Илья Сафонов, обучающийся на фармацевтическом факультете ВГУ, побывал в городе Освенцим и стал первым, кто расшифровал архивные показания узников лагеря Аушвиц-Биркенау. Эти показания, записанные красноармейцами от руки со слов узников при их освобождении, хранятся в архивах польского Государственного музея Аушвиц-Биркенау. Копировать или фотографировать рукописи запрещено, однако Илья тщательно разобрал спешный чернильный почерк советских воинов и преобразовал тексты в электронный формат. Благодаря этому показания стали доступны для перевода, публикаций и научных исследований.
«Вместе со мной работали ребята из Австрии, Германии, Канады. Но я занимался именно русскоязычными протоколами. Разбирать почерк красноармейцев, которые засвидетельствовали самые страшные показания оставшихся в живых узников, было захватывающе. В своей студенческой практике я работаю с рецептами, а разобрать почерк наших врачей бывает еще сложнее. В первую очередь меня интересовали в этих показаниях любые сведения о нарушениях биоэтики. Я искал в рукописях факты медицинских и фармакологических экспериментов, которые ставили над людьми нацистские врачи», - рассказал Илья Сафонов.
Показания 1. Немецкие фармацевтические компании, родом из химического производства Освенцима.
Как сообщила Наталья Тимофеева, руководитель Регионального центра устной истории, крупные фармацевтические концерны Третьего рейха испытывали свои препараты на людях. В Аушвице находилось крупное производство концерна «ИГ Фарбениндустри», который после окончания войны, чтобы сохранить активы и репутацию, был разбит на несколько новых компаний, таких как «Басф», «Байер» и «Хенкель». В годы войны на строительстве и производстве одной из фабрик этого химического гиганта в лагере Аушвиц III работали заключённые.
«Исследования Ильи интересно связаны и с нашим городом. Ведь часть оборудования «ИГ Фарбениндустри» с территории Аушвица было вывезено после его освобождения в Воронеж, где оно использовалось на заводе «СК», – отметила Наталья Тимофеева.
Показания 2 и 3. Посылки «Красного Креста» до узников не доходили. В Освенциме осуществлялось масштабное уничтожение людей.
Советские военнопленные свидетельствовали, что очень мало посылок с медикаментами и продовольствием «Красного креста» доходило до узников, так как все они забирались эсэсовцами-охранниками. Илья работал не только с русскоязычными свидетельствами, но и с показаниями бельгийцев, чехов, поляков, которых допрашивали через переводчика. Особенно выделялось свидетельство польского заключенного, работавшего садовником в доме коменданта лагеря Рудольфа Гёсса. Он рассказал красноармейцам о разговорах Гёсса со своей женой и другими эсэсовцами о начале индустрии смерти — процессе уничтожения заключенных в промышленных масштабах. Третий блок лагеря, предназначенный для медицинских экспериментов, имел закрытые окна. Перед ним находилась расстрельная стена, где казнили поляков-подпольщиков и советских военнопленных. Одну из камер тюремного блока называли «темной»: в крохотную комнату с узкой щелью помещали тридцать узников, и они умирали от удушья. Другая камера — всего метр на метр — использовалась для «отдыха» стоя, через лаз снизу туда загоняли по пять человек, которые должны были «отдыхать» до рассвета, а затем снова отправлялись на работу, пока не умирали. В «голодной камере» узников держали две недели без питания и воды. Эсэсовцы приговаривали заключенных к такой мучительной смерти за нарушение лагерных правил.
Еще одно свидетельство — о советских военнопленных, которых надзиратели отправляли на работы в лес. Тридцать из них были уже очень больны. Надзиратели приказали выкопать яму по плечи, и больных заставили встать в нее. Когда их закопали так, что оставались только головы, эсэсовцы пускали по ним лошадей, развлекаясь. Однако «собственноручные» расстрелы вызывали у них психическую травму и практиковались реже в индустрии смерти.
Показание 4. Людей убивали инъекцией фенола в сердце.
«Меня как будущего провизора поразили свидетельские показания о заключенном — францисканском монахе Максимилиане Кольбе. Он вступился за многодетного поляка и вместо него пошел в «голодную камеру». Спустя две недели Кольбе оказался единственным выжившим в этой камере», - рассказал Илья.
Нацисты отправили его в медицинский блок и умертвили инъекцией фенола в сердце. Эта смерть не имеет ничего общего с эвтаназией и была мучительной, с долгой агонией. Об инъекции фенолом в сердце волонтёр узнал из протокола красноармейцев, которые допрашивали оставшегося в живых узника — врача из Белоруссии, работавшего санитаром в таком блоке.
Показание 5. Нацисты пытались вывести «правильного человека» с помощью гинекологических экспериментов.
Илья перевел в электронный формат показания о гинекологических экспериментах доктора Клауберга. Он занимался массовой нехирургической стерилизацией женщин с помощью рентгеновского облучения яичников. Эти эксперименты проводились на узницах, а итогом было регулирование «размножения биоматериала» — евреек, цыганок, славянок и даже арийских женщин, страдающих алкоголизмом, наркоманией или психическими заболеваниями. Одна из задач медицины Третьего рейха — селекция нового «правильного» человека.
«Я прочитал докладную записку доктора Клауберга, которую тот составил своему начальству. В ней он поясняет эффективность такого метода стерилизации», — рассказал Илья.
А «правильных» арийских детей выращивали по программе «Лебенсборн», которая включала создание «Домов свиданий» — мест, где в шестом поколении встречались чистейшие арийки с эсэсовцами. Женщин из разных стран Европы привозили для участия в этом проекте. Для детей, зачатых вне семьи и любви, это стало сильной психологической травмой.
«Однако в показаниях узников удалось найти и сведения о «побочном продукте» индустрии сверхчеловеков. Среди заключенных Аушвица оказались бывшие эсэсовцы, скрывающие свою цыганскую кровь. Возможно, у них не было цыганских бабушек, и доносы друг на друга служили рычагами интриг и смены кадров внутри Третьего рейха», — подчеркнул Илья.
Показание 6. Экстремальные возможности организма исследовались на близнецах.
В протоколах красноармейцев Илья обнаружил сведения об экспериментах доктора Менгеле. Он занимался биологическими исследованиями на заключенных-близнецах и карликах. Близнецов специально отбирали для лаборатории Менгеле, одному из них вводили новые препараты, а затем оба убирались, вскрывались и сравнивались реакции органов.
«Также я прочитал свидетельства 16-летнего еврейского парня из СССР. Его вместе с другими евреями загнали в барак, который затем отправили в газовую камеру. А его с братом — в больничный блок для забора крови. Объем крови постепенно увеличивали, чтобы исследовать работу организма в экстремальных условиях. Эти опыты также проводились в разработке лекарства против гангрены, ведь лучший способ для фармакологических экспериментов — не на крысах или свиньях, а на людях», — поделился Илья.
Он отметил, что эти два парня дожили до освобождения чудом, так как не успели получить окончательную дозу забора крови, и на момент разговора уже не могли вставать.
Илья Сафонов стал первым волонтером-провизором в государственном музее Аушвиц-Биркенау. Благодаря сотрудничеству с музеем воронежского Регионального центра устной истории он смог провести эти исследования и сделать важный вклад в сохранение исторической правды.