Серьги «Бесконечная Метаморфоза»: Из золота, серебра и прозрачного акрила. Одна серьга — это муравей Эшера, выложенный из геометрических золотых пластин, карабкающийся по мёбиусной ленте из серебра. Вторая — его парный, но зеркально отражённый двойник, который движется «вниз», нарушая все законы перспективы. Внутри прозрачных сегментов тела — крошечные, как пыль, опалы, мерцающие радугой.
Кольцо «Беглец»: Массивное, из жёлтого и белого золота, в форме паука-скакуна. Его длинные, ажурные ноги, сплетённые в невозможных узлах, обхватывают палец. Брюшко — это вращающийся кристалл дымчатого кварца, внутри которого, при увеличении, виден микроскопический гравюрный автопортрет самого Эшера, вглядывающегося в свою же руку, держащую лупу... и так до бесконечности.
- - -
Ленор купила эти серьги и кольцо на блошином рынке у старушки, которая весело сказала: «Они для тех, кто видит мир под другим углом. Буквально».
В тот же вечер, на званом ужине, случилось нечто. Ленор поправила серьгу, и её взгляд скользнул по замысловатым линиям кольца. Внезапно перспектива сломалась.
Муравьи на её мочках ожили и дружно потащили её бокал с крем-брюле в сторону салата. Паук на пальце щёлкнул хелицерами, и вилка соседа справа, описав парадоксальную петлю, исчезла в его кармане.
«Ох, кажется, я украл ваш столовый прибор», — сконфуженно пробормотал сосед, обнаружив вилку у себя в пиджаке.
Весь вечер законы физики тихо сходили с ума вокруг Ленор. Суп в её тарелке застыл в виде невозможного водопада, стекающего вверх. Тень от вазы с орхидеями на стене превратилась в стайку серебряных жуков, исполняющих синхронный танец.
Когда скучный маклер Гарри начал сыпать цифрами, Ленор, от скуки, направила на него паучий взгляд кольца. Его диаграмма на салфетке ожила, столбцы превратились в гусениц и поползли с листа, унося с собой все его аргументы. Гарри онемел, уставившись на чистую бумагу.
В финале вечера её кавалер, пытаясь поцеловать руку, вдруг обнаружил, что обходит Ленор с трёх сторон одновременно, но всё равно остаётся сбоку. «Я, кажется, выпил лишнего», — решил он.
Ленор же улыбнулась, поймав в отражении окна своё новое отражение: изящную, абсурдную, прекрасную богиню геометрического хаоса. «Нет, — прошептала она, глядя на сбежавшую в узор обоев тень своего паука. — Просто у меня теперь есть лучшее украшение на свете. И, пожалуй, самое бесполезное для карточной игры».
С тех пор она носила этот набор только в те дни, когда хотела, чтобы мир стал чуть-чуть невозможнее и смешнее. А муравьи так и таскали у неё из сумочки крошечные кусочки сахара, которые бесследно исчезали в четвёртом измерении.