с капустняком, котлету в разрезе и россыпь аккуратных, один к одному, пельменей на деревянной доске. Через два часа посыпались первые заказы.
Первым написал дядя Слава, Костин лучший друг. «Ленка, привет! Это гениально! Мне два кило пельменей, как обычно. И котлет килограмм. Когда забрать?»
Потом написала Марина, жена другого Костиного приятеля. «Леночка, милая! Я как увидела, сразу мужу показала. Он говорит — заказывай все! Борщ, котлеты, сырники. Спасай, я с этой готовкой с ума схожу!»
К вечеру следующего дня у Лены было пятнадцать заказов. Она металась по кухне, как заведенная. Фарш, тесто, капуста, творог. Руки гудели, спина ныла, но на душе было странное, забытое чувство — азарт. Мишка лепил пельмени рядом с ней, неуклюжие, но свои. Катька отвечала на сообщения и строила логистику доставки.
Вечером, когда последний заказ был отдан курьеру, Лена без сил рухнула на стул.
— Кать, я больше не могу. У меня руки отваливаются.
— Не ной, мать, — отмахнулась дочь, не отрываясь от телефона. — Нам тут заказ прилетел. Большой.
— От кого?
— От тети Иры.
— Ирины Сергеевны? Жены Костиного шефа?
— Она самая. Просит «полный пансион» на неделю. Завтраки, обеды, ужины. И еще пирог для гостей в субботу. Говорит, твой яблочный штрудель ей ночами снится.
Лена обалдело смотрела на дочь. Ирина Сергеевна, властная и требовательная дама, была грозой всех жен на корпоративах. Заслужить ее похвалу считалось высшим пилотажем.
— И что ты ответила?
— Что все сделаем, разумеется. Прайс выставила ей конский. Она даже не пикнула. Сразу перевела предоплату.
Катька развернула к матери телефон. На экране светилась сумма с четырьмя нулями. Лена ахнула. Это было больше, чем пять костиных алиментов.
Телефонный звонок выдернул ее из ступора. На экране высветилось «Костя».
— Отвечай, — велела Катька. — На громкой связи.
Лена сглотнула и нажала на зеленую кнопку.
— Да, Костя.
— Лена, ты что устроила?! — заорал он без предисловий. — Ты с ума сошла?! Меня позоришь!
— В каком смысле позорю? — спокойно поинтересовалась Лена.
— В прямом! Мне сейчас Слава звонил, твой гениальный бизнес расхваливал! Ты что, решила моих друзей на свою сторону переманить? Занялась мелким шантажом?
— Ой, Костя, а я и не знала, что у тебя патент на котлеты, — съязвила Лена, сама удивляясь своей смелости. — И на друзей, видимо, тоже. Они вроде взрослые люди, сами решают, где им еду покупать.
— Лена! — взвыл он. — Ты же понимаешь, что это унизительно! Моя бывшая жена торгует едой по знакомым! Что люди подумают?
— Подумают, что у моей бывшей жены золотые руки, — парировала она. — В отличие от некоторых, которые только языком чесать умеют. Ты же сам мне велел на работу устроиться. Вот, я устроилась. Не нравится?
— Да какая это работа?! Это… это кустарщина! Попрошайничество!
— А по-моему, очень даже работа, — Лена улыбнулась. — И, знаешь, весьма прибыльная. Спасибо, что надоумил.
— Лен, давай по-хорошему, — сменил он тактику. — Закрывай эту свою лавочку. Я тебе буду доплачивать сверху. Ну, скажем, еще пятерку каждый месяц.
Лена расхохоталась. Громко, от души.
— Костя, не смеши мои тапочки. У меня только заказ от твоей Ирины Сергеевны на сумму в шесть раз больше. Так что свои подачки можешь оставить себе. Или своей Инге. Говорят, от магазинных пельменей у нее изжога.
В трубке нависла звенящая тишина.
— Что? — прошипел Костя. — Откуда ты…
— Земля слухами полнится, дорогой, — сладко протянула Лена. — Особенно среди общих знакомых. Ладно, некогда мне. Заказы ждут. Удачи с изжогой!
Она нажала отбой и с победным видом посмотрела на дочь. Катька показывала ей большой палец.
— Мам, ты богиня!
На следующий день под постом с аппетитными сырниками появился первый негативный комментарий. «Фу, какая антисанитария! Готовят на дому, без перчаток! Еще и дети там бегают. Куда смотрит санэпидемстанция?» — гласила запись с пустого аккаунта под ником «Inga_style».
— Папина фифа нарисовалась, — хмыкнула Катька. — Жалкая попытка.
Она быстро настучала ответ: «Дорогая Inga_style! У нас идеальная чистота, подтвержденная сотней довольных клиентов. А дети — лучшие помощники и контролеры качества. Кстати, а что вы сегодня приготовили своему мужчине на ужин? Или у вас только #селфи и #ноготочки в меню?»
Под комментарием Катьки тут же развернулась битва. «Мариночка_78» написала: «Инга, а вы когда последний раз у плиты стояли? Или у вас от готовки маникюр портится?». «Светлана_мама_двоих» добавила: «Леночка, не обращайте внимания! У вас самая вкусная еда в городе! Завистники всегда найдутся».
«Inga_style» еще пару раз вяло огрызнулась и замолчала. А «Ленина кухня» после этой перепалки получила еще десяток новых заказов и сотню подписчиков.
Через два месяца Лена сняла небольшое помещение на первом этаже жилого дома. Купила профессиональную плиту, два огромных холодильника, оформила ИП. Она наняла двух помощниц — таких же, как она, брошенных жен с детьми. Дела шли в гору.
Костя больше не звонил. Лена знала от общих знакомых, что он мрачнее тучи. Его новая жизнь оказалась не такой безоблачной. Инга пилила его за то, что он не может «заткнуть свою бывшую». Его друзья, заказывая у Лены еду, нет-нет да и вспоминали, как хорошо им было в гостях у Кости «в прошлой жизни». Даже его шеф, попробовав ленин штрудель на корпоративе, куда Ирина Сергеевна заказала кейтеринг, похлопал Костю по плечу и сказал: «Дурак ты, Костик. Такую женщину упустил».
Это стало для Кости последней каплей.
В субботу вечером, когда Лена и ее команда как раз заканчивали собирать большой заказ для какого-то юбилея, дверь цеха распахнулась. На пороге стоял Костя. Бледный, со злыми глазами.
— Нам надо поговорить, — бросил он, оглядывая помещение с плохо скрываемым презрением.
— Мне некогда, — отрезала Лена, не отрываясь от украшения торта. — Говори здесь. Или уходи.
Костя скрипнул зубами.
— Здесь? Чтобы твои товарки слушали?
— Это не «товарки», а мои сотрудницы, — поправила Лена. — Галина Петровна и Светлана. Они в курсе дел.
Костя тяжело вздохнул и прошел в центр кухни.
— Лена, это зашло слишком далеко. Ты рушишь мою жизнь.
— Я? — Лена подняла на него глаза, полные холодного изумления. — То есть, это не ты выставил меня с детьми на улицу без копейки? Это не ты платишь алименты, на которые и кошке не прожить? Это я рушу твою жизнь?
— Я предлагал тебе деньги! — воскликнул он.
— Ты предлагал мне подачку, чтобы я заткнулась и не портила твой имидж. Это разные вещи.
Костя прошелся по кухне, нервно теребя пуговицу на пиджаке.
— Ладно. Проехали. Я пришел с серьезным предложением. Давай так. Я тебе даю… ну, скажем, три миллиона. Разом. И ты эту свою лавочку прикрываешь. Навсегда.
Галина Петровна и Светлана ахнули. Три миллиона! Это были огромные деньги. Можно было купить квартиру, машину, жить безбедно несколько лет.
Лена замерла с кондитерским мешком в руке. Три миллиона. Это было решение всех проблем. Это была та самая «справедливость», о которой она мечтала в первые недели после развода. Можно будет бросить эту адскую работу, от которой ломит спину, и просто жить. Спокойно.
Она посмотрела на Костю. Он стоял, уверенный в своей победе. В его глазах читалось: «Ну что, купил? Теперь ты снова моя, подконтрольная».
В этот момент в кухню заглянула Катька.
— Мам, курьер приехал.
Она увидела отца, оценила напряженную тишину и тут же все поняла.
— Мам, не соглашайся, — тихо, но твердо сказала она. — Он тебя опять кинуть хочет. Возьмешь деньги, а через год он придумает, как их обратно отжать.
Лена посмотрела на дочь. На ее лице была не детская мольба, а взрослая уверенность. Она посмотрела на своих сотрудниц, которые ждали ее решения, затаив дыхание. И снова перевела взгляд на Костю.
— Нет, — сказала она.
— Что «нет»? — не понял он.
— Я не согласна, — повторила Лена, откладывая кондитерский мешок. Она вытерла руки о фартук и шагнула к Косте. — Понимаешь, в чем дело, Костя. Два месяца назад я бы вцепилась в твое предложение руками и ногами. Но сейчас… сейчас я сама зарабатываю столько за полгода. И это только начало.
— Ты серьезно променяешь три миллиона на свои котлеты? — Он смотрел на нее как на идиотку.
— Я не промениваю, я выбираю, — поправила она. — Я выбираю не твои деньги, а свои. Я выбираю не твою подачку, а свою независимость. Я выбираю не сидеть дома и ждать, когда ты переведешь мне алименты, а строить свой бизнес и свою жизнь. Так что твои деньги мне не нужны, Костя. Я свои зарабатываю. Те самые, которые не пахнут твоим враньем.
Она повернулась к нему спиной.
— А теперь уходи. У нас работа.
Костя постоял еще с минуту, побагровев от ярости и унижения. Потом развернулся и вылетел из кухни, хлопнув дверью так, что зазвенели кастрюли на полках.
— Лена, ты сумасшедшая, — выдохнула Светлана.
— Нет, — улыбнулась Лена, снова беря в руки кондитерский мешок. — Я просто больше не дура. Девчонки, заканчиваем с тортом. У нас еще два килограмма пельменей для Ирины Сергеевны.
Прошло полгода. «Ленина кухня» превратилась в небольшое, но известное в городе гастрономическое кафе с доставкой. Лена купила в ипотеку просторную трешку в новостройке, с огромной кухней-гостиной. Катька поступила на бюджет на факультет маркетинга и вела соцсети маминого бизнеса. Мишка ходил в лучшую футбольную секцию города.
Вечером, сидя в своей новой, светлой, пахнущей краской и счастьем квартире, Лена проверяла отчеты за день. Телефон завибрировал. Незнакомый номер. Она нехотя ответила.
— Да?
— Лен… это я, Костя.
Голос у него был тусклый, раздавленный.
— Что-то случилось? — без особого интереса спросила Лена.
— Да так… тут такое дело… — он замялся. — Лен, ты не могла бы… не могла бы одолжить немного? До зарплаты.
Лена отложила планшет. Посмотрела на своих детей, смеющихся над каким-то видео в телефоне. Посмотрела на свою кухню — не место пытки, а сердце ее дома и ее дела. Усмехнулась про себя.
— Костя, у тебя же официальная зарплата, — мягко, почти без сарказма сказала она. — Проживешь.
И, не дожидаясь ответа, нажала отбой.